Если у тебя есть друг, живущий в другом месте, и если он проезжает через город, в котором ты живешь, не помещай его в своем доме[815]. Пусть он разместится в другом месте, а ты пошли ему все необходимое, и он будет относиться к тебе лучше. А если ты поместишь его в своем доме, послушай, сколько неприятностей случится с тобой. Во-первых, твоя жена, твои дочери и снохи не имеют возможности выйти из покоев, // чтобы сделать необходимое в своем доме. Если же крайняя нужда принудит их выйти, твой друг вытянет шею и будет на них пялить глаза. Даже если ты будешь стоять рядом, тебе будет казаться, что он наклонил голову, а он с любопытством воззрится на их походку, округлости, стан, глаза да, попросту говоря, осмотрит с головы до пят. Наедине со своими домашними он будет передразнивать и высмеивать их. Далее, он опорочит твою прислугу, стол, порядки, будет расспрашивать[816] о твоем имуществе, имеешь ли то или это. Да что много говорить? Если найдет возможность, то будет подавать любовные знаки твоей жене, посмотрит на нее распутными глазами, а если сможет, то и соблазнит ее. А если и нет[817], то, удалясь, будет хвастать, чем не должно. А если и он не скажет, то враг твой при ссоре выкрикнет... твоей жены сообщит тебе[818] (?). Впрочем[819], так как мы намереваемся составить сочинение для женщин о том, как они должны себя вести, то я смогу там сказать обо всем, ты же довольствуйся этим[820]. Но поскольку я вспомнил об одном случае, к нему я и сведу поучение, так как нужно, чтобы ты проявлял постоянное попечение и о дочери и о жене своей. У одного знатного и богатого человека, // выдающегося чинами и благородством и имеющего дома в столице[821] (его имя я намеренно опускаю, так как он еще жив), есть жена[822] из благородной семьи, сестра стратига[823], с красивой внешностью, а еще более тогда прекрасная душою, украшенная разумом и добродетелью и сведущая в Священном писании[824]. Василевс[825], услышав о ней, много раз отправлял к ней [посыльных], желая сойтись с нею и обещая и ей и ее мужу титулы[826] и многие другие блага. А муж ее не знал об этом. Затем василевс посылает его судьей фемы, но, не сумев уговорить ее, отступился. Через три года[827], прибыв из фемы, ее муж радовался возвращению в свой дом[828]. На улице же какой-то миловидный юноша из знатных выдавал себя за ее родственника. Затем, уже во дворце, он говорит ее мужу: «Я родственник госпожи, жены судьи»[829]. Много и другого ему наговаривая, он добивается дружбы судьи, и судья приглашает его [в дом]. Тот же прельщает судью и становится близким другом его самого. Да что много говорить! Юноша сожительствует с нею, некогда счастливой, ныне же несчастной. Когда о случившемся стало известно, уныние и печаль охватили ее мужа и родственников, // а еще более позор[830]. А юноша похвалялся этим, как одним из подвигов Геракла. Чего не мог достигнуть василевс, обещая титулы и богатство, то сделали знакомство и друг.