Если ты фемный[394] судья[395], не зарься на дары и не протягивай к ним рук[396], так как разевающий рот на подарки // бродит во мраке невежества, хотя и весьма учен, исполнен всякого разумения и знания. Довольствуйся скорее тем, что получаешь по форме[397], ибо тебя послали не деньги копить, а воздавать справедливость обиженным. Никому не спускай в суде из человеколюбия[398]. Однако, если у тебя есть большой друг, который должен быть осужден, откажись от этого дела и не суди неправедно, так как будешь вконец опозорен, а твой друг будет осужден столичными судьями[399]. Если будешь высматривать, как бы что получить, то не дающие тебе даров окажутся дурными в твоих глазах, хотя бы и были они очень хорошими. Дающие же тебе покажутся добрыми, и дух твой будет почивать на них[400], хотя бы и были они убийцами. Ведь у корыстолюбцев в обычае лелеять в душе мечты о дарах: «От такого-то я получу такие-то дары». И если он получит однажды, то вновь высматривает, как бы получить во второй и третий раз, а если не получит, сердится, как лишенный чего-нибудь собственного[401]. Так справедливый станет нечестивцем[402]. Послушай, о чем Аввакум вопиет к Господу. «Предо мною, — говорит он, — случился суд, и судья получил дары. От этого закон потерял силу, // и суда праведного нет: так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный». Если же кто придет к тебе без судебного иска, принеся тебе дары и говоря: «Возьми: я с любовью даю тебе это», — не бери ничего, так как если на сей раз он не попросит тебя о чем-либо, то после того, как ты возьмешь это, он потребует от тебя сделать для него незаконный документ. И если ты изготовишь его, будешь осужден и Богом, и василевсом, и столичными судьями[403]. А если не изготовишь, то с позором вернешь подаренное тебе, подвергнувшись обвинению с его стороны. Если пала на фему эпирия[404] и ты имеешь приказ провести ее, не обрати в личную выгоду ущерб общества[405]. Она наложена отнюдь не для того, чтобы ты нажился на ней. Ведь для подвергнутых эпирии достаточно исполнения повинности. Если случилось убийство, пусть один не пострадает за другого, а [поплатится] лишь тот, кто на это осмелился[406]. Многих ведь я видел невинно понесших наказание, а виновных — оправданными благодаря денежной взятке. Уместно напомнить о Дионе Римлянине, сказавшем, что даже люди, весьма достойные доверия, // оказываются рабами искусных речей и денег[407].