Охраняй, акрит, крепости и вверенную тебе область и не доверяй соседним с тобою топархам, хотя они будут всячески клясться, что являются твоими друзьями. Расскажу[630] тебе, как случилось нечто подобное. Есть крепость в пределах Великой Армении[631]. Она расположена на высоком месте, имеющем сверху значительную площадь, которой в избытке хватает жителям крепости для посевов, пастьбы скота // и для всех их нужд. Место отовсюду защищено пропастями и глубокими ущельями, и никто не может ни с какой стороны подвергнуть его нападению. Подняться туда можно только по единственной узкой дороге и лишь тогда войти в ворота крепости. Но и это возможно с большими трудностями. Итак, ничего не было надежнее этого укрепления. Но вот топарх Товия[632], мой дед[633], возгорелся желанием овладеть крепостью. Что же он для этого придумывает? С помощью многочисленных подарков он делает своим другом стратига крепости, заявив ему, что, в чем бы тот ни нуждался, пусть смело посылает [за этим] и получит от него. Итак, у прельщенного этим стратига случилась нужда в хлебе, и он сообщил об этом тому. Тот же с радостью ответил: «Сколько велишь!». Он посылает ему тысячу животных[634], груженных хлебом. [Каждую] пару ослов сопровождал человек, будто бы для попечения о них. Стратиг рассуждал так: «Если моя крепость будет снабжена хлебом самим врагом Романии[635], то чего я заслуживаю?»[636]. Далее, когда хлеб был доставлен, он с радостью открывает ворота, чтобы вошли животные и их провожатые. Когда же те вошли, вооруженные для битвы и // припрятавшие свои мечи, они сняли ворота, перебили кондаратов[637] и оказались господами крепости[638]. Так дружба стала причиной беды, что достойно памяти. Поэтому нужно, чтобы ты опасался друзей больше, чем врагов[639], так как если бы стратиг не поверил мнимым своим друзьям, а приказал сгрузить хлеб за воротами, то он получил бы его как прибыль, хитрость их кончилась бы ничем, и стратиг не имел бы забот. Расскажу тебе и о другой уловке иноплеменника[640]. Катакалон Клазоменит[641] был стратигом Рагузы[642]. И захотел стратиг водрузить трофей с помощью притворной дружбы. В крепостях Далмации[643], в Зете[644] и Стамне[645], был [тогда] топархом Воислав Диоклейский[646]. Стратиг захотел схватить его[647]. Что же он делает? Он сдружается с ним, посылая ему обильные дары и желая его с их помощью обмануть. Тот же, хотя и был иноплеменником, обладал природной смекалкой и мудростью, основанной на опыте. Он принимал подарки и прикидывался рабом василевса[648], будто бы из-за доброты и даров стратига. Когда у топарха родился ребенок, // стратиг высказал пожелание стать его восприемником от святого крещения[649]. Тот с радостью ответил: «Если соизволишь и придешь в мой дом». Но стратиг не пожелал. Поэтому оба постановили вступить в кумовство[650] в местности, лежащей между фемой стратига и страной топарха. У стратига были наготове дромоны[651] на море (ибо место лежало у моря)[652], чтобы, как только он кивнет, схватив, топарха бросили в дромон. Но точно такой же замысел питал и топарх, имея наготове в укрытии храбрых людей, чтобы они, когда он подаст условленный с ними знак, выскочив, схватили бы стратига и тех, кто будет с ним. Что и случилось: они встретились, дружески поприветствовали друг друга и уселись. Но тогда, когда они садились, был подан знак; стратига окружили и, связав его по рукам и ногам, увезли связанного вместе с его сыном и всеми, кто был с ним, и дромоны увели в Стамн. Так, какими силками и сетями хотел уловить, [стратиг] был сам уловлен к посрамлению ромеев. Остерегайся, чтобы то, что ты замыслил, не стало добычей других, так как коварство одних обертывается славой и выгодой для других. Поэтому нужно, чтобы ты действовал обдуманно. Ведь я рассказал тебе не о древних делах, а о том, что случилось незадолго до наших дней[653]. Итак, многие стратиги пострадали от мнимых друзей.