— Я с тобой.
Ответ прилетает мгновенно, твердо и не терпит возражений.
Мне бы хотелось оставить ее здесь, разумеется. Но в прошлый раз это стало ошибкой…
— Хорошо, — прикрываю веки в согласии.
Но всё — таки по этому сценарию не получилось.
Уже на следующее утро моему доктору нездоровится. Ее тошнит с утра.
Видимо, вчера на нервах Анна съела слишком много жирного и сладкого за ужином.
Я предлагаю поехать в клинику, где обычно наблюдаюсь. Это не пафосное заведение, но врачи там настоящие профессионалы. Но Аня лишь отмахивается.
— Нет. Я же сама врач и чувствую, что со мной ничего страшного. Просто, видимо, реакция на стресс.
Однако на следующий день ситуация повторяется. Снова утро и снова тошнота.
— Оставайся дома, — то ли прошу, то ли приказываю.
Мой доктор пожимает плечами.
— Придется. Я же не могу оккупировать туалет в самолете… — она вдруг задумывается и прикусывает губу.
— Что? — уточняю.
— Да нет, ничего. Ну, в общем, да, ты прав. Мне лучше не лететь с тобой. Увы. С другой стороны, пообщаетесь с отцом поближе. Без свидетелей.
Вот теперь я хмурюсь.
— Будет он общаться, конечно.
— А ты? — она складывает руки на груди.
Оставляю этот вопрос без комментариев.
Раннее утро… Аня ещё спит, глубоко и безмятежно.
В последнее время ей нездоровилось, она стала больше спать. Организм требует восстановления.
Я замираю рядом, глядя на ее спокойное лицо. Наклоняюсь и почти невесомо целую в висок. Внутри разливается уже привычная нежность.
Именно она — мой якорь и мой двигатель. Глядя на нее, я чувствую, как во мне крепнет решимость. Я разберусь со всем.
Она — все, что у меня есть, и ради нашего будущего я готов войти в любой огонь.
Дорога в аэропорт пролетает незаметно.
Весна уже вовсю наступила. Светает теперь намного раньше.
Воздух пахнет свежестью, обновлением. Жизнь словно сбрасывает старую кожу.
Я хочу того же самого — новой жизни для себя и для Ани. Чистого листа, где не будет места страху.
В аэропорту эта атмосфера только усиливается. Люди спешат, летят навстречу своим целям, и я — один из них.
Сажусь в самолет. Бизнес — класс.
Весь полет до Стамбула я нахожусь в каком — то пограничном состоянии. То лихорадочно прокручиваю в голове план действий, то проваливаюсь в тревожный сон.
Я лечу один, без охраны. Но как ни странно, чувствую себя в полной безопасности.
Несмотря на наши сложные отношения с отцом, я доверяю ему свою жизнь.
Стамбул встречает шумом огромного хаба. Телефон вибрирует в кармане. СМС от отца: «Я в IA Lounge».
Я быстро прохожу контроль и направляюсь к бизнес — залам. Прохожу через регистрацию и сканирую взглядом пространство. И вот я вижу его.
Мой отец. Мы не виделись почти пять лет.
Время его не победило, но тронуло. Морщины у глаз пролегли глубже. В густой шевелюре больше седины.
Ему чуть за шестьдесят, он ещё далеко не дряхлый старик, но в облике появилась какая — то усталость.
Заметив меня, он медленно поднимается с кресла. Мы замираем напротив, пристально глядя друг другу в глаза.
— Когда ты обо всем узнал? — спрашиваю я, как будто бы мне это действительно важно.
Хотя, черт, вполне возможно, что мне это и правда важно!
Важно знать, насколько долго отец был в курсе того, кто на меня покушался, и при этом хранил молчание.
— Что Аркашка объявился в Москве — неделю назад, — отвечает отец без малейших раздумий.
— Объявился? — не могу не переспросить я, вскидывая брови.
— Ну не сам, разумеется, — хмыкает он, — сам он сейчас — дряхлая развалина. Ненависть ещё никому дни не продливала. А про другое, о том, что его сын покушался на тебя... — отец делает паузу, озвучивая самое главное, — вчера. А вот ты почему мне ни слова не сказал обо всей этой ситуации?
— Я уже не в том возрасте, чтобы жаловаться папочке, — отрезаю, — какой у тебя план?
— Хочу полететь и посмотреть ему в глаза.
— Не смеши, — прошу.
Но всё — таки не выдерживаю и раскатисто смеюсь.
— И не думал, я тоже всего лишь старик, — отец говорит невозмутимо.
— Ну — ну.
Я становлюсь серьёзным.
— Так откуда у тебя информация?
— Я давно присматриваю за Аркашкой. Правда, последние годы упустил его. Думал, что он наконец успокоился. Но нет…
— Что ты намереваешься делать в Италии?
— Нас встретит Петька. То есть его люди.
— Пелосси? Думаешь, он всё — таки чист, не причастен к покушению?
— Пелосси.... — отец буквально выплевывает с сарказмом. — Васильев он! Ну ты меня понял… Нет, его месть абсолютно не интересует.
— Он, правда, живет во Флоренции? Мы встречались с ним там.
— Во Флоренции? — отец вскидывает бровь. — Понятия не имею… Мы отправимся в Пизу.
— Пиза?
— Именно там находится пансионат Аркадия. А у Петьки... у него дома в разных городах — много недвижимости, имущества. Он всю жизнь греб под себя, в грязные дела не лез. Сначала за него это делали друзья, потом тесть. Когда тот скончался, Петька отошел от дел. Занимался арендой, купли — продажей недвижимости. Жил, можно сказать, скромно. Жену и дочь тоже в черном теле держал, даже на своих многочисленных баб толком не тратился.
— Эта информация откуда? Дай догадаюсь... — я усмехаюсь.
Отец хмыкает в ответ:
— Конечно, от Пашки.
Да, Павел. Светский лев и человек с очень интересным прошлым и не менее интересными связями. Это понятно, но…
— Ты должен открыть перед мной все карты, — требую я.