Весной 1919 года Николай Потапов приехал в Петроград. В родном городе он не был больше года, много повидал и пережил за это время. Он воевал на разных фронтах, стал, несмотря на свою молодость, военным комиссаром, был ранен, а потом тяжело заболел тифом, который тогда косил людей по всей стране.
Из госпиталя он выписался бледный, худой. Обмундирование сидело на нем, как чужое. Коля просил направить его обратно в часть, но врачи не хотели об этом и слушать.
— Какой вы сейчас боец? На ногах еле стоите. Отдохните месяц-два, поправьтесь — тогда другое дело будет.
Коля получил отпуск, сложил в вещевой мешок свой скудный паек и собрался в дорогу.
— Неужели в Питер поедешь? — спрашивали его. — Тебе же отъесться надо, а там голодуха.
Но Колю тянуло в Петроград, где он родился и вырос.
Петроград поразил Николая, — очень уж изменился за год. Город казался пустынным, — на улицах было мало людей, трамваи почти не ходили, исчезли извозчики, стоявшие прежде вереницами вдоль тротуаров. На каком-то перекрестке Николай увидел вздувшийся труп лошади. Она пала, наверно, от голода. У трупа грызлись собаки, а рядом с ними возилась толстая баба. Она вырезала куски мяса.
— Надо в милицию свести ее, — возбужденно говорили между собой подростки, собравшиеся на углу. — Это же спекулянтка; она на рынке пирожками торгует.
Всего несколько дней прожил Коля дома. Слишком тревожная была пора, чтобы молодой комиссар мог спокойно отдыхать. Грозная опасность нависла над красным Петроградом. Белая армия генерала Юденича рвалась к городу. Нужно было преградить ей дорогу.
«Советская Россия не может отдать Петроград даже на самое короткое время. Петроград должен быть защищен во что бы то ни стало. Слишком велико значение этого города, который первый поднял знамя восстания против буржуазии и первый одержал решающую победу», — говорилось в воззвании Центрального Комитета Коммунистической партии.
Светлым майским вечером Николай Потапов пришел в райком партии и предъявил свои документы.
— Прошу быстрее направить на передовую.
Райком был похож на армейский штаб. Здесь занимались только военными делами. Все коммунисты, все комсомольцы, все рабочие мобилизовались. В одной из комнат райкома раздавали оружие. Из тех, кто получил его, тут же создавались отряды. Одни шли сразу на фронт, другие получали боевые задания в городе.
Коля узнал, что положение Петрограда стало еще более трудным. Белогвардейские агенты подняли мятеж на мощном форту Красная Горка, расположенном на берегу Финского залива, недалеко от Кронштадта. Были сведения, что мятеж подготавливается и в самом Петрограде.
Нужно было ударить по врагу железной рукой, чтобы сорвать его замыслы. Сталин, присланный в это время в Петроград Центральным Комитетом партии, принимал решительные и твердые меры на фронте и в тылу.
— На сегодняшнюю ночь поступишь в распоряжение чрезвычайной комиссии, — сказал Николаю Потапову секретарь райкома. — Будут проведены массовые обыски в буржуйских квартирах. Задача — захватить контрреволюционеров врасплох, найти их оружейные склады.
Он посмотрел на Николая воспаленными от долгого недосыпания глазами и добавил, прежде чем тот успел что-либо ответить:
— И не спорь. Времени нет. Все в окопы просятся, а тут дело, может быть, труднее и опаснее, чем на фронте.
По тону секретаря можно было догадаться, что он повторял эту фразу сегодня множество раз.
Всю ночь Николай Потапов, назначенный командиром рабочего отряда, провел на Миллионной улице. Он оцеплял, расположенные на ней богатые особняки, расставлял вооруженные патрули у подъездов и на дворах, ходил с группами вооруженных рабочих по буржуйским квартирам.
Работа оказалась куда утомительней и неприятнее, чем он себе представлял. Приходилось долго звонить и стучать в запертые на множество засовов двери, будить спящих или притворявшихся спящими людей, проверять документы, тщательно осматривать чужие вещи.
Опять нашли оружие
Все в городе знали приказ о немедленной сдаче оружия. За незаконное хранение грозил расстрел. И все же отряд Николая Потапова нашел оружие в нескольких квартирах. Пришлось арестовать немало людей с сомнительными или явно поддельными документами. По большей части эти люди оказывались бывшими царскими офицерами, из тех, кто готовился поднять мятеж.
В квартиру номер 2 последнего отведенного его отряду дома Николай Потапов вошел уже под утро. Квартира находилась в первом этаже, рядом с воротами. Как и в других местах, на звонок долго не откликались. Уставшие и злые, отрядники колотили прикладами в тяжелую дубовую дверь. Кажется, и мертвых можно было разбудить таким стуком, но бледная женщина в ярком халате, отпершая, наконец, засовы, оставив, однако, дверь на цепочке, делала вид, что едва проснулась и еще ничего не может понять спросонок.
— Сейчас же открывайте, не то будем стрелять, — резко сказал Потапов.
Тогда женщина поняла и быстро открыла.
— Ах, зачем же у нас обыск? — спрашивала она. — Мы ведь честные советские служащие. Чужих у нас нет, запрещенного ничего не держим. Ну, извольте, убедитесь сами.
Она старалась кокетливо улыбаться и смотрела на Потапова глазами, в которых была злоба и страх.
Что-то подозрительное чувствовалось в ее поведении. Потапов особенно внимательно проверил документы у тех, кто был в квартире — у двух женщин и старика, — тщательно осматривал вещи. Рабочие ворча ощупывали сиденья глубоких мягких кресел, обитые плюшем диваны, лазили под кровати, выстукивали стены. Но документы у жильцов были в порядке, ни в креслах, ни в диванах, ни под кроватями ничего не нашли.
Пора было идти дальше, но Потапов медлил. «Если им нечего скрывать и все у них в порядке, почему так долго не открывали, почему так трусит и юлит эта женщина? — думал он. — Или она просто напугана россказнями о „зверях-большевиках“?..»
— Hy что ж, извините за беспокойство, — сказал он, наконец, женщине и, повернувшись к выходу, встретился глазами с пожилым дворником, сопровождавшим рабочий отряд.
— Антресоль ихний смотрели? — тихо спросил дворник.
— Какую антресоль?
— Ну, верхнее помещение значит, которое над подворотней, — также тихо сказал дворник. — Из прихожей дверца должна быть.
Дворник вошел в прихожую и огляделся.
— А, видите, они здесь шкаф приставили.
В прихожей действительно стоял старинный дубовый гардероб, огромный и тяжелый. Рабочие уже осматривали его, но он был почти пуст, только на нижней полке лежало какое-то старье.
— Давайте-ка отодвинем, — сказал Потапов.
Трое рабочих навалились на шкаф, но он не поддавался.
— Мы его уже лет десять не двигали, напрасно вы мучаете себя, — запинаясь бормотала хозяйка. — Там же ничего нет.
Потапов и дворник тоже ухватились за шкаф. Что-то затрещало, и он отодвинулся. Коля увидел в стене маленькую нишу и дверцу на высоте человеческого роста. Тут же дверца сама открылась, из нее высунулась рука с револьвером и раздалось несколько выстрелов.
Усатый дворник схватился за живот и опустился на пол. Женщина вскрикнула и бросилась в комнату.
Коля выхватил револьвер и выстрелил в нишу.
Перестрелка, начавшаяся в доме, сразу отозвалась на улице. Оттуда донеслись винтовочные выстрелы. В квартиру вбежал рабочий-отрядник и доложил, что какой-то человек выскочил на панель из окна над воротами и пытался убежать, но был подстрелен патрульными.
Потапов сделал еще несколько выстрелов по дверце в стенной нише. Оттуда не отвечали.
— Выходите, — крикнул Потапов, — вы окружены!
Ухватившись за шкаф, он подтянулся, влез в нишу и быстро распахнул дверцу ударом ноги.
За дверцей в низком, но широком помещении стояли два человека с револьверами.
— Бросай оружие, руки вверх! — скомандовал Николай.
Оба бросили револьверы и стали медленно поднимать руки.
— Возьмите их! — крикнул Николай подоспевшим товарищам.
Сам он уже осматривал помещение.
— Ого, да тут же целый оружейный склад! Надо вызывать машину.
В тайнике над воротами действительно оказалось очень много оружия, спрятанного белогвардейскими заговорщиками, — два пулемета, десятки винтовок, ящики с патронами и гранатами. Нашелся и ход, которым пользовались заговорщики. Старый шкаф действительно давно не отодвигался. Он был даже закреплен у стены длинными гвоздями, зато доски задней стенки легко вынимались, открывая доступ к дверце в стене.
Уже днем, когда Николай закончил ликвидацию тайного склада оружия и докладывал в райкоме о результатах обыска, он узнал, что не ему одному удалось захватить такие трофеи. В буржуазных квартирах города рабочие отряды нашли и забрали несколько тысяч винтовок, сотни тысяч патронов, много взрывчатых веществ и другие боеприпасы.
Это было серьезной победой над белогвардейскими заговорщиками, хорошим добавлением к победе, одержанной матросами Кронштадта и рабочими Петрограда, которые совместным ударом с моря и суши взяли мятежный форт Красная Горка.
Недолго продержались белогвардейцы на захваченном было ими форту. Устроить мятеж в Петрограде им не удалось вовсе.
Укрепив, очистив свой тыл, защитники красного Петрограда начали наступление на фронте. В одной из наступавших частей был и Николай Потапов.
— А как же с вашим отпуском? — спросили его в штабе, когда он прибыл туда из Питера и предъявил свои воинские документы. — Вы же и половины отпуска не использовали. Пропадет, значит?
— Не пропадет, — весело ответил Потапов. — Кончится гражданская война, тогда обязательно отгуляю.