– Такие уж оказались доминантные аллели.

– Хватит! Я пожалуюсь твоей биологичке! Ты мучаешь меня биологией!

– Мама, это же классическая генетика!

В общем, я пошла рисовать спираль ДНК для урока биологии, мне это нравится.

* * *

Привет, Единорог!

Алгебраичка подошла ко мне после урока:

– Арина, скажи, пожалуйста, вот ты написала контрольную на четыре. И на пять можешь. Тебе что, трудно списать домашнее задание?

Так и сказала – «списать», а не «сделать». Она прекрасно знает, что все списывают.

Ну да, мне трудно. Я принципиально не делаю домашку, мне это не надо.

Алгебраичка мне нравится. Она какая-то честная. Она искренняя и спокойная. И разговаривает она с нами честно. Когда она шутит, мы даже не сразу понимаем, что это шутка, а потом нам смешно. Шутки у нее ироничные такие, жаль, что сейчас не могу их вспомнить.

Ну что-то типа:

– Саша, я понимаю, что математика нужна не тебе, а твоим родителям, но ты хотя бы сделай вид, что интересуешься.

В общем, мне хотелось быть с ней честной, и я ответила:

– Я коплю энергию и силы, чтобы хорошо поработать на уроке и все понять. Зачем мне тратить силы на то, чтобы списывать, это все бесполезно.

– Понятно, – кивнула она.

* * *

Привет, Единорог, наша классная, Марина, тоже удачно шутит. Я даже не могу передать, но учительница с нами на одной волне. Мне нравится, как она разговаривает с нами. Всем нравится. Хотя ведь алгебраичка с нами не на одной волне, но мне тоже нравится, как она шутит. По-моему, ужаснее всего – общаться с человеком, который тупо шутит или не понимает шуток вообще.

– Данил, я понимаю, что сейчас холодно и ты давно не видел коротких юбок, а Даша сегодня пришла в короткой юбке. Ну ты повернись ко мне, я так старалась, надела красный костюм. У вас в Белоруссии что, никто не носил коротких юбок?

(Данилу часто припоминают Белоруссию, откуда он приехал. Лика, например, поет ему на уроке старую песню: «Молодость моя – Белоруссия», включает ему народные белорусские песни и просит привезти мешок картошки. Он смеется.)

Наша Марина неравнодушная. Если она пробегает по коридору и встречает своих учеников, то и они ей что-то крикнут, и она им что-то крикнет. Неравнодушно, понимаешь, с эмоциями.

– Рома, я думала, тебя кто-то избил! Ты меня до инфаркта доведешь своим алым глазом! Ты можешь носить свои линзы где-нибудь не при мне? Лучше на физкультуре!

В общем, ей на нас далеко не плевать! Я даже не хочу употреблять по отношению к ней это слово, поэтому зачеркнула предложение.

А еще, ты бы видел, какая она у нас красавица! Я даже не знаю, сколько ей лет, но она очень молодо выглядит. И волосы у нее такие гладкие, красивые. И кожа очень ухоженная. И всегда на ней красивые костюмы! Наверняка они недорогие, но очень элегантные и современные, ей идут.

Ей пошел бы образ Белой Королевы.

* * *

Дорогой Единорог!

Не думай, что я все слишком идеализирую. Это не так. Здесь тоже есть противные учителя. И очень противные. Но они в меньшинстве, и они смешные, мы просто посмеиваемся.

Вот, например, физичка. Она ужасно древняя, мы даже не смогли посчитать, сколько ей лет, если она говорит, что учила еще наших мам, а стаж работы у нее больше сорока лет. В общем, неважно. Ее все раздражает, ей давно надоела эта работа, она привыкла к каким-то другим ученикам и никак не может забыть то время, когда у нее были эти другие, культурные и тихие ученики.

– Таких шумных учеников, как вы, у меня еще не было! – морщится она. – Перестаньте сейчас же!

А мы даже еще не начинали шуметь!

Вот и получается, что на уроке физики в коридор выходит полкласса. Например, один мой одноклассник роняет ручку.

– А-а-а! Кто это сделал? – вскидывается физичка.

– Я не специально!

– Выйди из класса!

– Он же не специально! – заступается кто-то.

Сначала выходит тот, кто уронил ручку.

Затем выходят те, кто сказал, что ручка упала не специально.

Потом выходят те, кто засмеялся над тем, что ручка упала.

Затем выходят те, кто стал заступаться за того, кто смеялся, и за того, кто уронил ручку.

Затем выходят те, кто стал возмущаться, что все это несправедливо.

В итоге отсутствует полкласса.

* * *

Привет, Единорог!

Слышу, как бабушка наседает на маму по телефону. Маму же тоже надо контролировать.

– Помоги ей сделать уроки, проследи, чтобы она занималась.

– Я ничего больше за нее делать не буду. Это ее уроки, а не мои. Мое дело – работать. Ее работа – учиться. Пусть все делает сама!

– Но она же скатится. Она же двоек нахватает! Как потом выплывать будет?

– Значит, сама скатится. Значит, сама двоек нахватает! Это ее двойки, и пускай сама исправляет. Я не лезу. Все! И тебе не советую.

– Но ты хотя бы проверь!

– Вот еще, сама справится!

И это правда. Я справляюсь. Тем более от мамы помощи не дождешься, ей некогда. Сама с собой бы справилась.

Мне даже самой приходится заглядывать в свой электронный дневник. Он очень четко ведется, и можно увидеть, какие оценки нужно исправить.

* * *

Привет, Единорог!

Я раньше смотрела на восьмиклассников снизу вверх. Думала, они взрослые, такие солидные. Как у них все серьезно!

А тут – мы, наш восьмой класс, который вечно ржет. Мы подпрыгиваем, чтобы достать до потолка, по очереди. Мы поем и бегаем по коридору. Мы выскакиваем в школьный двор из окна первого этажа, чтобы не видел охранник.

А тот, кто не успел выскочить, запирает окно и смеется над нами. Учитель приходит, а весь класс стоит за окном и стучится в кабинет.

Хотят попасть на урок!

Я стала больше понимать на занятиях. Мне все понятно, потому что я не боюсь, у меня не потеют ладони. Мы столько нового узнаем за сорок пять минут, и даже остается время пошутить и посмеяться. Это удивительно. Но ведь уроки для того и созданы, чтобы мы получали знания, разве нет?

Почему же тогда в старой школе я потеряла столько времени зря?

* * *

Привет, Единорог!

Здесь тоже есть такая девочка, которая не ночует дома и периодически обитает в подъездах. Но ее не поддерживает класс и не осуждают учителя. Ее жалеют и стараются помочь. Она не страшная, она жалкая.

Ты бы видел, как она выглядит! Как будто ей лет тридцать пять и она повидавшая виды женщина с тремя детьми.

Я еще понимаю, почему так старились в тяжелые темные средневековые времена, а сейчас-то что происходит?..

* * *

Ты знаешь, Единорог, здесь бы очень удивились, если бы я сказала, что мне когда-то нужен был психолог. Никакие психологи мне не нужны.

Мне все понятно о президентах и динозаврах. Мы все обсуждаем на уроке обществознания с нашей любимой Ликой.

Я купила себе огромного динозавра на свои скоп-ленные карманные деньги. Этот не вымрет!

* * *

Дорогой Единорог, знания – это как гречка. Есть еще много других круп. Тебе дают эти крупы и рассказывают про них. Вот рис, геркулес, пшено, булгур. Вот такие-то в них полезные вещества и витамины, белки, углеводы и протеины.

А в итоге выясняется: все, что ты должен был знать, – это гречка!

Так наши учителя дают нам множество предметов и пространных мыслей. И своих, и чужих, и общих. Что из них останется и что будет использовано? Гречка!

– Я ненавижу перебирать гречку и вылавливать из нее всякую чушь, – говорит мама. – Поэтому покупаю гречку в пакетиках.

– Тебе уже можно и так, – соглашаюсь я.

* * *

Привет, Единорог!

– Почему умные люди так часто попадаются на всякую ерунду? От странных учений о самопознании до сект, – расстраивается мама. – Вот у меня один знакомый… Он все время говорит мне, чего хочет Космос и Вселенная. Они всегда ему что-то подсказывают. Он общается со мной притчами.

– Почему у тебя такие странные знакомые, которые ведутся на ерунду? Не рассказывай мне про них.

Мама помолчала, но недолго. Ее смартфон пиликнул – пришло сообщение от человека, который общается с Космосом.

– Но ведь он, в самом деле, умный человек… Много знает. Мне непонятно…

– С чего ты взяла, что он умный? «Правильно мыслить – более ценно, чем многое знать».

– Это кто сказал? Я не помню.

– Это Джон Локк. И я – в том плане, что умный человек – это не тот, кто разбирается в чем-то досконально или невероятно много читает, а тот, кто может отделить гречку от риса.

Привет, Единорог!

Представляешь, Янора, она… Она сшила мне мягкую игрушку. Динозавра! Я разрыдалась. Так трогательно, правда? Она же знает, как я люблю динозавров. Я представила, как она сидит вечерами после уроков и подготовки к экзаменам. Сидит и шьет эту игрушку своими руками, для меня, и думает обо мне. Перед ней висит фото, где мы возле озера валяемся на траве. И над моим зеркалом висит то же фото. Мы улыбаемся. У меня мало фотографий, где я улыбаюсь. И почти все они – с Янорой.

* * *

Привет, Единорог!

Мама, как обычно, спрашивает о мальчиках в нашем классе. Ну какие у нас мальчики… Обычные. Хорошие, добрые, веселые, умные, прикольные. Относятся к нам с уважением. Защищают.

Меня тоже недавно защищали, от женщины с розовыми волосами, которая отвечает за культурно-массовые мероприятия в школе. Она хотела задействовать меня в каком-то спектакле, ей понравилась моя внешность. Но я не люблю это все. Женщина с розовыми волосами долго и упорно меня уговаривала, настаивала.

– Ну если человек не хочет! – заступились за меня наши мальчики. – Не надо ее трогать и заставлять, это ее дело.

Ну я уж не говорю о том, как заступаются перед «чужими» пацанами или когда, например, я увижу страшного жука и подпрыгиваю.

– Ты, наверное, специально подпрыгиваешь и визжишь, как слабая беззащитная девочка, чтобы мальчики бросились на твою защиту от чудовищ! – смеется мама.

Ох, мама!

* * *

Поздравь, Единорог!

Я окончила курсы и получила диплом визажиста! У многих смутное представление об искусстве визажа и стилистике. Люди называют это одним словом – «парикмахер»! Визажисты обижаются.

Я решила пойти дальше. Пожалуй, меня теперь больше интересует профессия гримера. Об этих мастерах у людей тоже смутное представление. Типа это те же визажисты или те, кто умеет «хорошо красить».

Вообще всё не так! У художественного гримера и визажиста разные задачи и разное мышление. Путать и объединять эти две профессии – это все равно что сказать: прием ведет офтальмолог-ортопед. У гримера цель – не приукрасить человека и придумать стиль, а создать состояние и характер героя! Это интересно. Надо работать с художественным сценарием. А если исторический фильм? Изучать грим по каждой эпохе. Надо следить за актером в кадре, как он меняется, надо прописывать весь его образ, в каждом кадре, от того момента, как подул ветер на локон, до того, как потекла слеза.

А еще – рисовать синяки и шрамы! Использовать разные виды грима, спецэффекты, различные интересные материалы (для имитации крови, ожогов и т. д.)

Правда, нужно быть еще и немного парикмахером и постижером (это профессия-динозавр), это мне не очень нравится. Но…

По-моему, круто! Правда, не знаю, выдержу ли я физически: разъезды, съемки, работа на площадке сутками, тяжелые специальные сумки с гримом.

Мне ведь недавно было лет сто, как ты помнишь… Но я молодею. Юнею.

* * *

– Мам, ты снова лазила в урну и доставала то, что я выбросила! Зачем?

– Мне нравится.

– Лазить в урну?

– Нет, мне нравятся эти портреты. И скетчи. И фейс-чарты.

– Мне они не нужны, я даже не знаю, для чего я их рисую. Стараюсь, прописываю, прорисовываю. А потом выбрасываю.

– Все для чего-то нужно, – говорит мама. – Это – опыт. Ты набиваешь руку. Значит, тебе это пригодится в будущем.

С этим я согласна. Иногда мама говорит дельные вещи.

Вот если бы не ее скучные графики! Наверняка мама мечтала о чем-то другом… Ну кому придет в голову мечтать о графиках? Наверняка эта однообразная работа убила все мамины способности.

– Унеси, пожалуйста, мои рисунки обратно в урну. И больше не доставай то, что я выкинула!

Мама с сожалением посмотрела на разглаженные листы со скетчами (портреты моих учителей, одноклассников, родственников и людей, которых я никогда не видела). Эти листы она хорошо распрямила, я точно помню, что комкала их. Мама понесла их на кухню, скрипнула дверкой шкафа, пошуршала мусорным мешком. Надеюсь, она не хитрит и не прячет листы за шкаф.

Почему она это делает? Почему достает мои работы? Я же не трогаю ее ватман с графиками! Вот так не трогаю ведь…

Я подняла большой тяжелый лист и чертежную линейку. Что? Какие-то рисунки. Смешные, забавные звери. Подписи… Похоже на сценарий мульт-фильма.

Моя мама пишет сценарий мультфильма? Не может этого быть!

Ну вообще, у нее есть чувство юмора… Иногда включается.

Ладно, посмотрим, что из нее вырастет.

* * *

Привет, Единорог.

– Значит, переворачивателем панд ты не станешь? Ты хочешь стать переворачивателем лиц. Хм. Интересно, ты будешь скандальным визажистом или – просто? – спрашивает мама.

– Если бы я была мальчиком, мне было бы легче стать скандальным визажистом.

– Почему? – интересуется мама и закрывает уши. – Ой, нет, не говори, не говори!

* * *

Единорог, привет!

Люди обожают учить. Ты в курсе, наверно.

Но есть люди, которые должны учить и поэтому учат. А есть те, которые не должны, а все равно учат. Зачем? Их никто не просил. Может, они думают, что у них такая миссия? Думаю, мне нужно постараться избегать людей, которые хотят научить жить.

Вот этот Дроссельмейер из «Щелкунчика». Он какой-то неприятный. Он что, уверен, что сам без изъяна? Зачем он это все творит? Мышь сделал калекой, мальчика превратил в деревянную куклу.

Пришел, называется, в гости на Рождество…

С чего он взял, что кому-то нужны его уроки?!