Известие о родах стало для меня полной неожиданностью. Все говорили, что этот момент настанет через неделю или около того, и такое внезапное событие немного выбило меня из колеи. К покоям Мару я прибыл за пару минут, но на самом подходе к ним меня перехватила супруга.

— Как она? — спросил я у Юл.

— Схватки начались около часа назад. Мы уже вызвали дедушку Шу.

— Можно её увидеть?

Юл покачала головой, положив мне руку на грудь.

— Не стоит. Ты не лекарь, так что будешь только мешать. Это женское дело.

Я недовольно взглянул на супругу, но та, судя по всему, была непреклонна, так что я решил сдаться.

— Просто жди, тебе только это и остается. Если будут какие-нибудь новости, то я сообщу.

— Ладно, — сдался я и присел на диванчик в одном из внешних помещений дома.

Спустя десяток минут мне принесла чай одна из служанок Мару, дрейванка с опущенным взглядом. Но я уже привык, что слуги в Радрифе не смотрят господам в глаза без прямого приказа. Я бы, конечно, мог заставить её это сделать, но сейчас не лучшее время, чтобы выбивать такое из прислуги.

Дедушка Шу появился минут через двадцать после моего прихода. Он выглядел все таким же дряхлым как обычно, и казалось, что он вот-вот развалится, но я прекрасно знал, что это обманчивое впечатление. Старик коротко кивнул мне и скрылся в покоях Мару. Ещё через какое-то время оттуда вышла одна из служанок за горячей водой и чистыми тканями. По её лицу я попытался прочитать, как обстоят дела, но дрейванская выучка сделала своё, выражение было совершенно непроницаемым.

Странное и неприятное ощущение — вот так сидеть и понимать, что ничего не можешь сделать.

— Если хочешь, я могу слетать и посмотреть как там дела, — предложил Рю.

— Тебя Юл увидит.

— Хм, а ведь и правда.

На самом деле помимо Юл, служанок-повитух и Дедушки Шу было довольно много посторонних. Например, Мейли, сестра и даже мама. Хотя тем, что примчалась последняя, я не удивлен, она хлопотала вокруг Мару, наверное, не меньше Юл, а может даже и больше.

Так что я даже не удивился, когда в помещение вошел отец и присел рядом.

— Нервничаешь, сынок?

— Немного, — признал я. — Кажется, даже окажись я в окружении сильных врагов или на краю гибели, я бы переживал меньше.

Отец понимающе кивнул.

— Да, так оно и бывает. Помню, как ждал Мию… Казалось, что земля уходит из-под ног. Вот вроде бы и счастлив был, но вместе с этим начинаешь задумываться, а каким отцом я стану? Что смогу дать ребенку? Я ведь тогда был совсем молод! Совсем мальчишка, которому пришлось взять на себя ответственность… Помню, как сидел на крыльце, смотрел на звезды, пока она рожала, и боялся.

— Чего именно?

— Да всего, сынок. Всего. Это ты отгрохал для своих женщин такой дворец, созвал отличных лекарей и повитух, а у нас с твоей матерью не было ни спира в кармане. И приходилось обходиться той помощью, которую нам могли оказать. Но все прошло хорошо. Твоя сестра родилась горластой и цепкой, помню, как взял её на руки, и она вцепилась мне в палец с такой силой, которой не ожидаешь от младенца. Уже тогда я понял, что она будет решительной и смелой и далеко пойдет.

Отец на несколько секунд замолчал, усмехнувшись.

— А вот с тобой всё было иначе. Ты родился очень тихим, повитуха даже на мгновение подумала самое худшее, но нет, ты открыл глаза и просто посмотрел на мир своими яркими голубыми глазами. И ты всегда был серьезным и самостоятельным, не желающим принимать помощи. Твоя мама всё любила повторять тогда, что ты весь в прадеда пошел.

— Она его видела?

— Да, совсем старого, — кивнул отец. — Говорят, он был торговцем из шестого витка, который прибыл во внешние витки по делам, увидел твою прабабку и влюбился без памяти.

— Да, я слышал. Король Нищих даже говорил, что нашел ветвь его семьи и дал адрес, в шестом витке. Так что, может, я даже когда-нибудь наведаюсь к ним и познакомлюсь.

— Будь мы с тобой во внешних витках, я бы сказал, что они едва бы были рады твоему появлению. Как я понял, то, что твой прадед променял шестой виток на женщину, их разозлило. Но сейчас ты глава сильнейшего дома этой провинции в пятом витке, а это уже совершенно иное. Думаю, такому родственнику они будут только рады.

— Действительно, — согласился я. — А Рендал?

— А что он? К третьему ребенку как-то спокойнее относишься, — рассмеялся отец. — Хотя по мне, он самый непоседливый из вас троих. Мия по своей натуре лидер, ты одиночка и сам себе на уме, а вот Рендал неудержимый, словно ветер. Чувствую, станет он постарше, и мы его долго не увидим. Его манит всё новое и неизведанное, и тем радостней, что он подружился с этим твоим лисом. Хоть будет кому поспеть и присмотреть за ним.

Мы рассмеялись.

— Сын, я хотел бы попросить у тебя прощения.

Я удивленно посмотрел на отца.

— Я о том, что тебе пришлось пережить. О Дне Воздаяния. И… прости, что не смогли уберечь тебя в тот раз.

— Пап, вы ничего не могли сделать.

— Знаю, но… вдруг? Вдруг был бы выход? В той твоей жизни мы ничего не сделали, да и в этой, собственно, тоже. Ты сам со всем разобрался. Но ведь это неправильно, родители должны защищать своих детей, а мы просто…. сдались.

— Вы были бессильны, пап. Уж я как никто это понимаю, и если бы вы правда пытались что-то сделать, то только пострадали бы. Вы с мамой в порядке, и для меня это главное.

— Знаешь, что самое печальное в этом, Нейт?

— Что?

— Что у тебя в итоге так и не было детства. В той жизни ты оказался в месте, которое я даже боюсь вообразить. А в этой тебе быстро пришлось вырасти и стать сильнее.

— Такова жизнь и воля Духа, — философски ответил я. — Все, что мне остается, это чтобы мои дети были обеспечены всем необходимым и росли в счастье и любви.

— Да, таков уж удел отцов.

Дальнейший разговор прервала Мия. Сестрица выглядела слегка уставшей, влажный от пота локон прилип к щеке.

— Ну и что вы сидите с такими траурными минами?

Мы с отцом тут же подобрались.

— Всё?

— Нет, — она мотнула головой, — но скоро. И не нужно слишком переживать, Дедушка Шу принимал очень много родов и говорит, что всё отлично. У Мару крепкое тело, ребенок здоров, остались тонкости. Говорит, что в ближайший час можно праздновать пополнение в нашем разросшемся семействе.

Мы облегченно выдохнули и, переглянувшись, улыбнулись.

И действительно, не прошло и часа, как по ту сторону дверей раздался плач ребенка, а Мия оставила нас. Впрочем, сразу нас звать никто не стал, так и томились у дверей, а Рю не удержался и заглянул через стенку одним глазом.

И вот спустя минут двадцать Дедушка Шу наконец вышел и разрешил нам с отцом войти. Я переступил порог покоев и увидел Мару, полусидящую на кровати, опирающуюся спиной на подушки. Лицо у неё было бледным, измученным, но несмотря на это она улыбалась, а в руках у неё был небольшой сверток из мягкой ткани.

— Ну, чего стоишь? — легонько толкнула меня в спину Юл.

Я подошел и сел на край кровати. Мару чуть повернула сверток, давая мне увидеть маленькое сморщенное личико с крохотным носом. Глаза зажмурены, на голове темный пушок. Ребенок тихо сопел, посасывая собственный кулачок. Как и у матери, у него была темная кожа, но более светлая по тону.

Значит, вот ты какая, моя дочь…

— Хочешь подержать? — спросила Мару.

Я протянул руки, и она осторожно передала мне сверток. Ребенок был невесомым и горячим, и когда я прижал его к себе, маленькое тельце шевельнулось, устраиваясь удобнее.

— Она красивая, — сказал я, хотя новорожденные все выглядят одинаково, и красивыми их назвать сложно. Но мне было плевать.

— Вся в мать, — слабо улыбнулась Мару.

— Придумала, как назовешь?

— В моей культуре обычно это обязанность отца.

Я усмехнулся и обратил свой взор на малютку.

— Ну и как же тебя назвать, кроха?

— У меня есть хорошее имя, — внезапно объявил Рю. Я бросил на него вопросительный взгляд, и тот спустя миг с гордостью объявил: — Рюонна!

— Вот уж нет, — рассмеялся я, да и Юл, прекрасно слышавшая дракона, неодобрительно на него покосилась.

— Айрис. Я назову её Айрис.

— Красивое имя, мне нравится, — согласилась Мару.

— Ладно, — вмешалась моя мама, — я думаю, Мару теперь нужно отдохнуть, дальше мы обо всем позаботимся.

* * *

Пока Мару отдыхала после родов, а повитухи во главе с новоиспеченной бабушкой занимались малышкой, мы с Юл занялись более важными делами. Пришел черед официально закрепить статус Мару, а заодно и Мейли, как младших жен.

Как только девушка немного оправилась и набралась сил, мы занялись непосредственной церемонией. Она проходила в главном зале нашей резиденции. Юл восседала во главе стола, облаченная в парадное платье глубокого синего цвета, расшитое серебряными нитями. Перед ней лежали свитки с подготовленными документами, печати и кисти для подписей. Я занял место по правую руку от неё, наблюдая за происходящим с некоторым внутренним недоумением.

Каждая из младших жен теперь возглавляла свой собственный павильон, образуя также малые ветви моего дома. Это была древняя традиция, уходящая корнями в те времена, когда знатные семьи стремились расширить своё влияние, не размывая при этом линию наследования. Айрис же в итоге должна стать частью именно главной ветви, а не побочной. Причина банальна — она первенец, так что и должна принадлежать к дому отца.

Учитывая, что все мы живем, считай, под одной крышей, все эти сложности казались мне излишними. Какая разница, кто к какой ветви принадлежит, если мы каждый день видимся за общим столом? Но вот остальные относились к вопросу уж слишком серьезно, особенно Юл. Она провела целый вечер, терпеливо объясняя мне тонкости семейного права и возможные последствия каждого решения.

Выходило, что в будущем дети от Мару и Мейли не будут относиться к моему дому напрямую, а станут как бы особняком, формируя собственные вассальные семейства, связанные со мной кровным родством. Они не будут претендовать на главенство в главном доме, лишь в своей ветви, если только я лично не укажу кого-то из них в завещании. Сложная система, призванная предотвратить будущие распри между наследниками.

Мару практически сразу согласилась стать младшей женой и сформировать ветвь, главой которой станет она сама. Её это даже устраивало, в конце концов, независимость всегда была ей по душе, а так она получит определённую автономию в рамках нашей семьи. В последствии, если появятся ещё дети, они уже будут претендовать на власть только в рамках той самой ветви.

Мейли же немного для виду попротивилась, но моя первая жена лишь мягко улыбнулась и шепнула мне:

— Она просто проявляет характер. Тоже в итоге согласится.

Действительно, не может же господа из дома Сэн так просто согласиться стать третьей.

К тому же они уже подготовили официальное оповещение об этом в дом Сэн, но я очень сомневаюсь, что её родные обрадуются этому решению. По меркам Небесной столицы я откровенно слабая партия, тем более что для Мейли уже нашли жениха из дома Арда. Тот тоже будет сильно недоволен потерей столь ценной невесты, а ещё дому Сэн придется задним числом отправлять нам приданое, но Мейли сразу сказала не рассчитывать на что ценное. Подарят один дешевый хлам.

В итоге церемония на свадьбу нисколько не походила, скорее, на заключение сделки, да и гостей в этот раз практически не было. Лишь Фумио в качестве свидетеля со стороны наместника. Но как я понял, это нормально, ведь обычно такие союзы исключительно политические, и для них пиры не предусмотрены. И всё же я собирался такой устроить, только через пару дней.

А ещё сегодня меня вроде как должна была ждать первая брачная ночь… И единственной кандидаткой на неё была Мейли, которая уже стреляла глазками, явно предчувствуя. Мару же потребуется как минимум месяц для восстановления, так что она пока в исполнении супружеского долга не участвует.

Кхм…

Может, мне просто уйти на полгодика на уединенную тренировку? Стать отшельником, вдали ото всех?

Эх…

Церемония завершилась, свитки были подписаны и скреплены печатями свидетелей и нашего квартета. Фумио откланялся, пожелав молодой семье процветания, и удалился. Слуги начали убирать со стола, а я поймал на себе взгляд Мейли.

— Нейт, — Юл мягко коснулась моего плеча, — не делай такое лицо. Можно подумать, тебя на казнь ведут.

— Я не…

Но договорить я не успел, супруга приложила указательный палец мне к губам и довольно серьезно посмотрела.

— У неё теперь на тебя тоже есть права, смирись с этим и не порти ей жизнь. Она многим пожертвовала, чтобы стать частью нашей семьи, так что этой ночью постарайся и сделай так, чтобы она осталась довольна.

— Ладно-ладно, как скажешь, — сдался я, любуясь Юл. — Сделаю, как велит госпожа моего дома.

Юл усмехнулась, а потом жестом подозвала «сестру».

— Мейли, проводи его. А то он обязательно сбежит.

Блондинка грациозно поднялась из-за стола, и в её движениях читалась та самая аристократическая уверенность, которую она демонстрировала с первой нашей встречи. Только теперь к ней примешивалось что-то ещё, как мне кажется, предвкушение грядущей ночи.

— Пойдем, — она протянула мне руку. Фиалковые глаза блестели в свете масляных ламп.

Я взял её ладонь, и пальцы Мейли цепко, по-хозяйски, сжались вокруг моих. Она повела меня через коридоры и лестницы главной пагоды, и я отметил, что путь лежит не к её покоям, а к моим личным комнатам.

— Юл сказала, что так будет правильнее, — пояснила Мейли, словно прочитав мои мысли. — Первая ночь в покоях мужа, но так же сказала, что это в первый и последний раз.

За дверью нас встретил полумрак, разбавленный светом нескольких свечей. Кто-то уже позаботился о подготовке, и на столике стоял кувшин с вином, а воздух был наполнен запахами цветочных благовоний.

Мейли отпустила мою руку и повернулась. В неровном свете её лицо казалось мягче. Она развязала пояс своего церемониального ханьфу, и ткань соскользнула с плеч, но не полностью, остановилась где-то на линии груди. Видимо, соблазняет меня, но не спешит.

— Ты ведь понимаешь, что я ждала этого очень долго? — её голос был тихим, почти шепотом. — Готов исполнить свой брачный долг?

— Разве мы оба не за этим тут? — улыбнулся ей и мысленно вздохнул.

Думаю, достаточно изображать из себя недотрогу и относиться к этому так, словно делаю ей огромное одолжение. Юл права, Мейли пошла ради меня и моего дома на многое, фактически пошла против воли своего собственного дома. Может, я и не смогу любить её как Юл, но хотя бы относиться как… к… подруге, с которой раз в неделю придется делить ложе?

Допустим.

Я протянул руку, и когда Мейли положила свою ладонь на мою, резко притянул к себе. Ханьфу, которое она придерживала, соскользнуло окончательно, а сама девушка оказалась в моих объятьях. Она тут же охнула и слегка смутилась, оказавшись без одежды, но я уже перехватил инициативу, взял её мягко за подбородок и направил свои губы к её.

Кажется, это её первая ночь с мужчиной. Что ж, думаю, стоит показать юной супруге, насколько чудесной она может быть.