* Прах *

Я вышла в центр зала.

Все смотрели на меня — советники, послы, стражники, короли. Рубиновое платье горело в свете свечей, приковывая взгляды. Я чувствовала себя очень неуютно и неуместно.

— Эллис, — председатель совета склонил седую голову, — расскажите нам, что произошло в день покушения на принца Каэла.

Я глубоко вздохнула. Внутри было пусто и холодно, как в этом зале. Терять нечего. Всё, что можно было потерять, я уже потеряла — веру, надежду, иллюзию, что значила для него хоть что-то.

Я старалась не смотреть на Каэла. Не могла. Каждый раз, когда мой взгляд касался его лица, внутри что-то болезненно сжималось.

— Вы видели того, кто стрелял? — Спросил один из советников.

— Всё произошло слишком быстро.

— И вы не знали, что дротик предназначался принцу?

— Знала, — тихо сказала я. — Мне сказали об этом позже. Когда я очнулась.

В зале повисла тишина. Я смотрела в пол и ждала следующего вопроса.

И вдруг…

Странное ощущение. Словно воздух вокруг сгустился. Голова слегка закружилась. А затем я услышала голос. Прямо в голове. Тихий, чёткий, не терпящий возражений.

Скажи им всем сейчас, что, когда отравленный дротик летел в меня, ты специально подставилась под него. Скажи, что ты заметила его. Скажи это.

Я замерла.

Сердце пропустило удар. Я узнала этот голос. Не могла не узнать.

Каэл.

Он был где-то там, в первом ряду, но его голос звучал внутри меня, будто он стоял рядом и шептал мне на ухо. Магия. Он использовал магию, чтобы говорить со мной. Чтобы приказывать мне.

Сделай это, Эллис. Просто скажи.

Я подняла глаза и на мгновение встретилась с ним взглядом. Его стальные глаза смотрели на меня спокойно, выжидающе. В них не было мольбы. Был приказ.

— Эллис? — Голос председателя вырвал меня из оцепенения. — Вы хотели что-то добавить?

Я перевела на него взгляд. Потом обвела глазами зал. Советники. Послы. Король Лоска с гранитным лицом. Эйгар в цепях. Джером, опустивший глаза.

И поняла.

Это ещё не конец. Спектакль продолжается. И мне отведена в нём последняя роль.

— Да, — сказала я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я хочу добавить кое-что важное.

Я сделала глубокий вдох.

— Когда дротик летел, я увидела его. Краем глаза. Я поняла, что он направляется в принца. И я… я шагнула вперёд. Сама. Специально.

Тишина в зале стала пугающей. Казалось, даже свечи перестали потрескивать.

— Я не думала. Не рассчитывала. Просто сделала то, что должна была. — Мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжать. — Потому что… потому что он для меня значит больше, чем моя жизнь. Ну то есть он ведь будущий правитель…

Я опустила глаза. Сказала. Всё, что он велел. И теперь пусть будет что будет.

И тогда поднялся король Вильгельм.

Он встал медленно, тяжело опираясь на меч. Его гранитное лицо, до этого мгновения бесстрастное, вдруг осветилось чем-то, отдалённо напоминающим гордость. Он обвёл взглядом зал — советников, послов, всех этих чужаков, собравшихся судить короля Зимы.

— Вы слышали? — Спросил он, и его голос, низкий и властный, заполнил собой всё пространство. — Эта девушка, не имеющая ни титула, ни рода, ни богатства, сделала то, что не каждый воин решится сделать. Она закрыла собой наследного принца Лоска. Своей грудью. Своей жизнью.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании слушателей.

— Именно так поступают жители Лоска. Мы стоим друг за друга горой. Не по приказу, не за награду — по велению сердца.

Он повернулся ко мне, и я впервые увидела в его глазах что-то похожее на тепло.

— Леди Эллис не была простой свидетельницей. Она была частью нашего плана с самого начала. Она знала обо всём. Знала, на что идёт. Знала, что может погибнуть. И всё равно пошла до конца.

Я замерла. Частью плана? С самого начала? Я смотрела на короля и не понимала. Это была ложь. Я не знала ничего. Я была пешкой, которой пользовались. Но сейчас, здесь, перед всем миром, меня превращали в героиню.

— За этот подвиг, — продолжал король Вильгельм, — я, Вильгельм Смелый, король королевства Лоск, своей властью дарую тебе титул. Отныне ты — леди Эллис, придворная королевства Лоск. С правом носить наше имя и нашу защиту.

Зал взорвался шепотом. Кто-то ахнул. Кто-то зааплодировал — робко, неуверенно. Я стояла, не в силах пошевелиться.

— И не только ты, — король повернулся к дверям, туда, где у стены замер Лука. — Подойди.

Лука шагнул вперёд, бледный как полотно. Он шёл, и каждый его шаг отдавался эхом в мёртвой тишине.

— Ты выполнил приказ, — сказал король, когда Лука остановился рядом со мной. — Ты доставил принца Джерома домой. Ты рисковал жизнью, пробираясь через земли, полные врагов. Ты заслужил награду.

Он положил руку на плечо Луки.

— Отныне ты рыцарь Лоска. С правом на землю и титул.

Лука пошатнулся. Я видела, как дрожат его губы, как в глазах закипают слёзы. Он, мальчишка из конюшни, сын кухарки, всю жизнь мечтавший только о том, чтобы его мать не мёрзла зимой, теперь рыцарь.

Он опустился на колени, и король коснулся мечом его плеча. Коротко. Символично. Но этого было достаточно.

Я стояла рядом и смотрела на всё это как сквозь туман.

А потом я почувствовала взгляд.

Каэл.

Он смотрел на меня из первого ряда. И в его стальных глазах не было ни торжества, ни холодного расчёта. Там было одобрение. Я сделала как он велел. Солгала.

Он смотрел на меня так, будто я только что совершила нечто невероятное. Будто я была не пешкой, а королевой, сделавшей решающий ход.

И в этот момент я поняла.

Это он. Всё это его рук дело. Голос в моей голове, приказавший солгать. Титул, который мне только что дали за «самопожертвование». Легенда о том, что я была частью плана с самого начала.

Он придумал это. Он провёл меня через всё — через страх, через боль, через падение в пропасть — и теперь, когда игра закончена, он не просто возвращает меня на место. Он возвышает меня. Даёт мне имя. Статус. Защиту.

Чтобы я больше никогда не была пылью или чтобы я могла остаться с ним.

Я смотрела на него, и внутри меня боролись два чувства. Пустота от осознания, что всем моим чувствам нашлось место в его расчётах. И странное, тёплое, пугающее понимание: он сделал это для меня. Не для игры. Для меня.

Потому что если бы я была просто пешкой, он не стал бы возводить меня в титул. Он не убрал меня после игры. Но могу ли я быть уверена, что это не очередной его коварный ход?

Он оставлял меня рядом.

Зал аплодировал. Лука плакал, стоя на коленях. Король Вильгельм кивнул мне с высоты своего величия.

А я стояла в рубиновом платье, с тяжёлым ожерельем на шее, и смотрела на человека, который разбил мне сердце, а потом собрал его заново — по кусочкам, в той форме, которая была нужна ему.

И не знала, благодарить его за это или ненавидеть.