Мы ехали по городу — и никаких, ровно никаких признаков траура не видели. Вообще.

Кортеж проезжал по улицам, увешанным флагами и плакатами сплошь — и на тротуарах стояли густые толпы народу. Под колёса моторов швыряли большие белоснежные хризантемы — размером с бомбу, заметил Рошер — и пучки мелких роз. На площади, по которой проезжал кортеж, на ратуше висел репродуктор и из него гремел торжественный марш с лязгом и звоном. На широком проспекте, по которому моторы двигались втрое медленнее, чем могли бы, толпа скандировала: «Рэнг с мечом! Рэнг с мечом! Побеждать! Побеждать!» — и я заметил пацанят лет десяти или меньше того в гимназической форме, ужасно похожей на военную.

— Меня тошнит, — пожаловалась Ильсора, прижатая ко мне боком. — Воняет: пыль, горючка…

— Держись, леди Ильсора, — сказал я тихонько.

Я чувствовал, что её благодать ушла куда-то внутрь тела, как вода в песок — осталось только чуть заметное дрожание света над ней. Ильсора даже паниковать перестала — слишком устала для этого.

— Мерзость, — негромко сказала королева. — Что они со столицей сделали? Мерзость.

Нам очень хотелось добраться куда-нибудь в тень и тишину, но Рэнг словно показывал нам город, а может — нас городу, как свой славный трофей. Под бесконечные овации, полное безумие… Его моторы еле тащились. Дорога, затянувшаяся на три четверти часа, вымотала нас как болезнь.

На Золотой мыс, где у них была королевская резиденция, вела особая дорога, которую перегораживал шлагбаум — и специальные жандармы открыли его перед кортежем. Никаких толп тут уже не было, никого не пускали: владения короля. Золотой мыс был прекрасен до полного восторга. Дорога, обсаженная тенистыми деревьями, уходящая прямо в море, в его зеленоватую синеву, солнечную всю, просвеченную… и солёным ветром плеснуло в лицо, свежим, живым… из города выбрались, как из какого-то затхлого чулана.

Дворец на самом морском берегу, посреди сказочного парка, окружённого морем с трёх сторон, сиял белым искристым мрамором, дивный, как из сна. По идее, надо было восхищаться — и морем, и мысом, и дворцом… а у меня остались силы только на то, чтобы довольно зло подумать: не слишком ли шикарно для упырей?

Перед кортежем распахнули невесомые кружевные ворота, он въехал во двор, сияющий фонтанами, целым каскадом шумящей воды — и местные холуи в красных и расшитых золотом ливреях кинулись помогать вылезать из мотора Рэнгу и его свите. А королеве и высочествам открыли дверцы мы с Рошером. Наверное, нас хотели унизить тем, что бросили, что наша свита отстала — это наверняка сделали специально — но нам было наплевать.

Рэнг подошёл вразвалочку — и его встретили мы втроём, просто прикрыли собой королеву и принцесс. Лэрик стоял, держа себя правой рукой за локоть левой, щурился, ждал — и его благодать отдавала на вкус порохом и огнём. Рошер переглянулся со мной — и я ему чуть кивнул.

— В Заозерье принято оставлять на солнце уставших женщин с тех пор, как умер его король? — спросил Лэрик.

Рэнг побагровел.

— Мы с тобой это ещё обсудим, кузен, — процедил он сквозь зубы, и вдруг снова увидел меня.

Вот не ожидал он меня в их свите. Забывал. А как вспоминал — его аж передёргивало. Не должно меня тут быть.

— Ваше прекраснейшее высочество, — сказал я, изображая Лео, как мог, — если королевская семья Святой Земли заболеет от солнца, не дай Бог… может случиться что-нибудь плохое, — и одними губами, без звука, обозначил: «с вами».

Рэнг как-то беспомощно оглянулся — а его некромант смылся куда-то, его уже не было около моторов.

Во двор въехали моторы нашей свиты.

— Не торопятся, бездельники, — пробормотал Рэнг на два тона более мирно. — Ваша свита проинструктирована, вас проводят…

Лэрик обнял за плечи меня и Рошера.

— Я тебе не представил, Рэнг. Мессир Валиен из дома Лунных Снов, из свиты Иерарха. Мессир Рошер из дома Солнечных Струн, из свиты Иерарха. Друзья мои.

— Твоя сестричка себе в мужья эту куколку в мундире выбрала? — попытался удержать лицо Рэнг, но его не прикрывал некромант, а его собственная дырка внутри… навидался я таких. Сейчас я отчётливо понимал: случись что — она его не спасёт.

— Как будто к деревенской родне приехали, да, Валиен? — выдал Лэрик со злым смешком. — Рошер, тебе принц завидует, обалдеть!

Никакого траура, тут же понял я. Лэрик защиту ставит!

— Да что ты, Лэрик, — сказал я. — Как раз кукла в мундире не у дел осталась…

Глейза прыснула у меня за спиной — и всё, подошла наша охрана, а прислуга королевы потащила из мотора какие-то вещи.

— Ты что замер, кузен? — бросила Глейза. — Язык отнялся или ноги? От горя или от счастья, ты⁈

— Дети… — попыталась вступить королева, но ей было не время.

Рэнг задыхался от ярости, но не знал, что предпринять. Чего-то совсем другого он ждал. И я шагнул вперёд.

— Ваше высочество, — сказал я самым елейным тоном, — как же вы так… вы же очень… рискуете… Удар от жары хватит…

Рэнг снова обернулся. Обломы в форме пожирали его преданными взглядами, но не лезли, а некроманта нигде на горизонте не просматривалось.

Вовремя он свалил, подумал я. Спасибо ему, что бы он ни имел в виду.

— Проводите святоземельцев в покои для гостей! — рявкнул Рэнг на нашу свиту. — Чем вы заняты, бездельники? — и развернулся на каблуках, бросив нам через плечо: — Увидимся!

Просто удрал. Очень быстрым шагом. Ведьмаки без Дара и дома плохо себя чувствовали в моём обществе.

А мы вошли в тень уже через минуту, а ещё через пару оказались в апартаментах, где можно было закрыть дверь.

В большом круглом зале. Из стены в мраморный бассейн бил крохотный фонтанчик из золотой драконьей пасти. Мы все умылись, прямо кинулись к нему умываться, будто смывали следы взглядов с лиц.

— Он белены объелся! — обрела дар речи королева. — Всегда был невежей, но сегодня…

— Он убил отца, — сказала Глейза. — Очевидно. В крайнем случае — организовал убийство. Хочешь попить?

Вирелла тяжело уселась в кресло. Нет, не усомнилась. Просто у неё, кажется, всё сложилось в голове. Ильсора устроилась рядом. Опять запаниковала, по-моему.

— Вы не слишком горячо взялись, парни? — тихо спросил Рошер. — Удивительно, что он не попытался прибить вас прямо там.

— Ему никак, — сказал Лэрик. — Да, Валиен?

— В его ближайшем окружении один некромант, — сказал я. — В штатском, брюнет такой лохматый. По какой-то причине ему не интересно. А упыри собирались вас жрать, на меня, кажется, не рассчитывали вообще. Ждали просто еду… сильно огорчились.

— У тебя глаза светятся, как стоп-сигналы у мотора, — чуть улыбнулся Рошер. — Красным. Даже на солнце заметно, а в темноте совсем караул, я думаю.

— Хорошо, — сказал я рассеянно. Я думал. — Так, ребята, мне надо… — и достал тетрадь Сэдрика из-под ремня, а из кармана — слипшийся комок из восковых свечек.

Даже королева не возмущалась.

— Защита? — с надеждой спросила Глейза.

— Сделаю всё, чему успел научиться, — сказал я.

В дверь чуть стукнули — и Рошер впустил камеристку и массажистку королевы. Фрейлины выглядели усталыми и перепуганными, но пытались светски улыбаться. Вирелла взглянула на нас жалобно. Лэрик и Глейза помогли ей подняться, а она даже чуть улыбнулась им дрожащими губами.

— Простите, дети… мне надо отдохнуть. Всё это… оно меня доконает.

— Не стоит так нервничать, — тихо сказал Лэрик. — Мы в беде, но выкрутимся. Отдохни.

И королева погладила его по щеке.

— Кажется, мы с тобой плохо ладили, Лэрик…

— Заяц, — поправил Лэрик с еле заметной усмешкой. — Тилла, отведите её величество в спальню, ей нехорошо, нужно полежать спокойно, в прохладном месте.

Глаза королевы наполнились слезами, а Глейза вытерла её слёзы своим платком. Фрейлины и Ильсора ушли вместе с королевой, а я принялся изучать наше пристанище, пока такая возможность есть.

И думал о разном. Аж сердце щемило.

— Интересно, где тётка Лигна, — задумчиво сказала Глейза. — Не пришла…

— Варианты такие, — Лэрик демонстративно посчитал на пальцах. — Вот первый: её держат взаперти, второй: у неё сил нет, например, сердце болит от всего кошмара… третий: она просто в глаза матери смотреть не сможет…

— Я бы не смогла, — кивнула Глейза.

— Тебе помочь? — спросил меня Рошер.

Интересно, подумал я, чем ты можешь помочь, дружище… ты даже более беззащитен, чем августейшие… Но вслух я это не сказал. Кивнул ему только.

Я отцепил от комка одну свечку и нарисовал защитную розу на двери большого круглого зала, где мы сидели и откуда через арки можно было попасть в сад и на пляж, а ещё — в личные апартаменты. Потом прошёлся по кругу и на всех арках нарисовал розочки для защиты от вторжений и звёзды от подслушивания. Потом разрезал ладонь, прошёлся ещё раз и все их кровью обвёл — они зажигались наилучшим образом.

Получилось такое своеобразное кольцо из защиты — и когда я зажёг последнюю звёздочку, как-то очень ощутимо спало напряжение. Даже Глейза выдохнула.

— Слушай, — сказал Лэрик восхищённо, — у тебя здорово выходит! Прямо кажется, что дышится легче…

— Относительно, — сказал я рассеянно. — Вы, кстати, заметили, что здесь зеркал нет? Вообще?

— У мамы в покоях и у нас с малюткой должны быть, — сказала Глейза. — Но вообще показательно…

— Здесь зеркало! — окликнул Рошер из соседнего помещения, солнечной гостиной. — Большое!

Я туда немедленно перешёл, а августейшие — за мной.

— Для демонов зеркало, да? — спросил Лэрик.

Я потрогал раму в бронзовых лозах, листьях и гроздьях ягод — рама как рама. А стекло трогать не хочется. Вообще не хочется.

— Оно открытое, — сказал я. — Но не как в Лиловом Чертоге… в другое какое-то место.

Глейза протянула руку, но я её остановил.

— Леди Глейза, пробует специалист!

Чуть улыбнулись — уже хорошо. А я сделал над собой усилие — тронул стекло кончиками пальцев. Оказалось не настолько противно, как в спальне Лэрика, например, но…

— Такое чувство, что в могилу ведёт, — сказал я. — В какую-то тесную темноту, с землёй, с червяками…

— Фу, — сказала Глейза. — Странно, да?

— Порчу наносить, наверное? — предположил Рошер.

Я подумал, что ведь запросто же. Ладно, будет вам порча! Царапина на ладони уже закрылась, я надрезал ещё немножко — и прямо во всё зеркало жирно нарисовал защиту от взглядов и вторжений. И ещё для верности воском обвёл.

Было такое ощущение, что с той стороны восприняли как-то нерадостно. Но ничего не сказали.

А Рошер вдруг спохватился:

— Ребята, а почему мы не можем связаться с нашим посольством? У нас же представительство в их столице!

Глейза только взглянула устало. Но Лэрик всё помнил и у него, кажется, были силы объяснять.

— Ты видел на перроне нашего консула? — сказал он мрачно. — Между прочим, наши должны встречать по протоколу. И?

— Ничего себе, — я вдруг осознал масштаб бедствия.

— Вот да! — рыкнул Лэрик. — Никаких дипломатов, приёмов, политесов, ничего такого нормального! Вообще не факт, прямо не факт, что он жив, мессир Лойган! А если жив — что в тюрьме не сидит или где-нибудь там! Между прочим, нашей личной охраны я тоже не наблюдаю поблизости — куда это она делась? Из моторов выходили, остались во дворе — и с концами.

— А я подумала… — Глейза прислонилась плечом к Рошеру, чтобы он уж совсем не унывал, но у Рошера, по-моему, любовь и оценка обстановки не были связаны в голове вообще никак. — Так вот, я подумала, что ведь, наверное, как минимум ведьмаки были в нашем консульстве.

— Или целые некроманты, — кивнул Лэрик. — А как иначе.

— Значит, не в тюрьме, — сказала Глейза. — Значит, мёртвые. Рэнг начал войну. И не с Прибережьем, а со Святой Землёй. Что мы ему сделаем? Войска пошлём? Через горы? Через Приморье?

— Кранты, — подытожил Лэрик.

Вот в этот-то момент мы и услышали шаги в круглом зале, где фонтан.

Выскочили туда — а там этот чёрный-лохматый.

Некромант в штатском.

Улыбнулся и поклонился, как подобает, нормальным светским поклоном:

— Ваши прекраснейшие высочества! Мессир Рошер! Мессир Валиен! Дингр из дома Тумана, целиком к вашим услугам. Мне представляется, что вам необходим компетентный собеседник, не так ли?