СЕРА

Утренний свет просачивается в окно спальни, окрашивая внутреннюю сторону моих век тёплым оранжевым. Я просыпаюсь медленно, смакуя сладкую ломоту между ног и болезненность в мышцах, которыми редко пользуюсь. Моё тело ощущается использованным, отмеченным, присвоенным — самым правильным из возможных способов.

Я потягиваюсь, морщась от тянущей боли в пояснице, и улыбаюсь потолку.

Потолку, по которому теперь тянется дорожка новых кровавых следов.

Я замираю на середине потягивания, дыхание у меня перехватывает. Следы начинаются у дальней стены, поднимаются с пола и, вопреки гравитации, уверенно шагают по белой штукатурке над головой. Идеальные ржаво-бурые отпечатки ступней. Маленькие, женские — совсем как мои.

Что бы ни ходило по этим стенам по ночам, что бы ни оставляло эти багровые послания, оно пытается мне что-то сказать. Но что?

— Теперь я слушаю, — шепчу в пустую комнату.

В ванной вода течёт уже чистая, я приняла душ сразу, как вернулась домой ранним утром. Кровь из волос, из-под ногтей, из складок кожи стекала в слив. Но даже сейчас, во время моего второго душа, под ногтем большого пальца правой руки всё ещё засохшая кровь. Я оставляю её там — крошечный сувенир от прошлой ночи, от того, как Рика методично разбирали на части на полу туалета заправки.

Если меня и должно воротить от того, что я трахалась в чьей-то крови, то этого не происходит. Это было горячо, грешно и стало ещё одним «пошёл ты» в адрес Рика, пока он там умирал. К тому же многие болезни, передающиеся через кровь, погибают при соприкосновении с воздухом почти мгновенно. А те, что не погибли... Что ж, мне всё равно нужно было обновить рецепт на противозачаточные, так что заодно можно и сдать анализы.

Пар окутывает меня, пока я вытираюсь полотенцем и стираю конденсат с зеркала, чтобы разглядеть своё отражение. На бедре темнеет синяк идеальной формы — отпечаток большого пальца Джеймса. Ещё один — на плече. Губы до сих пор слегка припухшие. Я выгляжу... иначе. Дело не только в следах. Что-то изменилось в моих глазах. Что-то успокоившееся. Сосредоточенное.

Джеймс забрал с собой в фургоне мусорные мешки, чтобы избавиться от них — не в «мерзотном контейнере», или мусорном баке, как я в конце концов перевела это выражение, а в больших водоёмах. Поскольку в Уичито, штат Канзас, с такими не особенно густо, он предложил съездить подальше. Я не спрашивала куда. Некоторые вещи лучше не знать.

Мерзотные контейнеры, по его словам, теперь отпадают из-за недавнего всплеска контента от любителей рыться в мусоре.

Если бы я знала, что могла бы зарабатывать на жизнь, снимая, как роюсь в мусорных баках, и при этом рубить бешеные деньги на YouTube и TikTok, я бы серьёзно пересмотрела решение получать степень магистра по библиотечному делу.

Много пользы от этой степени мне сейчас.

После суда, после вердикта «невиновен», директор библиотеки, где я работала, — тоже мужчина, — видимо, решил, что однажды я так же «ложно» обвиню и его, поэтому быстро нашёл предлог, чтобы меня уволить.

— Сокращение бюджета, — сказал он, и это была такая несусветная хрень, потому что я собственными глазами видела бюджетные отчёты.

Так чтоон не только уничтожил моё тело, моё сердце, моё доверие, мою душу — он ещё и разрушил мой заработок, мою страсть, мою репутацию и саму мою способность жить.

Всё...исчезло.

Вот почему я ушла в написание и публикацию порно — чтобы выжить и планировать свою месть в тёмных стенах собственного дома.

Я натягиваю свежую форменную рубашку с заправки, и уродливая полиэстеровая ткань неприятно трётся о кожу. У туалетного столика я наношу помаду. Кроваво-красную, разумеется, как боевую раскраску.

В голове у меня снова проигрывается звук, с которым череп Рика отделился от позвоночника, — влажный, окончательный хруст, который должен был бы меня тревожить, но не тревожит. Вместо этого в груди поднимается тёмная радость. Больше никакого Рика. Больше никаких блуждающих рук, никаких похотливых взглядов, никаких «случайных» касаний до моей задницы, когда я раскладываю товар по полкам.

Теперь заправка моя.

И всё же я прячу нож в ботинок. На всякий случай.

Смена проходит так тихо. Обычно к этому времени Рик уже был бы здесь, тявкал бы и действовал мне на нервы. Отсутствие его дешёвого одеколона — как свежий воздух после бури. Я тихо мурлычу себе под нос, расставляя стаканчики у кофейной стойки, и время от времени поглядываю на дверь туалета.

Чисто и безупречно, ни пятнышка крови, ни осколка кости. Мы с Джеймсом поработали основательно. Возбуждённые и ещё сильнее заводящиеся от того, что играли и трахались в крови Рика, но тщательно.

Джеймс трахал меня с кровью Рика на члене, и все тёмные части меня вспыхнули, как рождественская ёлка. Я должна была догадаться, что убийство меня заведёт. Я совсем как персонажи из моих книг.

Поздно днём в магазине звонит телефон, и я поднимаю трубку, придавая голосу профессионально-любезное звучание.

— «Gas N' Go». С вами Сера.

— Где, блядь, Рик? — голос на другом конце жёсткий, раздражённый.

Мистер Демпси, региональный менеджер. До этого я разговаривала с ним всего один раз, и впечатления он на меня не произвёл.

— Я всё утро звоню ему на мобильный, — продолжает он. — У нас должны быть готовы отчёты по инвентаризации, и дистрибьютор пива ждёт подписи.

— Я сегодня его не видела, сэр, — говорю, впуская в голос ровно столько растерянности, сколько нужно. — Подумала, что он просто опаздывает.

— Бесполезный кусок дерьма, — выплёвывает Демпси. — Это уже третий раз за месяц, когда он просто пропадает. Клянусь Богом, я уволю его бесполезную задницу.

Я издаю сочувственный звук, пряча улыбку, хотя он всё равно меня не видит.

— Очень жаль. Уверена, он объявится.

— Ну, пока он не соизволит показать свою рожу, за главную остаёшься ты. Поняла? Мне нужны эти цифры по инвентаризации к семи вечера, и кто-то должен разобраться с поставщиком, когда он придёт.

Я колеблюсь для драматического эффекта.

— Я? Но у меня нет никакой управленческой подготовки...

— Ты работаешь там уже сколько, две недели? Ты знаешь, где лежат эти грёбаные бумаги. Просто сделай это, ладно? Считай, это пробный запуск. Рик в последнее время и так сдаёт, а у тебя, похоже, голова на плечах есть.

Я сдерживаю смешок, даже когда эта возможность свисает передо мной, как спелый плод.

Я тянусь за ней, тщательно вымеряя голос.

— Что ж, если вы уверены... я попробую.

— Хорошо. Ключи от кабинета в ящике кассы. Позвони мне, когда будут эти цифры.

Связь обрывается. Я медленно кладу трубку на место, смакуя этот момент. Из пепла расчленённого трупа Рика восстаёт повышение. Поэтическая справедливость в лучшем виде.

Остаток дня проходит в тумане обыденных дел, возвышенных моей новой властью. Я помогаю покупателям, раскладываю товар по полкам и провожу час в крошечном кабинете Рика, разбирая завалы бумаг, которые он после себя оставил. Поставщик пива приходит и уходит, явно с облегчением оттого, что ему приходится иметь дело с кем-то, кто не пребывает в вечном хаосе. Я расписываюсь за поставку лёгким росчерком, наслаждаясь тяжестью ручки в своей руке.

Власть, даже такая маленькая и замызганная, сладка на вкус.

Во время вечернего затишья я достаю телефон и ищу поблизости площадки для выгула собак. Сохраняю адреса в телефоне, и по мне пробегает лёгкое возбуждение. Пора немного поддатьему жару маленьким подарком, только не в духе отрубленной руки. Может, позже. И уж точно не отрезанной собачьей частью, фу. Я люблю собак — настолько, что когда-то даже подумывала о ветеринарной школе, — но в итоге запах книг решил моё будущее за меня.

И всё же собачьи мордашки в результатах поиска Google заставляют меня улыбнуться.

Колокольчик над дверью звякает, и я поднимаю взгляд, убирая телефон. Покупателю-мужчине нужна помощь — он ищет туалет. Я указываю ему нужное направление, и моя улыбка становится зубастой. Разумеется, я не упоминаю, что меньше суток назад на этом самом полу расчленяли мудилу.

Ближе к полуночи я начинаю закрывать магазин, выполняя каждое действие с тщательной аккуратностью. Теперь это моя территория. Моя идеальная маленькая сцена для следующего акта моей мести.

Запираю входную дверь и переворачиваю табличку на «Закрыто». Ключи приятно звенят у меня в руке, пока я совершаю последний обход. Мои ключи, моя ответственность. Я провожу пальцами вдоль полок, поправляя товары, которые и без того стоят ровно, как Королева, обозревающая своё новое королевство.

Не сказать, что это великое королевство — с его флуоресцентными лампами, линолеумными полами и вечным запахом хот-догов, крутящихся на подогреве. Но оно моё. Опора. Ещё один шаг ближе кнему.

Я в последний раз проверяю туалет. Ни намёка на насилие, которое здесь произошло. Ни следа последних минут Рика. Только резкий запах промышленного чистящего средства и блеск свежевымытого кафеля.

Выключаю свет и иду к выходу, запирая дверь за собой. Ночной воздух холодит кожу, пока я иду к машине, сжимая ключи в кулаке. Теперь, помимо моего заколоченного подвала, у меня есть ключи ещё от одного места преступления.

Прогресс.