* Прах *

Перед «Колыбелью странника» теперь стоял настоящий маленький экипаж. Две прочные, закрытые кареты, запряженные четверками крепких лошадей, и пятеро стражников в неброской, но качественной экипировке и Лука, которому выдали простую кольчугу. Он выглядел настороженным и неловким в этой роли, но держался рядом с другими.

Принц Джером, стоявший рядом с первой каретой, явно не скрывал своего недовольства. Его взгляд, скользнувший по мне, когда я вышла в своём зеленом платье и теплой накидке, был ледяным и презрительным. Потом он перевел его на Луку, и в его глазах промелькнуло откровенное раздражение. Он подошел к брату, жестикулируя.

— Каэл, будь благоразумен, — его голос, хоть и тихий, достиг моих ушей. — Зачем нам этот балласт? Мальчишка-слуга и… эта девчонка. Мы не на пикник едем. У нас скорость и скрытность на первом месте. Оставь их здесь. Дадим денег, пусть ждут.

Мой собственный внутренний голос яростно соглашался с ним. Зачем я нужна принцу теперь? Правда ведь. Первая часть спектакля провалилась вместе с нападением. Теперь он ехал не на тайное свидание, а в погоню, окруженный охраной брата. Я была не нужна. Я была простой поломойкой, случайно затянутой в водоворот событий. Да, я провела с ним несколько дней. Вынужденно. Из страха. Чем я могла быть полезна сейчас? Ничем. Я боялась собственной тени. Я была чистым балластом. А принц… принц, вероятно, был просто слишком благороден, чтобы выкинуть меня на обочину.

Принц Каэл выслушал брата, его лицо оставалось непроницаемым.

— Она едет со мной, — сказал он ровно, не повышая голоса, но с такой окончательностью, что даже Джером на мгновение замолчал. — И мальчик тоже. Он уже в курсе дел. И он доказал, что умеет выполнять приказы. Вопрос закрыт.

Джером закусил губу, явно раздосадованный, но спорить не стал. Он пожал плечами с видом человека, который умывает руки.

— Как скажешь. Тогда давай распределимся. Логично, что мы с тобой поедем вместе в первой карете. Обсудим детали. А слуги — во второй.

Я уже мысленно представила себя в темной, тряской карете с Лукой, в полной власти стражников Джерома, и по спине пробежал холодок. Но принц Каэл снова нарушил логику.

— Нет, — сказал он просто. — Я поеду с ней. Ты везешь припасы и следишь за охраной.

Он даже не взглянул на меня, произнося это. Это была чистая декларация, не оставляющая пространства для обсуждения. Джером замер, и на его лице промелькнуло нечто странное — не просто злость, а что-то вроде… заинтересованного удивления. Он бросил на меня долгий, оценивающий взгляд, полный нового, неприятного любопытства.

— Как пожелаешь, брат, — наконец процедил он, и его улыбка стала слишком сладкой.

Пока принц Каэл отдавал последние распоряжения стражникам, Джером, делая вид, что проверяет упряжь второй кареты, оказался рядом со мной. Никто не смотрел в нашу сторону. Он наклонился ко мне, и его бархатный голос стал тихим, ядовитым шипением.

— Радуешься, поломойка? Взобралась повыше, чем могла мечтать? — Его глаза, такие же светлые, как у брата, но лишенные глубины, сверлили меня. — Но радость твоя будет недолгой. Мой брат уже развлекся с тобой? Если нет, то как только это случится — он от тебя избавится. Уверяю. Ты симпатичная. И это единственное твоё достоинство. Так что будь умницей и не питай иллюзий.

Он отстранился, не дожидаясь ответа, и пошел прочь, оставив меня стоять на месте, будто меня окатили ледяной водой. Сердце упало в пятки, в горле встал ком. Как же так? За что? Я никому ничего плохого не сделала! Его слова были грязными, отвратительными, но они попали в самую больную, самую скрытую точку моих сомнений.

Я посмотрела на принца Каэла, который уже направлялся к первой карете. Он любил свою невесту. Он искал её. Он был жестоким, расчетливым, но не таким. Он не мог… Или мог? Вспомнились его холодные, оценивающие взгляды. Но также вспомнилось, как он вернулся за мной в лесу. Как дал плащ. Нет. Он не такой. Я не хотела в это верить.

Я сделала вид, что не слышала этих слов. Заставила лицо оставаться неподвижным, как учила Бэтти: «Когда боишься, улыбайся. Когда ненавидишь, кланяйся». Я подошла к карете и забралась внутрь, в полумрак, пахнущий кожей и деревом. Через мгновение туда же тяжело опустился принц Каэл. Дверца захлопнулась, отрезая внешний мир.

Как только он оказался внутри, воздух в карете снова стал теплеть. Мягко, равномерно, как будто включили невидимую печь.

Карета тронулась, подпрыгнула на булыжниках и покатила по улице Аэлита. За окном поплыли последние дома, а затем — снова белая, бескрайняя пустошь, уходящая к далеким синим горам, за которыми лежало Королевство Зимы.

Принц сидел напротив, откинувшись на спинку, его глаза были закрыты. Он выглядел изможденным. Мы ехали молча несколько минут, нарушаемых только скрипом колес и цокотом копыт.

— Как ты себя чувствуешь? — Вдруг спросил он, не открывая глаз. Его голос был тихим, усталым.

Вопрос застал меня врасплох. После слов его брата он прозвучал почти как насмешка.

— Я… в порядке, Ваша Светлость, — пробормотала я.

Он кивнул, словно этого ответа было достаточно, и больше не произнес ни слова. Он снова погрузился в себя, в свои мысли, в свои планы.

Я сидела, смотрела на его бледное, уставшее лицо и думала. Я думала о том, почему он настоял на том, чтобы я была с ним. Не из благородства. Не из-за иллюзий, которые приписывал ему брат. Была другая причина. Возможно, я была живым доказательством его истории. Возможно, я была козырной картой, заложницей на случай, если дела пойдут совсем плохо. А может… может, он просто не доверял своему брату настолько, что предпочел держать потенциального свидетеля вблизи, под своим контролем.

Я сжала руки на коленях в теплых складках зеленого платья. Мне было тепло. Физически. Но внутри была пустота и холодный, растущий страх. Не перед лесом, не перед разбойниками. Перед людьми. Перед игрой, правил которой я не знала, но где моя жизнь была разменной монетой.

И единственной моей защитой был этот молчаливый, жестокий, непредсказуемый человек, который сидел напротив, дав мне тепло, но не дав ни капли понимания.