Среди всего этого веселья по поводу странного имени Эльфгифа, которое людям той эпохи наверняка казалось совершенно нормальным, не думайте, что я не приметил находящегося в комнате огромного слона… в смысле – слониху. Я имею в виду, конечно же, имя Кнута, которое очень похоже на одно английское слово, обозначающее женскую вагину[25]. Звучит почти одинаково. В историю он вошел как Кнут Великий, но мой школьный учитель не упомянул об этом, рассказывая об Альфреде. Полагаю, все дело в том, что Кнута считают скорее датчанином, чем англичанином, поэтому Альфред все равно остается единственным по-настоящему английским королем, которого называли Великим. С другой стороны, Кнут, в отличие от Альфреда, был королем всей Англии, поэтому, я думаю, его величие нельзя игнорировать, а в том, что его все же игнорируют, виноват подсознательный антидатский расизм, распространенный в преподавательской среде начала 1980-х годов.
Я отвлекся. Вот тянет меня анализировать историю, вместо того чтобы сосредоточиться на том самом соленом словце. Для актера комедийного жанра это, пожалуй, признак непрофессионализма, и любому из профессоров, пытавшихся преподавать мне историю в университете, это показалось бы досадным отклонением от нормы. Тогда, надо сказать, я был сосредоточен практически исключительно на сочинении грубых комических миниатюр в ущерб историческому анализу, которому меня учили за счет бюджета местного управления образования. Да, были времена.
Защищались целые диссертации (и новые, несомненно, тоже продолжают писаться – ударение на «а») на тему того, почему сленговые обозначения вагины считаются крайне оскорбительными, в то время как к сленговым обозначениям пениса относятся гораздо терпимее. Но для меня присутствие короля по имени Кнут во всех учебниках истории – это одна из вершин на долгом пути взросления, который начинается с открытия детьми слова «какашка», продолжается, когда они видят пропущенную букву в каждом объявлении об аренде (для нее даже оставили пробел)[26], и достигает своего пика веселости на слове «лоно», которое часто встречается в текстах всевозможных гимнов[27].
По большому счету… не в том смысле, что я хочу по-большому, а в том, что я больше всего не хочу быть похожим на того, кто будет беззаботно нести всякую историческую чушь, проигнорировав то обстоятельство, что имя короля звучит как нецензурное слово, обозначающее… Ну уж нет, если я докачусь до того, что перестану улавливать юмор ситуации – того, например, что большущий, уважаемый, серьезный правитель зовется Король-Вагина, Коронованное Влагалище или Вульва Великая, – это будет означать, что какая-то важная часть меня умерла.
Его часто называют Канутом. Возможно, такое произношение его имени – позднейшая попытка (в стиле Гиацинт Баккет из «Соблюдая приличия»)[28] увести его на максимально безопасное расстояние от ассоциаций генитального характера. Вы, вероятно, слышали истории о том, как король Канут не смог остановить прилив. Я слышал их в двух вариантах: один, где король просто глуп, если полагает, что может остановить прилив, и другой, где он блестяще показывает, какими ничтожными подхалимами являются его приближенные, раз они пытаются убедить короля в его мнимой способности остановить прилив. Не знаю, как все было на самом деле, но точно известно, что приливы он останавливать не умел. Ни кнутом, ни пряником.
Похоже, Кнут вполне справлялся с обязанностями короля даже несмотря на то, что лунное притяжение было ему неподвластно. Обычно все внимание достается Вильгельму Завоевателю, но это просто случайность, а не его заслуга. Кнут завоевал Англию и правил ею одновременно с Данией плюс Норвегией. У Вильгельма же была только Англия и сравнительно крошечная Нормандия. К тому же при Кнуте Англия оставалась по-настоящему англосаксонским королевством. Он не привез с собой совершенно новую датскую аристократию и толпы норвежских епископов, хотя титул высших дворян, управлявших обширными территориями внутри страны, в его эпоху изменился с «элдормена» на «эрла», что парадоксальным образом звучит не так уж чужеземно[29]. В остальном он работал с людьми и государственными институтами, которые существовали до него. На мой взгляд, в этом есть свои резоны и своя прелесть.
Если на секунду вывести за скобки всю причудливую мыльнооперную случайность истории, то в возникновении англо-датского королевства была своя логика. Последние пять глав я только и делал, что разглагольствовал о взаимоотношениях викингов и англосаксов (или англичан, как их стали называть). Получается, подобный итог был закономерен и неизбежен?
Отнюдь нет. Весьма скоро мыльная опера Англии резко развернется от Скандинавии в сторону страны, которую только начинали называть Францией. Если мы посмотрим в будущее из империи Кнута Великого, поворот этот вовсе не кажется естественным. Выглядит он, напротив, странным и случайным, как если бы продюсеры приняли решение о переориентации не из творческих соображений, а в силу того, что рекламщики печенья «Бонн-Маман» предложили гораздо больше, чем организаторы «Круизов по фьордам». И это, я бы сказал, настоящий урок, который мы можем извлечь из истории. Возможно, даже единственный урок: никогда не знаешь наверняка, что произойдет дальше.
Не думаю, что этот Кнут был симпатичным парнем. Трудно представить кого-либо из этих королей по-настоящему приятным человеком. Они совершили очень много убийств. Некоторые тупо убивали людей в бою, что отнюдь не красит, другие их казнили, что еще менее любезно, а было немало и таких, которые подсылали наемных убийц, а это, знаете, уже попахивает откровенной злобой.
Например, когда в 1014 году умер Свейн Вилобородый и англичане решили вернуть на трон Этельреда, у Кнута в заложниках оказалось множество знатных англичан, которых захватил его отец, вторгшись в королевство несколькими неделями ранее. Кнут вернул заложников, но только после того, как отрезал им руки, уши и носы. Можете представить себя на его месте? Я лично никак не могу, при этом не то чтоб я полагал себя чересчур добреньким.
На этом месте мне вновь изменяет моя и без того хилая школьная эмпатия. Неужели эти короли были чем-то вроде одержимых генеральных директоров в эпоху, когда убийство или нанесение увечий не считалось чем-то серьезным? Или подобное изуверство можно было как-то оправдать религиозными мотивами? Или как-то, допустим, искупить: организуешь конвейер из монахов – пусть себе молятся круглыми сутками о спасении королевских душ?
Вот чем на самом деле были все эти частные «часовни» – большие дорогостоящие религиозные сооружения, возводившиеся на средства богачей. Тысячи монахо-часов уходили на молитвы за их души, тем самым гарантируя, что они не попадут в ад, а вместо этого быстро пройдут через чистилище и отправятся прямиком на небеса, где их, как они надеялись, ожидает радостная встреча с другими богатыми представителями знати, уже знакомыми им по земной жизни.
Это довольно странная идея – своего рода религиозный аналог уклонения от уплаты налогов. Эти толстосумы, должно быть, думали, что, как и в случае с налоговой службой, у них получится обмануть систему – и всеведущий Бог не заметит, что миллионы молитв, восхваляющих добродетель герцога Карла Насильника, исходят от монахов, живущих за счет герцога в построенных им же зданиях. Они, надо полагать, считали Бога идиотом, просто очень могущественным идиотом. Хотя, собственно, если единственная система управления, которую человек видел в своей жизни, – это средневековая монархия, то с какой стати ему думать, что царство небесное вдруг окажется меритократией?
При всей своей несимпатичности тупым Кнут вовсе не выглядит. Женившись на Эмме Нормандской, он нейтрализовал угрозу, исходившую от двух ее сыновей, рожденных от Этельреда, – Эдуарда и Альфреда, которые по-прежнему находились в Нормандии. Восстанавливая и признавая англосаксонские институты, он смог придать своему правлению легитимность и завуалировать тот факт, что стал королем Англии исключительно по праву завоевания. Будучи викингом, он очень эффективно решил проблему викингов. Они перестали беспокоить Англию – просто потому, что чувствовали себя победителями. Позволить людям победить – отличный способ заставить их наконец заткнуться. Еще бы вот это сработало с Найджелом Фараджем.
Мы еще не добрались до Вильгельма Завоевателя, а уже повидали целую кучу завоевателей: Свейн Вилобородый, Кнут и даже бедняга старина Этельред, который в промежутке между ними ненадолго вернулся к власти. Все эти люди завоевывали Англию. И викинги завоевывали маленькие ее кусочки, а англосаксы отвоевывали их снова, и так на протяжении столетий. Завоевание Англии уже не выглядит неким грандиозным событием – на самом деле практически только оно и происходило в Англии с тех самых пор, как люди разучились строить виллы. Завоеватель – в Англии XI века ничем не примечательное прозвище, примерно как в наше время «веб-дизайнер».
После всех этих завоеваний Англия вовсе не лежала в руинах. Напротив, она представляла собой сплоченное и организованное государство – поэтому Кнут и решил, что мудрее будет управлять ею, опершись на уже существующую структуру: ширы (будущие графства) во главе с шир-ривами (управляющий широм, шериф), которые подразделялись на сотни (на основной территории королевства) и на уэпентейки (в областях, где было сильнее влияние скандинавов). Над ними властвовали элдормены, а позднее эрлы. Налоги взимались с территорий, называемых гайдами (в Денло – каррукатами). Существовала развитая система чеканки монет, которые регулярно перевыпускались, а письменные королевские указы исправно рассылались по всему королевству. Это довольно впечатляющее достижение, ведь, кажется, у них еще не было электронной почты. Почти никто не умел читать. В общем, все не так плохо, как в большинстве других стран в ту эпоху. Каменных зданий строилось совсем немного, но в целом это была процветающая страна с развитой административной системой. Именно поэтому многие и стремились завладеть ею.