Старики степенно вошли в хату и остановились на пороге.
— Здравствуйте, деды. Садитесь, прошу вас, — встретил их штабной командир.
Старики стали неторопливо рассаживаться на лавки.
— Красной Армии нужна ваша помощь, — сказал командир. — На Днепре мы крепко побили Врангеля. Теперь черный барон укрылся в Крыму, сидит за Турецким валом. Надо его и оттуда выковырять. Пока не выбросим беляков со своей земли, не будет нам всем покоя.
— Не будет, то верно, — согласно кивали седыми головами старики.
— Значит, нужна нам дорога в Крым. Через Сиваш пойдем. Должны же быть броды, и кому их знать, как не вам? Советское командование просит вас, старейшие строгановские селяне, провести войска через Гнилое море.
Старейшие селяне сидели в раздумье. Неверное, обманное это Гнилое море. Шутка ли — целому войску идти через него?
Старики раздумывали, а холодный ветер с Сиваша гнул кусты за окошком и шумел в прибрежном камыше. Черно-серый Сиваш был рядом; он лежал перед Строгановкой, похожий на огромную асфальтовую площадь, — 9 километров до другой стороны. Как эти километры пройти?
Стоит лишь взглянуть на карту Крыма, чтобы стало ясно — насколько важен был этот вопрос для Красной Армии в ноябре 1920 года. Крымский полуостров соединяется с материком всего в трех пунктах. Это Перекопский и Чангарский перешейки да Арабатская стрелка. Но Арабатская стрелка, тянущаяся 110 километров, и Чангар — в сущности просто ниточки. Местами их ширина измеряется сотнями метров. Где же там развернуться войскам?
Оставался Перекоп. Его ширина тоже очень невелика — всего 8 километров. К тому же Перекоп перерезан старинным Турецким валом. Перед валом проходил широкий и глубокий ров. От дна этого рва Турецкий вал поднимался на 20 метров почти отвесной стеной, выложенной камнем и кирпичами.
Вал был сооружен в далекие, древние времена турецкого владычества в Крыму. Руками тысяч пленных захватчики перекопали весь перешеек от моря до моря, потому он и стал называться Перекопом. Даже через сотни лет этот вал оставался грозной преградой для армий, наступающих на Крым. А белогвардейцы всячески усиливали эту преграду.
Все пункты, соединяющие Крым с материком, Врангель укрепил, использовав мощные технические средства, и сильнее всего был укреплен Перекоп. Бетонные огневые точки и орудийные позиции, ряды траншей и проволочные заграждения во много рядов, — чего только не было на Перекопе!
Белогвардейские и французские военные инженеры, руководившие постройкой укреплений, сделали все возможное, чтобы крымские перешейки стали неприступными.
Командующий южным фронтом Красной Армии Михаил Васильевич Фрунзе знал это. Потому он и задумал одновременно со штурмом Перекопа ударить в тыл Турецкого вала, перебросив войска через Гнилое море — Сиваш.
Расчет был на то, что Сиваш неглубок, 1―2 метра до дна, а местами и того меньше. При благоприятном западном ветре уровень воды понижался. Но вода эта была густо насыщена едкими солями, а под ней лежало вязкое, топкое дно. Можно ли пройти через Гнилое море, да еще в сильный мороз, доходивший в те дни до 10―15 градусов? Белогвардейское командование считало это невозможным.
— Надо найти путь, — сказал Фрунзе.
И вот в хатенке прибрежного села красный командир расспрашивает строгановских стариков об этом пути.
— Что ж, це дило, — говорит, поднявшись с лавки, дед Оленчук, строгановский столяр. — Никогда из покон века не бывало такого, чтобы войско через Сиваш ходило. Никто не ходил — ни турок, ни белый царь, ни черный барон. Красная Армия, значит, первая пройдет. Я на Гнилом море вырос, с малолетства знаю его. Проведу красное войско.
— Возьмите и меня проводником. Сгожусь советской власти, — вызвался пастух Ткаченко.
— Верно, сгодятся, — закивали головами деды. — Лучше Оленчука да Ткаченка никто Сиваша не знает.
В ночь на 6 ноября Оленчук и Ткаченко повели на Сиваш саперов. Западный ветер гнал над головами рваные облака и мелко рябил тяжелую ледяную воду Гнилого моря. Было совсем темно, и все же старики шли уверенно, по им одним известным приметам выбирая дорогу. Через каждые сто шагов саперы втыкали в дно вешки. Люди с трудом вытягивали ноги из вязкой соленой грязи, зачерпывали воду сапогами и все-таки перешли через Сиваш. К утру 7 ноября 1920 года путь был проложен. За ночь его не только отметили вехами, но и улучшили, набросав в самых топких, труднопроходимых местах связки соломы, сучья, доски.
Утро 7 ноября было холодным. Густой иней лег белым мхом на голой земле. Над Гнилым морем — Сивашем — клубился туман, закрывая побережье непроницаемой пеленой. Бойцы грелись у костров. Далеко разносились лихие звуки баянов, громкие песни. Красноармейцы праздновали третью годовщину Октября.
— Гуляют красные, — доносили врангелевские разведчики своим генералам.
Но главного они не заметили — того, что одновременно с празднованием шла напряженная подготовка к переправе через Сиваш. Лучшие бойцы, выделенные в штурмовые отряды, чистили пулеметы, проверяли ножницы для резки проволоки, винтовки, гранаты.
За два часа до полуночи в полной темноте штурмовые отряды двинулись к Сивашу. За ними следовали полки. Тихо, беззвучно спускались они к воде и сразу исчезали из глаз, поглощенные густым туманом.
Четыре часа шли красные части по дну Сиваша, вслед за строгановскими дедами. Шли, не видя перед собой ничего, с молчаливой яростью преодолевая коварное Гнилое море. Вязли лошади, пушки застревали в трясине, и люди вытаскивали их на руках. То там, то здесь слышался глухой крик, — кто-то отошел от брода, и его поглотила черная густая вода.
Зато появление красных на другом берегу Сиваша было ошеломляющей неожиданностью для врага.
— Красные из моря лезут, — пронесся панический слух во врангелевских частях. Они сперва даже не пытались помешать переправе. К тому времени, когда белое командование опомнилось, советские войска уже закрепились на берегу. Теперь грозные позиции Турецкого вала можно было атаковать уже с двух сторон. Но все равно задача оставалась неимоверно трудной. Первые попытки штурма были отбиты с тяжелыми потерями.
Целый день кипели жестокие бои. К ночи белым удалось потеснить части, переправившиеся через Сиваш.
Между тем ветер на море переменился. Он уже не сгонял, а поднимал воду, заливая броды, угрожая отрезать войска, действовавшие на Крымском берегу.
Против Турецкого вала была развернута одна из лучших дивизий Красной Армии — 51-я дивизия, которой командовал Василий Константинович Блюхер — первый советский орденоносец. В полночь Блюхера вызвал к аппарату Фрунзе. В нескольких фразах он объяснил ему положение.
«Приказываю во что бы то ни стало захватить вал», — прочел Блюхер на ленте.
— Приступаю к выполнению, — кратко ответил он.
Но для успеха штурма нужна была надежная связь с частями, переправившимися через Сиваш, а поднявшаяся вода ее оборвала.
— Что будете делать? — спросил Блюхер командира роты связи Гулина.
Что делать? Пустить провод по морской воде нельзя. Надо бы поднять его на шестах, но где взять шесты, их нет.
Стоя в ледяной воде, держали провод
— Разрешите ответить через пять минут, — сказал Блюхеру Гулин. — Хочу посоветоваться с бойцами.
И через пять минут он доложил:
— Выход один — протянуть через Сиваш живую цепь.
— Ничего другого сделать нельзя? — спросил Блюхер.
— К сожалению, нет, — ответил Гулин.
— Тогда действуйте, — приказал Блюхер.
Спустя несколько минут рота связистов бросилась бегом к Сивашу. Они разматывали черную нитку провода с железных катушек и тянули ее над водой. Через каждую сотню шагов один из связистов останавливался, как веха, держа провод в руке. Так они образовали живую цепь через все Гнилое море.
Вода в Сиваше поднималась, едкая ледяная вода. Она доходила уже связистам до колен, до пояса, иных закрыла по грудь. Но люди не сходили с места, они лишь поднимали выше руки, державшие провод.
Никто из них не мог знать, какие вести, какие приказы шли по черной нитке, которую они держали в руках. Они только слышали грохот боя, кипевшего на Перекопе. А бой достиг там неслыханного ожесточения. Дивизия Блюхера рвалась на вал под ураганным огнем. Бойцы лезли на вал по телам погибших товарищей, ложились на колючую проволоку, чтобы по ним могли пройти другие. C такой же яростью кидались на врага дивизии, переправившиеся через Сиваш.
А связисты все стояли в ледяной воде Гнилого моря, и кабель, поддерживаемый ими, действовал безотказно. Так они простояли четыре часа. Только к утру 9 ноября живая цепь была снята. Она выполнила свою роль и стала ненужной. Красные части овладели Перекопом.
Через несколько дней Врангель был выброшен из Крыма, опрокинут в Черное море. Это была замечательная победа, одна из самых блестящих страниц в истории Красной Армии, как сказал Ленин. Много храбрецов прокладывало этой победе путь, и среди них: связисты, ставшие живой цепью через Гнилое море, бойцы, переправлявшиеся через него вброд, и строгановские деды, которые провели бойцов