Эти несколько дней вновь прошли за привычной для Евы рутиной. Пекарня «Нина» клонилась к закату. За окном уже не было того ослепительного полуденного солнца, вместо него в витрины заглядывали длинные тени, а воздух внутри наполнился той особенной вечерней ленью, когда посетители редки, а время течёт медленно, как патока. Ева стояла за прилавком, перебирая в уме завтрашний вечер, и чувствовала, как внутри нарастает тревога, которую она старательно заталкивала куда-то под рёбра.

Ася сидела за столиком у окна, и зрелище было душераздирающее. Перед ней на тарелке возвышалась гора эклеров — три, нет, уже четыре штуки, судя по кремовым разводам на подбородке и кончике носа. Она вгрызалась в пятый с такой решимостью, будто от этого зависела её жизнь.

— Значит, в пятницу ты идёшь покорять чету Смирновых? — уточнила Ася с набитым ртом.

— Да, — Ева оторвала взгляд от витрины и посмотрела на подругу с тоской, которая не имела никакого отношения к эклерам. — И я даже не знаю, что надеть. Может, блузку?

— Фу, — Ася скривилась и отложила недоеденный эклер. — Ты что, на собеседование идёшь? Серый пиджак ещё надень, портфель прихвати.

— Вдруг это и правда собеседование, — Ева вышла из-за прилавка, села напротив подруги. — Смотря какие вопросы станет задавать его отец. Может, мне нужно выглядеть серьёзно?

— Тебе нужно выглядеть так, чтобы они не усомнились, что их сын мог тебя охмурить. А для этого, — Ася подняла палец, — ты должна выглядеть как девушка, которую невозможно забыть. А не как секретарша на собеседовании.

— И что ты предлагаешь?

— О, надень то маленькое чёрное платье! — Ася оживилась, глаза её загорелись. — Ты в нём такая роскошная. Помнишь, как мы ходили на вечеринку в универе? На тебя все парни смотрели.

— Это ты роскошная, — усмехнулась Ева. — Ты носила его даже чаще, чем я. Брала его у меня для свиданий, которые должны были быть лучшими в жизни, а оказывались полным кошмаром.

— О, не напоминай! — Ася закатила глаза и откинулась на спинку стула. — Помнишь того, с косичкой? Который пришёл с флейтой?

— Боже, — Ева закрыла лицо руками. — Он же пытался тебе серенаду сыграть. В парке. При людях. Это было мило.

— А я сидела и молилась, чтобы земля раскололась, — Ася вздохнула трагически. — Он дул в эту свою флейту, а мимо шли люди с собаками, и собаки выли. В унисон. Это был позор.

— А тот, который пригласил тебя в ресторан, а потом выяснилось, что у него нет денег?

— О, это классика! — Ася схватилась за сердце. — Я сижу, надела твоё платье, накрасилась, чувствую себя королевой. А он такой: «Я забыл карту, ты не займёшь?» Я и заняла. И больше мы не виделись.

— Ты когда-нибудь хотела стереть память, чтобы забыть это? — рассмеялась Ева.

— Конечно, каждый день! — Ася тоже смеялась, и смех их разлетался по пустой пекарне, отражаясь от стеллажей с выпечкой и стеклянных витрин. — Ладно, к делу. Чёрное платье?

— Чёрное платье, — кивнула Ева. — Но только если ты его постирала после того свидания с тарелочником.

— Два раза, — серьёзно сказала Ася. — И молилась.

Дверной колокольчик звякнул, и обе обернулись. На пороге стоял Денис. В одной руке он держал рюкзак, в другой — какую-то коробку, а на лице его было написано такое смешение чувств, что Ева сразу поняла: он увидел, что Ася здесь. И он шёл сюда, не думая, что она здесь. И сейчас он не знает, куда себя деть.

— Привет, — сказал Денис, и его взгляд метнулся от Евы к Асе и обратно, как маятник.

— Привет, — ответили они хором, и голоса их слились в такой странный дуэт, что Денис, кажется, ещё больше растерялся.

Ева заметила, как он замялся на пороге, как пальцы его сжали коробку, как он переступил с ноги на ногу. И заметила, как Ася, только что такая весёлая, вдруг стала очень внимательной к своей тарелке, хотя эклеров там уже почти не осталось.

— Кстати, — Ева поднялась и улыбнулась самой невинной из своих улыбок, — как прошло кино?

Тишина повисла в пекарне, густая и липкая, как тот самый крем, который Ася только что доедала.

— Нормально, — ответили они синхронно.

И оба смутились. Денис посмотрел в пол, Ася — в окно. Ева перевела взгляд с одного на другого, и на её лице застыло выражение хитрой кошки, которая только что нашла сметану.

— И вы не собираетесь ничего говорить? — спросила она, скрещивая руки на груди.

— Всё супер, — быстро ответила Ася, и голос её прозвучал на полтона выше обычного. — Фильм классный, хотя первая часть была круче. Спецэффекты, музыка, всё такое.

— И это всё? — Ева прищурилась.

— Да. Потом фильм закончился, и мы разошлись по домам.

— Просто разошлись по домам и всё?

Они оба замолчали и стало ещё подозрительнее.

— Ева, у тебя уже смена закончилась, — Денис, который всё это время топтался на месте, вдруг ожил и двинулся к подсобке, не глядя ни на одну из них. — Я пойду переоденусь и подменю тебя, ладно?

И он скрылся за дверью подсобки так быстро, будто за ним гнались.

Ева повернулась к Асе. Подруга сидела, уставившись в пустую тарелку, и её уши — эти предательские уши, которые всегда выдавали её с головой — горели ярко-алым.

— Да что происходит? — Ева села напротив, пододвинулась ближе и заглянула подруге в лицо. — Ася?

Ася молчала. Ева смотрела на неё тем самым взглядом — пронзительным, спокойным, терпеливым, от которого невозможно было спрятаться. Только Ева умела так смотреть. Только Ева могла молчать так, что это молчание становилось громче любых слов.

Ася сдалась.

— Я его поцеловала, — выпалила она, и слова эти вылетели из неё, как пробка из бутылки шампанского.

— Что ты сделала? — Ева едва не подскочила на стуле. Глаза её округлились, рот приоткрылся, и на лице застыло выражение радостного шока, которое она не могла скрыть даже при всём желании.

— Тихо! Заткнись, заткнись, — Ася схватила её за руку, вцепилась мёртвой хваткой и перешла на свистящий шёпот. — Мне просто показалось, что был подходящий момент, и я... я его поцеловала.

— И?

— И знаешь, что он сделал? — Ася смотрела на Еву с таким видом, будто собиралась сообщить нечто трагическое. — Просто убежал. Прямо как сейчас в подсобку.

— Убежал?

— Понимаешь, мы вышли из кинотеатра, было темно, никого вокруг. Мы шли по улице, и я подумала: «Вот оно, сейчас или никогда». Ну, я и... повернулась и поцеловала. А он сначала замер, а потом начал что-то бубнить, сказал «Пока, увидимся» и ушёл! — Ася говорила быстро, захлёбываясь словами. — Я стояла там одна, как дура! И, мне кажется, он избегает меня после того случая. Мы так и не поговорили. Думаешь, я слишком поторопилась, да?

Ева молчала. Она смотрела на подругу — на её раскрасневшиеся щёки, на глаза, в которых плескалась смесь надежды и страха, на то, как она теребила край салфетки, и в голове её крутилось всё, что она знала о Денисе. Денис, который краснел, когда с ней здоровался. Денис, который приносил ей чай в подсобку. Денис, который соглашался помочь с бухгалтерией, потому что она попросила. Денис, который, кажется, всю жизнь сомневался и искал лучшего момента. И Ася его поцеловала. Так неожиданно, что он и правда мог растеряться.

— Может, он просто испугался? — осторожно сказала Ева. — Он не самый решительный парень в мире, но он милый. И я уверена, он думает об этом. И хочет поговорить, просто не знает как.

— Если честно, я тоже не знаю, — Ася выдохнула, и плечи её опустились. — Я вообще не знаю, что теперь делать.

— Мы что-нибудь придумаем, — Ева накрыла её руку своей. — Не переживай.

Дверь подсобки скрипнула, и на пороге появился Денис. Он переоделся в рабочую футболку, фартук уже был повязан, и он явно собирался заступить на смену, но, увидев, что Ева и Ася сидят в обнимку, замешкался.

— Я готов, — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то, похожее на вопрос.

Ева встала — голубой кроп-топ открыл загорелую талию, белая плиссированная юбка мягко легла по фигуре, демонстрируя длинные ноги. Волосы, собранные в свободный конский хвост, мягко качнулись, и две передние пряди слегка небрежно упали ей на лицо. Она выглядела просто — и неотразимо. И Денис, глядя на неё, на секунду забыл, что собирался сказать.

Ася заметила этот взгляд. И прикусила губу почти до крови.

— Денис, спасибо, что подменил, — Ева улыбнулась той самой улыбкой, которая заставляла людей делать для неё невозможное.

Денис пожал плечами и произнёс:

— Кстати, тут недавно один парень заходил, хотел узнать адрес твоего конного клуба. Но я не сказал без твоего разрешения.

— Да, спасибо. — Ева кивнула, и лицо её стало чуть серьёзнее. — К сожалению, этот парень меня всё же нашёл.

Она сказала это легко, будто речь шла о чём-то незначительном, но Денис заметил, как дрогнули её пальцы, когда она поправляла хвост. И что-то в его лице изменилось — не то чтобы разочарование, скорее понимание, которое приходит, когда теряешь последнюю надежду.

— Ева, — сказал он, и голос его стал чуть тише, — может, ты задержишься ненадолго? Ну… вдруг к вечеру народ подтянется, или..

— Прости, не могу, нужно бежать, — перебила Ева, и в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который Ася знала слишком хорошо. Огонёк, который означал, что сейчас что-то произойдёт. — Но Ася может помочь. Она так часто к нам заходит, что знает весь ассортимент не хуже нас с тобой. И на вкус уже всё попробовала.

Ася, которая в этот момент как раз отхлебнула лимонад, поперхнулась. Жидкость пошла не в то горло, она закашлялась, замахала руками, и глаза её, зелёные, огромные, заметались между Евой и Денисом в паническом танце.

— Думаю, он и сам справится, — сказала Ася, когда кашель немного отпустил. — Взрослый мальчик. А я лучше тебе помогу. Пойдём уже, Ева, нам пора. Пока, Денис!

Она схватила Еву за руку и потащила к выходу со скоростью пули. Ева едва успела кивнуть Денису на прощание, и дверь за ними захлопнулась, оставив его наедине с нервным звоном колокольчика и горой немытой посуды.

На улице Ася оттащила Еву подальше от витрины, к дереву, и только там остановилась, тяжело дыша.

— А ты-то почему сбежала? — спросила Ева, и в голосе её звучал укор. — Это же был шанс поговорить.

— Я не хочу с ним разговаривать! — Ася скрестила руки на груди. — Он не хочет, значит, и я не хочу.

— Не хочешь или боишься?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда вернись и поговорите.

— Нет, я же сказала! — Ася топнула ногой, словно капризный ребёнок. — Я ещё не готова. Мне нужно подумать.

Ева смотрела на подругу. На её рыжие, непослушные волосы, которые лезли в лицо, на сжатые губы, на упрямо поднятый подбородок. И видела в ней себя — такую же упрямую, такую же гордую, так же боящуюся сделать первый шаг.

— Ладно, хорошо, успокойся, — Ева обняла её за плечи, и они зашагали к метро. — Тогда поедем в конный клуб? Мы с Сёмой выпустили щуку в пруд, я тебя с ней познакомлю.

— Щуки не живут в пруду, — фыркнула Ася, но в голосе её уже не было прежней злости.

— Эта живёт. Она волшебная.

— Ладно, тогда пошли. Может, она и правда волшебная, и я загадаю, чтобы в моей жизни было меньше позорных ситуаций.

— Целовать парня, который тебе нравится — это не позор, — мягко сказала Ева.

— Наблюдать за тем, как он бегает от тебя, как ошпаренный — вот это позор, — отрезала Ася.

— Просто дай ему время.

— Просто заткнись, — Ася толкнула её плечом, но в голосе уже слышалась улыбка. — Хочу быстрее увидеть твою щуку. Заодно соберём тебе образ на ужин с родителями Смирнова.

— Я думала, мы уже решили — чёрное платье.

— Чёрное платье — это база, — Ася оживилась, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который всегда появлялся, когда речь заходила о нарядах. — А что сверху? Какие украшения? Какая обувь? Причёска? Ты же не пойдёшь с хвостом?

— А что не так с хвостом?

— Ева, — Ася остановилась и посмотрела на неё с выражением крайнего терпения, — ты идёшь знакомиться с родителями парня. Пусть даже фиктивного. Ты должна выглядеть так, чтобы они подумали: «Да, эта девушка достойна нашего сына». А не: «Она, наверное, только что из конюшни».

— Я только что из конюшни и есть.

— Они об этом не должны знать. Ты — загадочная девушка с лёгким налётом богемности, а не девочка с фермы.

Ева закатила глаза, но спорить не стала. Ася в таких вопросах разбиралась лучше. И потом, если честно, ей самой было интересно. Интересно представить себя не той, кто таскает мешки с комбикормом и чистит денники, а той, кто может войти в богатый дом и не растеряться.

Они спустились в метро, и поезд повёз их за город, в сумерки, в лето, в конный клуб, где в пруду плавала волшебная щука, а в мансарде ждало чёрное платье, которое видело столько кринж-свиданий, что могло бы написать мемуары.

--

Денис остался в пекарне один. Он стоял за прилавком, смотрел на дверь, за которой скрылись Ева и Ася, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он слышал, как они перешёптывались, когда выходили, слышал, как Ася крикнула «Пока, Денис!», и в этом «пока» было столько всего, что он не мог разобрать.

Он вспомнил тот вечер. Кино, тёмная улица, её лицо, поднятое к нему, её глаза — огромные, зелёные, и то, как она вдруг приблизилась и поцеловала его. А он испугался. Он просто испугался. Потому что всю жизнь смотрел на Еву, думал о Еве, ждал, что когда-нибудь Ева посмотрит на него иначе. А тут — Ася. Рыжая, смешная, вечно болтающая без умолку, которая ест эклеры, как голодная волчица. И этот поцелуй. И его побег.

— Идиот, — сказал он себе, глядя в пустой зал.

Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о новом посетителе. Денис вздохнул и натянул на лицо улыбку.

--

В конном клубе было тихо. Солнце уже село, и пруд, маленький, декоративный, отражал последние розовые облака. Ева и Ася сидели на скамейке у воды, смотрели, как на поверхности расходятся круги — это щука, выпущенная Сёмой, осваивалась на новом месте.

— Она и правда волшебная, — сказала Ася, глядя на воду. — Смотри, как плавает.

— Волшебная, — согласилась Ева. — Загадывай желание.

Ася закрыла глаза, помолчала, потом открыла.

— Всё, — сказала она. — Загадала.

— И что?

— Не скажу. Не сбудется.

— Тогда пойдём в дом. Мне нужно примерить платье, а тебе — высказать всё, что ты обо мне думаешь.

— Это надолго, — усмехнулась Ася.

Они поднялись в мансарду, маленькую комнатку под самой крышей, где Ева спала с детства. Здесь пахло деревом и луговыми цветами, которые Ева собирала в поле каждое утро и ставила на прикроватной тумбе. На стенах висели старые фотографии — бабушка с кубком, дедушка на Молнии, мама, которую Ева почти не помнила.

Ася открыла шкаф, достала чёрное платье — простое, короткое, с открытыми плечами, которое они когда-то купили вместе на распродаже и которое стало их общим сокровищем.

— Надевай, — сказала она.

Ева сняла топ, юбку, оставшись в белье, и натянула платье через голову. Оно село идеально — как всегда. Чёрный шёлк облегал фигуру, открывал плечи, ключицы, спускаясь ровно настолько, чтобы быть элегантным, но не вызывающим.

— Повернись, — скомандовала Ася.

Ева повернулась.

— Волосы распусти, — Ася подошла, ловкими пальцами вытащила резинку. Русые локоны рассыпались по плечам, и Асия одобрительно кивнула. — Да. Так. Ты будешь королевой, Ева. Они не поймут, как их сын смог заполучить такую девушку.

— Спасибо, — тихо сказала Ева, глядя на себя в маленькое зеркало на стене.

Они сидели на кровати, переодевшись в пижамы, пили чай, который заварил дедушка, и болтали. Обо всём и ни о чём. О том, как Ася влюбилась в Дениса, о том, как Ева боится завтрашнего вечера, о том, какая щука большая, и о том, что Сёма теперь будет ходить и всем рассказывать, что у них в пруду живёт волшебная рыба, исполняющая желания.

— Знаешь, — сказала Ася, когда уже стемнело, — я верю, что у тебя всё получится. И с клубом. И с этим... фиктивным красавчиком.

— Ты правда веришь?

— Правда. — Ася обняла её. — Потому что ты — Ева Золотова. А Ева Золотова всё умеет. Даже устривать пожар.

— Мне до сих пор немного стыдно, — напомнила Ева.

— Главное, не говори об этом на ужине. — Ася зевнула, потянулась. — Ладно, пора спать. Завтра у тебя важный день.

— Чёрт. Смирнов обещал за мной заехать. Я не хочу, чтобы дедушка его видел, — Ева села в кровати, Ася приподнялась на локтях и посмотрела на подругу.

— Не волнуйся, это я беру на себя. Подговорю Сёму, он уведёт куда-нибудь дедушку ближе к шести.

Ева посмотрела в окно. Ночь была тёплой, звёздной, и где-то в лесу ухала сова, и в пруду плескалась щука, и лошади в конюшне спали, и весь этот мир, маленький, уютный, был её.

— Ася, — тихо позвала Ева, когда подруга уже опустилась обратно на подушки и готовилась заснуть.

— Что?

— У тебя всё получится. С Денисом.

Ася улыбнулась. В свете луны её рыжие волосы горели, а зелёные глаза блестели.

— Знаю, — сказала она. — Я же загадала.

Ева тоже улыбнулась и легла рядом с подругой так, что их головые соприкоснулись. Они обе смотрели в потолок и каждая думала о своём. Ася — о Денисе. Ева — о Глебе.

Завтра был ужин с его родителями. Завтра она должна была стать той, кого от него ждут. Но сейчас, в эту минуту, она была просто собой. Вместе со своей лучшей подругой. И это было главное.