Хоть мы и живем в эпоху, когда дискуссия об «инклюзивном написании»6 занимает особое место, а также активно обсуждается гендерно-нейтральный язык, в то же самое время существует молчаливое меньшинство, которое вынуждено объединяться, принимая во внимание не пол, а скорее количество. «Я», воспринимаемое окружающими извне, для человека с множественной идентичностью на самом деле внутри сопряжено с «мы». В ДРЛ это называется системой набора идентичностей, которые являются частью страдающего этим человека. Каждая часть системы должна играть определенную роль в ее функционировании. Люди, живущие с ДРЛ, часто говорят «мы», особенно когда они осознают весь этот мир, который живет внутри них, и голос говорит от их имени. Сколько раз с самого начала я забывала, что Анна не одна, когда обращалась к ней? Это может дестабилизировать и сбивать с толку собеседника, когда впервые вступаешь в разговор с такой системой, но в конечном итоге ты привыкаешь. Просматривая письменные беседы между людьми с ДРЛ в группах поддержки, я заметила, что в большинстве случаев они обращаются к «нам» от имени системы.
Каждая из идентичностей была создана для выполнения определенной роли. В них содержались разные переживания, воспоминания и эмоции, которые позволили мне как КНЧ [кажущейся нормальной части] прожить свою повседневную жизнь, не осознавая ужасного жестокого обращения, которому я подвергалась. Я – тоже идентичность. Мы – это мы, но мы используем термин «я» перед другими людьми.
– Анна
В ходе наших бесед иногда случалось, что Анна использовала «мы» вместо «я», когда несколько идентичностей хотели что-то выразить или когда она находилась в состоянии соосознания. В первый раз это произошло в эмоциональный момент для нас с Анной летом 2021 года. Я собиралась уезжать через две недели, и в это время мы встречались каждый день и обсуждали глубокие темы. Это позволило нам стать намного ближе друг к другу. Когда я уже собиралась отправиться в путь, внезапно появилась Джой и со слезами бросилась мне в объятия. «Мы не хотим, чтобы ты уезжала, мы будем скучать по тебе», – сказала она. Когда я разговаривала с Анной, Джой и остальные никогда не находились далеко. Они слышали все…
Тронутая, я поняла тогда, что Анна населена дополнениями души, которые обладают собственной чувствительностью, и что у них также есть эмоции, которые они разделяют в унисон. С этого момента я поняла, что мне всегда нужно помнить о том факте, что, когда я общаюсь с Анной, несколько участников системы «прослушивают» ее, хотя этого и не видно.
Однажды я попросила Анну рассказать мне о тех идентичностях, которые оказали наибольшее влияние с момента первых «посещений». О тех, которые сыграли важную роль в открытии ее ДРЛ и больше всего помогли ей на пути к поиску равновесия. Она согласилась составить мне список и объяснить, почему она их выбрала. Поскольку я уже встречалась с несколькими из них, я знала, что Джой точно будет в этом списке. Я помню, что мне пришлось несколько раз повторить свою просьбу, прежде чем я получила список, не подозревая, что это упражнение оказалось очень сложной задачей для Анны.
На самом деле была веская причина, объясняющая, почему этот список появился так поздно, и поняла я это во время одного телефонного разговора. Однажды вечером, когда я шла в концертный зал, чтобы посмотреть представление с подругой, мне позвонили на мой мобильный телефон, и на экране определилось имя Анны. Детский голос сказал мне: «Привет, это Келси!»
Келси было восемь лет. Я познакомилась с ней во время моих регулярных встреч с Анной, сначала на видеоконференции, а затем и лично. Она была очень напугана во время первых выходов, но благодаря сеансам терапии смогла выразить себя и примириться с прошлым.
Поскольку я несколько раз встречалась с Келси, я поздоровалась с ней и узнала от нее новости, но я все же была немного удивлена тем, что она мне позвонила. После нескольких коротких фраз она перешла к причине своего звонка. «Ты знаешь, тот список, который ты просила у Анны? Так вот, ей трудно выбирать из нас, потому что все мы важны, у всех нас есть свое место и своя роль, и попросить ее выбрать – это вызов для нее…» – сказала мне она своим тихим голосом с оттенком грусти.
Одновременно пораженная и убитая горем, узнав об этом откровении, я несколько секунд молчала, давая себе время глубоко вдохнуть, чтобы подумать о том, как адекватно ответить Келси и… остальным. Затем я вспомнила, что всякий раз, когда я обращалась к Анне, существовал целый невидимый мир, который молча слушал и для которого время остановилось. Как и в случае с Келси, этим голосам, подавленным в детстве, никогда не было возможности быть услышанными или даже существовать. И теперь они отстаивали свое право на существование и на свое место.
Обнадеживающим голосом я подтвердила ей, что на самом деле все идентичности так же важны, как и остальные, и что они найдут свое место в истории, которую я собираюсь рассказать. Затем я попыталась объяснить ей на языке, доступном ребенку ее возраста, что речь идет не об иерархии с точки зрения важности или рейтинга любви, а скорее о том, что я имела в виду идентичности, которые помогли Анне лучше понять то, что происходит, и ее к этому отношение; те, которые чаще присутствовали в ее повседневной жизни, как это делали они с Джой.
Келси очень похожа на Джой, и она помогает новым идентичностям внутри чувствовать себя лучше. Она также помогает выявлять потребности каждой и удовлетворять их. Они знают, как успокоить идентичности. У меня есть доступ к этому внутреннему миру, но иногда мне нужна их помощь.
– Анна
Получается, что Келси пришлось вмешаться, чтобы я поняла, почему этот список появился так поздно. Она смогла передать мне то, что Анна не могла сказать, потому что эмоции были слишком велики для нее. Аналогичная ситуация неоднократно возникала во время наших бесед, и то же самое происходило, когда она оказывалась на консультации со своим терапевтом.
Анна призналась мне, что ей тоже нужно постоянно быть осторожной со своими словами, потому что теперь она знает, что ее слушают изнутри. Если определенные слова становятся триггерами для одной или нескольких идентичностей, это может вызвать различные реакции.
Вот один из примеров: однажды у Анны был запланирован визит в больницу, чтобы пройти цистоскопию. Это медицинское обследование мочевого пузыря может оказаться довольно неприятным для человека, который уже был жертвой сексуального насилия, потому что в мочевой пузырь через уретру вводят камеру. Она рассказала мне, что перед тем, как отправиться в клинику, ей пришлось успокоить всех у себя внутри, потому что идентичности пребывали в ужасе от того, что эту процедуру будут выполнять незнакомые люди. Анна потратила время, чтобы обезопасить их и убедить, что это обследование будет проведено с величайшим уважением, помимо того, что оно еще и необходимо для улучшения их здоровья.
Когда она сидела в приемной с Ричардом, медсестра открыла дверь смотровой и, желая придать своим словам дозу юмора, бросила: «Кто следующая жертва в камеру пыток?» Внутренний мир Анны обезумел, побуждая ее немедленно бежать. Ей пришлось немного успокоиться, прежде чем отправиться в кабинет, когда настала ее очередь. Ее первое общение с медицинской бригадой состояло в том, чтобы вежливо объяснить, что у нее ДРЛ и что намек на пытки вызвал в ней ужас. Бедная медсестра путалась в извинениях, поняв, что она обращалась к массе персон в комнате ожидания.
Вскоре после процедуры, которая прошла в тишине, Джой вышла вперед, чтобы поприветствовать и рассмешить медицинскую бригаду, не забыв заявить, что она очаровательна. Рассказав мне эту историю, Ричард добавил, что он вез в клинику Анну, но домой он вез уже Джой. Сегодня Анна по возможности повышает осведомленность людей, поскольку другие люди также могут испытывать те же реакции.
Наконец, однажды я получила электронное письмо с адреса Анны. Читая его, я обнаружила, что написала его Джой. Она прислала мне список выдающихся идентичностей. В своем кратком послании она объяснила мне, что речь идет об идентичностях, играющих главенствующую роль в системе.
Дэн – одна из первых идентичностей, появившихся на свет довольно рано, и один из первых мальчиков. Ему девять лет. Идентичности мальчиков были созданы потому, что Анна верила, что так для нее безопаснее. Это относится ко многим людям, у которых есть ДРЛ, поскольку они считают, что на мальчиков сексуально нападают реже, чем на девочек.
У Дэна были ужасные воспоминания о смерти нашей кошки, произошедшей на глазах у Анны, когда она была маленькой. Кошку мучили, и Анну заставили поверить, что она плохая. А он защищал нас от подобных вещей, пока не поделился ими с большой Анной, которая сейчас является нашим представителем.
– Джой
Анна рассказала мне, что сперва, когда Дэн появился, он был очень испуган. Он много плакал, и в нем жили болезненные воспоминания о перенесенных травмах. Его обидчики повторяли ему, что он злой, и он свыкся с этим убеждением, прочно укоренившимся в его памяти. Когда он обнаружил, что живет в женском теле, ему это не понравилось, потому что он не понимал, как это вообще возможно. Чтобы помочь ему, Ричард одолжил ему одну из своих курток и бейсболку.
Дэн несколько раз выходил на передний план, потому что ему нужно было поговорить с Ричардом, чтобы успокоиться. Ему нравились их разговоры. Ему нравились мотоциклы Ричарда, он наслаждался игрой с магнитами, которые Ричард использовал в своей мастерской, и тот даже помог ему построить вольер для Эдди. Дэн уже давно не проявляется, но, похоже, он все еще присутствует внутри.
Анна научилась доверять своей внутренней системе и соглашаться получать информацию – по одному эпизоду за раз. Она считает, что несколько идентичностей выполняют одну и ту же функцию, в том числе функцию внутренней стражи.