Я становлюсь в начале прохода, и все гости поднимаются со своих мест. Илья не согласился сделать скромную свадьбу. Для него было чертовски важно демонстративно показать всем, что плевал он на их мнение.

Откровенно говоря, я думала, гостей будет меньше. Кто-то осудит нас с Ильей и проигнорирует наше торжество. Кто-то решит не пойти, чтобы не попасть на первую полосу светской хроники как люди, посетившие самую скандальную свадьбу года. Да мало ли еще по каким причинам люди откажутся прийти.

Но вопреки моим ожиданиям, пришли почти все гости. Конечно, члены моей семьи не явились, и это немного портит мое настроение. Но ожидание того, когда Илья обернется и увидит меня, прямо сейчас волнует меня больше всего остального.

Прохожу по выстеленному красной дорожкой проходу и становлюсь в паре метров от алтаря. Вижу, как напряжены плечи Ильи. Как весь он подобрался и вытянулся по струнке. Мне хочется провести по его лицу ладонями, чтобы снять это напряжение.

Его друг Давуд кивает с улыбкой и хлопает Илью по плечу. Тот медленно оборачивается и впивается в меня восхищенным взглядом. Обводит им от макушки и до пят, и расплывается в широкой улыбке. Я вижу, как блестят его глаза, и это настолько трогательно, что я на грани того, чтобы расплакаться.

Илья протягивает мне руку, и я подхожу к нему. Вкладываю в его огромную ладонь свои пальцы, и мой жених подводит меня к алтарю.

— Ты ослепительно красива, — произносит он тихо, а я улыбаюсь еще шире.

Платье пришлось выбирать с Лизой, потому что мамы рядом не было. К счастью, организацией торжества занимались профессионалы, так что от меня требовалось только одобрять их идеи или отметать.

Церемония проходит как под наркозом. Я на автомате соглашаюсь со всем, надеваю кольцо на палец Ильи, потом ставлю подпись и наконец выдыхаю, когда он заключает мое лицо в свои ладони и целует.

В его объятиях я могу скрыться от всего мира. За последние полгода я не раз в этом убедилась. И когда пресса и соцсети пестрили заголовками о том, что губернатор променял невесту на ее сестру. Илья пресекал, как мог, но на каждый роток не накинешь платок. Так что подробности нашей личной жизни не самковал только ленивый.

Со временем этот ажиотаж поутих. А потом все и вовсе переключились на мою сестру, которая обручилась с иностранным бизнесменом. Тогда пресса еще сделала попытку выудить наружу старый скандал, но Илья с моим папой быстро пресекли это.

Потом начали обсуждать нашу подготовку к свадьбе, все время сравнивая с тем, чего ожидали от торжества Ильи с моей сестрой. Но и этот выпад быстро поутих.

И все это время Илья, как мог, ограждал меня от прессы и соцсетей. Закрывал меня своим могучим телом от нападок и сплетен. И каждый вечер держал меня в своих руках, в который раз давая почувствовать себя в безопасности.

Когда поцелуй прерывается, гости начинают хлопать. Илья обнимает меня.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне на ухо. — Наконец-то ты моя.

— Навсегда, — отвечаю и целую его в щеку.

Отстранившись, разворачиваемся к гостям, которые уже встали со своих мест и направляются к алтарю, чтобы поздравить нас. И в этой толпе я замечаю родителей. Проскальзываю рукой в ладонь Ильи, и он легонько ее сжимает в знак поддержки.

Я не знаю, чего ожидать от своих родителей. Но чего я точно больше не хочу ждать — это признания и любви. Потому что больше я в них не верю. Тот скандал явил мне моих настоящих родителей. Без прикрас, без налета любви и принятия, которых они ко мне на самом деле не испытывают. Я уже смирилась, так что не собираюсь больше верить в несбыточное.

— Илья, Анфиса, поздравляем, — произносит папа. Протягивает руку, которую Илья пожимает. Папа подается вперед, чтобы поцеловать меня, но я отклоняюсь.

Не могу я сделать вид, что все хорошо! Не могу, и все тут!

Илья снова сжимает мою руку, давая понять, что принимает мое решение.

Когда папа понимает, что я не поддамся на его попытку сблизиться, как будто ничего не произошло, просто сжимает мое плечо и дает дорогу маме.

Она сразу идет обнимать Илью. Что-то там говорит о своей радости от того, что все равно наши семьи породнились. Он позволяет ей обнимать его. А потом мама разворачивается ко мне, и я едва заметно качаю головой, давая ей понять, что не согласна на столь близкий контакт.

— Мне очень жаль, дочка, что тогда так все получилось, — произносит она полным раскаяния голосом. А я… не верю. Ни в ее искренность, ни в раскаяние, ни в слезы в ее глазах.

— Мне тоже жаль, — отвечаю сухим тоном.

— Будьте счастливы, дети, — желает она.

— Спасибо, — Илья кивает, и родителям приходится уступить дорогу другим гостям, которые хотят нас поздравить.

И я чувствую контраст в отношении, когда нас поздравляют родители Ильи. В его маме, которая тепло обнимает меня, хоть знает всего ничего, больше любви ко мне, чем в моей собственной.

Когда поздравления заканчиваются, Илья подхватывает меня на руки и несет на огромную поляну, на которой запланирована фотосессия. Гости аплодируют и выкрикивают поздравления, а на наших лицах расцветают счастливые улыбки.

— Ты бы смотрел, куда идешь, — говорю мужу, когда он шагает, глядя только на меня.

— Не могу отвести от тебя взгляд, — отвечает он. — Ты невероятно красивая, и вся моя. Жду не дождусь, когда гости разойдутся, а мы сядем в самолет, чтобы полететь в медовый месяц. Нет, я больше все же жду момента, когда мы окажемся в своем бунгало.

— Илья, — смущаясь, прячу лицо в изгибе его шеи.

— С ними все наладится, — внезапно серьезно произносит он. — Дай себе время.

— Не наладится, — отвечаю я.

— Ну или не наладится. Но я не хочу, чтобы это омрачало твое счастье.

— Пока со мной ты, оно будет безоблачным.

Илья ставит меня на ноги и, спрятав мое лицо в своих огромных ладонях, прикасается своим лбом к моему.

— А раз я решил, что буду с тобой всегда, значит, и безоблачным оно будет до конца наших дней.

— Я люблю тебя, — произношу дрожащим шепотом.

— И я люблю тебя, малышка, — отвечает он, и его губы накрывают мои. Теплые, мягкие и уже такие родные!