В тихий предрассветный час несколько кораблей вышли с Астраханского рейда и взяли курс к восточному берегу Каспия. На мостике флагманского миноносца стоял невысокий широкоплечий человек в кожаном картузе. Его прищуренные глаза зорко вглядывались в серую даль моря. А с палубы на человека в кожаном картузе посматривали военные моряки. В их взглядах можно было прочесть сердечное расположение и радость.

— Сергей Миронович сам с нами отправился! — переговаривались моряки. — Гражданский человек, а уважает морское дело.

— Если б не Киров, у нас и флотилии не было бы. Она же создана его заботой.

Моряки гордились тем, что Сергей Миронович Киров отправился с ними в боевой поход. Само присутствие этого человека воодушевляло людей, заставляло их действовать увереннее и смелее.

Днем корабли приблизились к унылому песчаному берегу, где, как узнало наше командование, белогвардейские части, окружили отряд красных партизан-моряков. Оставшиеся без воды и пищи, почти без боеприпасов, отрезанные от своих, партизаны были обречены на верную гибель. Надо было выручить их во что бы то ни стало. И это сделал красный флот.

Быстро по команде спустили с кораблей шлюпки, замелькали в воздухе длинные весла. Через несколько минут шлюпки врезались в прибрежный песок. К ним уже подбегали партизаны.

Немного времени прошло, и весь окруженный белыми отряд был доставлен на корабли. Белогвардейцы с яростью глядели на то, как уплывает из их рук такая, казалось, верная добыча, но корабельные пушки заставляли их держаться подальше.

— В Астрахань смотались, — сказал белогвардейский атаман, наблюдая, как быстро удаляются корабли. Он грубо выругался и хлестнул нагайкой коня.

Однако корабли направлялись не в Астрахань. Отойдя подальше от берега, они повернули на юг.

На палубе миноносца Киров собрал моряков. Он поздравил их с успешным выполнением боевого задания и сказал о том, что теперь предстоит выполнить другую очень важную задачу.

Ночью перед вахтенным открылись огни форта Александровского на полуострове Мангышлак. На кораблях стали готовиться к высадке десанта.

— Главное — захватить их неожиданно, чтобы на форту и опомниться не успели, — передавали командиры требование Кирова.

Все делалось очень тихо, скрытно. Кое-кто из старых каспийских моряков, хорошо знавших побережье, удивлялся:

— Да что нам понадобилось в этой пустыне?

Цель операции стала ясной позже. Сам по себе форт Александровский представлял, конечно, небольшой интерес. Он находился далеко за линией фронта на оконечности безлюдного полуострова. Белые вряд ли держали здесь крупные силы. Но что же привлекло сюда корабли красной Волжско-Каспийской флотилии?

Почему Сергей Миронович Киров, оставив все дела, привязывавшие его к Астрахани, пошел в дальний морской поход к полуострову Мангышлак, на песках и камнях которого даже колючая чахлая растительность пустыни росла скупо, точно ей было здесь неуютно?

В то время Сергей Миронович был уже видным работником партии. Он приехал в Астрахань в начале 1919 года из Москвы по заданию Ленина и стал руководителем обороны этого важного центра в устье великой русской реки Волги.

Астрахань оказалась на стыке двух фронтов. C востока ей угрожал белогвардейский адмирал Колчак. Этот «верховный правитель России», как он самозванно себя называл, с помощью иностранного оружия захватил огромные пространства Сибири и стремился к Москве. C запада над Астраханью нависали войска другой крупнейшей белой армии — генерала Деникина. А с юга к устью Волги подходили с Каспийского моря корабли английских захватчиков. В самом городе притаились многочисленные враги революции, бежавшие из Москвы, Петрограда, из центра страны — бывшие царские офицеры, помещики, заводчики, купцы. Они старались нанести защитникам красной Астрахани удар в спину.

Организовать оборону Астрахани было нелегким делом. Киров вникал во всё. Он следил за тем, как создаются новые воинские части, чуть не каждый день бывал в казармах и на боевых участках, на фабриках, в порту. Моряки не преувеличивали, говоря, что Волжско-Каспийская флотилия создана его заботой. Но с таким же правом летчики утверждали, что и боевая авиация в Астрахани — детище Кирова.

Английские самолеты почти ежедневно появлялись над городом, обстреливали его, бросали бомбы. Они были уверены в своей безнаказанности.

Защитники Астрахани имели только совсем изношенные, устарелые самолеты, которые называли не иначе, как «гробами». Да и горючего для самолетов не было совсем.

И все-таки Киров нашел возможность дать отпор воздушному врагу. Он поговорил с молодыми летчиками Щекиным и Коротковым. Они решили вылететь навстречу англичанам.

В старых нефтяных ямах собрали остатки горючего, растопили, смешали со спиртом. Летчик Щекин поднялся в воздух. Все было хорошо, только за самолетом тянулась густая черная полоса дыма. Необыкновенная смесь, которой заправили самолет, чадила, но мотор работал.

Над городом Щекин встретил три вражеских самолета и смело бросился на них. Две машины повернули и скрылись над морем, третья была подбита, ее экипаж — два английских офицера — попал в плен.

Позднее Астрахань получила более новые самолеты. Их прислал по просьбе Кирова Ленин. Появился и бензин. Его тайно доставляли морем в Астрахань рыбаки-партизаны из занятого врагами Баку.

Месяца за полтора до похода кораблей к форту Александровскому в Астрахани вспыхнул мятеж.

Белогвардейцы пытались захватить город изнутри. Но Киров и его товарищи предвидели, что такая попытка возможна. В наиболее важных местах города были заранее размещены самые надежные воинские отряды, на чердаках домов, где жили рабочие-коммунисты, стояли пулеметы.

Белогвардейцы имели много оружия; они были опытными военными людьми — бывшими офицерами. А все же их замысел провалился. Защитники Астрахани быстро их разбили и навели в городе порядок.

Если Сергей Миронович в такую пору решил оставить на несколько дней Астрахань и отправился в морской поход, причина должна была быть очень важной.

На далеком форту Александровском имелась мощная по тем временам радиостанция. Она держала связь с портом Петровским на Кавказе и городом Гурьевом в восточной части Каспийского моря. Петровск был в руках белого генерала Деникина, Гурьев — в руках белого адмирала Колчака. Радиостанция на форту связывала Деникина с Колчаком. Надо было оборвать эту связь.

Не зажигая огней, ничем не нарушая ночной тишины, корабли высадили на берег десантный отряд. Гарнизон форта был совершенно спокоен. До фронта далеко, с моря же белогвардейцы никакой опасности не ждали. Они думали, что красные корабли потоплены англичанами. А красные моряки, высадившиеся с этих кораблей, уже подобрались к самому форту.

Удар был таким стремительным, таким неожиданным, что белые не смогли оказать сопротивления. Сторожевые посты были сняты без единого выстрела.

Белогвардеец-радист не успел даже передать в эфир сигнал тревоги. Увидев направленные на него винтовки матросов, он от удивления открыл рот и стал протирать глаза. Он решил, что ему снится страшный сон.

— Руки вверх, ваше благородие, — насмешливо скомандовал радисту матрос. — Отойти от аппарата!

Радист все еще медлил в растерянности, и матрос подтолкнул его винтовкой. Тогда белогвардеец понял, что это не сон.

Киров на захваченной у белых радиостанции

Между тем радиотелеграф продолжал работать как ни в чем не бывало. Он выстукивал депеши, посланные из Петровска и Гурьева.

— Вызвать телеграфистов с кораблей, — распорядился Киров. Он был уже на захваченной радиостанции.

Телеграфисты-моряки быстро освоились с делом. Они приняли несколько радиограмм. Но прочесть принятые радиограммы оказалось куда труднее. На бумаге выстраивались длинные ряды каких-то цифр. На первый взгляд в них не было никакого смысла. Однако радисты сразу поняли, в чем дело:

— Передают шифром.

Нужно было найти ключ к шифру и с его помощью прочесть буквы, слова, обозначенные рядами цифр. Спросили пленного радиста-белогвардейца, но тот упрямо молчал. Тогда за расшифровку телеграмм принялся Киров. Он долго разбирал материалы, захваченные на радиостанции, перечитывал записи в журнале дежурного, пересмотрел все документы. Наконец он нашел то, что искал.

Теперь загадочные ряды цифр стали понятны. В них было много важных сведений о действиях белогвардейских армий.

Утомленное лицо Сергея Мироновича лучилось удовлетворенной улыбкой.

— Адрес телеграмм придется немного изменить, — весело сказал он радистам. — Перешлем в наш штаб, в Астрахань. Там эти сведения пригодятся. Белых о перемене адреса можно не осведомлять.

— Отдохнули бы вы, Сергей Миронович, — обратился к Кирову кто-то из моряков. — Которую ночь спать не ложились.

— Потом, — отмахнулся Киров. — Видишь, какое горячее дело!

Молодая, задорная и необыкновенно привлекательная улыбка снова осветила его лицо.

— И кто же спит в праздник?

Охваченные горячкой боевого дела люди не сразу заметили, что давно уже наступил день, праздничный день Первого мая 1919 года.

Для Кирова весь праздничный день был заполнен трудной, кропотливой работой на радиостанции. За ней застало Сергея Мироновича и следующее утро. Он не отходил от аппарата. Казалось, он посвятил себя техническому делу, с которым мог бы справиться и кто-то другой. Но «техническое дело» расшифровки телеграмм двух белогвардейских главарей было исключительно важным.

В одной из телеграмм, переданных из Петровска, сообщалось, что на судне «Лейла» через Каспийское море едет специальная делегация Деникина к Колчаку. В нее входят генерал Гришин-Алмазов и несколько видных белых офицеров. Делегации поручено вести переговоры, которые нельзя доверить радио.

Киров сразу же решил: надо эту делегацию перехватить.

Навстречу «Лейле» был послан миноносец «Карл Либкнехт».

— Действуйте так же, как на форту, быстро и внезапно, — было сказано командиру миноносца. — Подойдите к «Лейле» вплотную, как будто вы посланы белыми для охраны.

Смелый замысел Кирова и на этот раз увенчался полным успехом. «Лейла» была захвачена. Генерал Гришин-Алмазов застрелился, когда красные моряки подошли к его каюте. Уничтожить документы он не успел.

В руки Кирова попало письмо Деникина Колчаку, которое вез Гришин-Алмазов. В письме содержался тайный план совместных действий всех белогвардейских сил против советской России.

«Главное — не останавливаться на Волге, — говорилось в письме, — бить дальше на сердце большевизма, на Москву. Я надеюсь встретиться с вами в Саратове… Поляки будут делать свое дело, что же касается Юденича, он готов и не замедлит ударить на Петроград…»

Киров сразу же сообщил о плане белых в Москву Ленину. Это помогло нашему правительству и командованию принять свои решительные меры, сорвать замыслы врагов и разгромить белогвардейские армии.

Не зря Сергей Миронович предпринимал морской поход к пустынному полуострову Мангышлак.

─────