Дальше, Лан повела меня через поле с высокими пожухлыми колосьями.

Интересно, но когда пролетал над этим местом вместе с мастером Чэном, то с высоты полёта я не видел никаких признаков смерти, однако, чем дольше мы шли, тем больше у меня было времени для размышлений. Даже после всего сказанного Лан, я всё равно был уверен, что она от меня скрывала критически важный кусок информации. Уж слишком складно и клишировано звучала её история. Слишком легко у неё получалось складывать факты воедино, рисуя эдакую картину неизбежности, спасти от которой мог её только я.

И дело даже не в том, что после деревни травников, моя циничная натура заставляла сомневаться в мотивах каждого прохожего. Нет. По какой-то причине я фибрами души ощущал, что вся эта история намного глубже, чем кажется.

Дорога петляла между пожухлыми и чахлыми колосьями кустов пшеницы, где трава была жёсткой и колючей, а земля насколько сухой и серой, что казалось, будто её выжгли через увеличительное стекло. Лан рассказывала, что жители продолжали заниматься ежедневными делами, зачастую не обращая внимания на участившиеся смерти и убийства.

Всю дорогу моя спутница молчала, постоянно теребя завязочки на тёмной рубахе, которую носила под широким тёмно-алым плащом. Я ещё никогда её такой не видел. Даже в первый день встречи, Лан скорее показалась мне загадочной, но сейчас… сейчас она выглядела откровенно напуганной.

Само село не отличалась абсолютно ничем от тысяч других, разбросанных по всему этому миру. Одинаковые избушки, разбросанные вдоль широкой главной улицы с колодцем в центре. Его деревянная крыша была избита гвоздями, будто кто-то приходил каждый день и вбивал новый. Даже запахи были привычны для такого небольшого села: дым из печей, прелая солома, навоз от животных в стойлах.

Однако что-то в этом месте заставляло мои чувства ощетиниться.

Лан посмотрела на меня из-под капюшона, кивнула в сторону главной улицы, и мы пошли. Я старался как можно лучше всматриваться в лица прохожих, а их было достаточно много. Одна женщина шла с коромыслом в руках, старик, тянувший за собой вязанку хвороста с редкими серебряными волосами и двое парней, который никак не могли починить колесо телеги. Двигались они неторопливо, я бы даже сказал лениво, но в их движения чувствовалась какая-то странная, почти механическая размеренность.

Моя спутница коротко схватила меня за рукав и молча кивнула в сторону женщины. Она стояла у стены ближайшего дома и тёрла одно и то же место мокрой тряпкой. Если там и было какое-то пятно под её рукой, то оно давно уже исчезло, но она продолжала тереть, и сейчас бревно было выскоблено до белого цвета. Круговые движения. Ещё и ещё. Одно за другим.

— Ты её знаешь? — Спросил я, стараясь говорить практически шёпотом.

— Чун. Жена кузнеца. Раньше она была веселой и громкой, по крайней мере по рассказам местных, но после того, как мужа забили топорами, она только трёт и трёт.

Я резко свернул с дороги и подошёл ближе, но женщина даже не обернулась. Её глаза были широко распахнуты, но взгляд отсутствовал, будто она смотрела сквозь стену и вообще, сквозь весь этот странный мир. Из её горла вырывался тихий, однообразный звук, похожий то ли на стон, то ли на шёпот, который невозможно было разобрать.

Я коснулся её плеча.

— Госпожа. — произнёс едва слышно.

Она не отреагировала.

— Госпожа, — повторил я громче и потряс её за плечо.

Женщина на секунду замерла. Её рука с тряпкой застыла в воздухе, а затем она медленно развернулась и посмотрела на меня. В её глазах не было ни страха, ни удивления, только глубокая и бездонная пустота, в которой тонул свет.

— Доброе утро, — сказала она. Голос был ровным, лишённый интонаций, словно женщина произносила заученную фразу, — Как ваши дела? Не хотите свежего парного молока или риса?

— Оставь её, Ян. — коснулась моей руки Лан, — Оставь женщину горевать в одиночестве.

У соседнего дома, на лавке, сидел мужчина с железным прутом в руках. Он был молод, лет тридцати, с окладистой бородой и густыми бровями. Его простая крестьянская одежда, выглядела куда опрятнее других и явно было видно касание женской руки. Мужчина держал перед собой железный прут и внимательно осматривал его, водя пальцами вдоль всей длины.

Прут был идеально ровным.

Я мог поклясться, что он был выкован чуть ли не лучшим кузнецом в провинции, но мужчина всё равно водил по нему пальцами, находил какие-то невидимые глазу шероховатости, а затем хмурился, брал молоток и принимался выравнивать.

— Труженик. — Позвала его Лан.

Мужчина не ответил.

— Труженик! — повторила она громче.

Он поднял голову, но его глаза были такими же пустыми, как у женщины. Никакой мысли, ни единой эмоции, только нечеловеческая усталость и огромные чёрные круги под глазами.

— Доброе утро, — произнёс он ровным голосом, — Как дела? Не видали мою корову?

— Он повторяет это уже три месяца, — тихо сказал Лан, когда мы отошли.

— А корова-то у него была?

Лан кивнула.

— Корова была, но погибла три месяца назад. Он же её и забил молотком, когда она случайно вошла в дом. С тех пор вот так и сидит.

Какой-то сюрреализм, честное слово! Если сейчас над городом завоет сирена или на небе начнут закручиваться спирали, я, пожалуй, пас. Ничего подобного естественно не произошло и после короткого знакомства с местными обитателями, Лан утянула меня дальше по дороге.

Деревня пускай и была необычной, жила она вполне странно, но полноценной жизнью. Люди занимались своими делами, работали в огородах, носили воду, чинили крышу, готовили еду. Однако в каждом движении, в каждом взгляде чувствовалось что-то неправильное. Люди не должны так функционировать.

Я остановился посреди улицы и закрыл глаза.

Ци здесь была другой. Если в лесу или у реки, да даже в храмах для медитации Академии ощущал её густым потоком, в деревне она казалась опустошенной. Будто кто-то выпил её до дна, оставив только пустоту и гулкую, давящую тишину, пульсирующую в правом виске. Я прекрасно чувствовал присутствие людей, ощущал, как работали их сердца, как лёгкие перегоняли воздух, но внутри каждого была пустота. Чёрная, пульсирующая пустота.

— Ян, — позвала меня Лан и я открыл глаза.

— Да?

— Пойдём, я хочу кое с кем тебя познакомить.

— С очередным лунатиком? Ты бы хоть предупредила меня, что все здесь с ума сошли.

Девушка пристально посмотрела мне в глаза.

— И ты бы поверил? Я же сказала, что лучше тебе всё покажу. Это намного информативнее, чем тысяча слов.

Я посмотрел на деревню, на женщину, которая тёрла стену и на мужчину с прутом. Все они повторяли одно и тоже действие, снова и снова, будто запрограммированные. Неудивительно, что Лан не смогла отыскать источник проблемы, так как он явно напрямую был связан с духовной энергией. Но раз уж я теперь здесь, попробую ей помочь в меру своих способностей.

Мы свернули с главной улицы и пошли между домов. Здесь было намного тише, и воздух казался не таким спёртым, как в центре. Широкая дорога постепенно сужалась, превращаясь в тропинку, уводящую к холмам, и я заметил, что мы постепенно добирались до окраины деревни.

— Почти пришли, — сказала Лан, не оборачиваясь.

Мы остановились у небольшого дома на отшибе, крыша которого была в хорошем состоянии, а стены совсем недавно обмазаны свежей глиной. Единственное окно было завешено плотной тканью, сквозь которую пробивался слабый свет. Я заметил, что в отличие от остальных строений, этот дом выглядел чересчур ухоженным, будто его реставрацией занимались чуть ли не каждый день.

Лан подошла к двери, постучала три раза, а затем выждав короткую паузу, постучала ещё два.

— Это я, — сказала она негромко, — Открывай.

Из-за двери послышался шорох, а потом лязг отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась и в щели показалось человеческое лицо. Мужчина лет сорока, с густой чёрной бородой и глубоко посаженными глазами. Я сразу заметил, что они были вполне живыми и в них не было той самой пустоту, засевшей во взглядах местных.

— Лан? — сказал он хрипло, — кто это с тобой?

— Тот, о ком я говорила, — ответила девушка, — Ян, талант из Академии.

Мужчина посмотрела на меня долгим взглядом. Его глаза скользнули по лицу, по Обезглавлевателю за спиной и остановились на чешуйчатой драконьей морде Вьюги. По его взгляду было видно, что он взвешивал каждую мысль и пытался решить, можно ли мне доверять.

— Ты привела к нам в деревню человека из Академии? — Вдруг взъярился он. — Смерти нам хочешь?

Лан толкнула дверь.

— А я по-твоему откуда⁈

Внутри пахло сушёными травами и дымом. На столе горела масляная лампа, выхватывая из полумрака грубую деревянную мебель. У стены, которые были увешаны связками трав и пучками кореньев, стоял крепкий стул с лавкой и сундук. В углу небольшой избы тлела жаровня, со свежими кустом, лежавшим поверх углей.

Мужчина посмотрел на Лан и она молча ему кивнула.

— Меня зовут Вэй, — наконец произнёс смирившийся мужчина, усаживаясь на лавку и жестом предложил нам сесть напротив. — Бывший неофит-неудачник Академии, проваливший экзамен. Теперь неудачник травник в этой богами проклятой деревне. Лан сказала, ты можешь помочь.

— Лан зря пообещала тебе спасение, — произнёс я, усаживаясь напротив, — но я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Правда сначала хочу понять, что здесь происходит. Причем без тайн, секретных кивков и томных взглядов. Всё как есть, по-настоящему.

Вэй кивнул, будто ожидал этих слов, разлил всем воды из кувшина по стакан, собираясь с мыслями, а потом заговорил:

— Я родился в этой деревне. Знал здесь каждого. Даже когда ушёл в город пробовать свои силы в Академии, всё равно знал, кто на ком женился, кто кого ненавидит и сколько должен. И раньше это была обычная деревня с небольшим населением в шесть тысяч человек. В основном трудились на обеспечение членов Академии. Они часто заходили к нам на обратном пути, если не успевали добраться до города засветло.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Но тебе явно не интересна вся история нашего села, поэтому перейду сразу к сути. Около года назад начались пропажи. Сначала скот: коровы, овцы, куры, потом начали пропадать люди. Уходили в лес и не возвращались. А кто возвращался, менялись кардинально. Примерно в это же время Лан проходила мимо со своим отрядом. Я тогда ещё подумал, что может она виновата во всём. — Он вновь ухмыльнулся. — Винить же кого-то надо в бедах, да? Вот только когда они прошли, всё стало хуже.

Травник вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Сначала мы не понимали. Думали, болезнь какая или порча. Я уж подумывал сходить в Академию и попросить помощи, как начались убийства. Люди нападали друг на друга без причины, забивали топорами, душили голыми руками и резали. А после смерти… думаю Лан тебе уже рассказала, особенно про чёрные пятна, похожие на миазмы.

— Но тебя это «проклятье» не коснулось? И почему ты не пошёл к Академии, как хотел?

Вэй и Лан переглянулись и мужчина вытащил из-под рубахи маленький мешочек на кожаном шнурке. Внутри лежала единственная коричневая пилюля, чьи края были заметно стёрты от частых прикосновений.

— Я был неофитом. — заговорил Вэй, — как и ты, поэтому успел совсем немного прикоснуться к пути бессмертия.

— Значит ты практик? — Спросил я, пытаясь нащупать его духовную силу.

— Да куда уж там, — рассмеялся человек, — даже полностью очистить тело для закалки не успел, но видимо, этого хватило, чтобы порча меня не коснулась.

Я взял пилюлю из рук мужчины, несмотря на его встревоженный взгляд и покрутил перед глазами. Под рукавом ханьфу завибрировал браслет Кодекса, но я не придал этому значения. Сай учила, что ингредиенты и качество продукта можно определить, как минимум на вкус. Пришлось коснуться кончиком языка и горький вкус говорил о том, что пилюля настоящая. Вот только на ней было ровно семь трещин и качество оставляло желать лучшего. Видимо на ней и провалился, а затем украл результат и унёс с собой в виде напоминания.

— Ты не ответил, почему не пошёл в Академию за помощью, — повторил свой вопрос, возвращая пилюлю владельцу.

Вэй посмотрел на Лан, растягиваясь в улыбке.

— Новенький?

Лан молча кивнула.

— Скажем так, — произнёс травник, убирая мешочек под рубаху, — Академия не из тех, кто любит полумеры. Может для тебя, как таланта и вставшего на путь практика, шесть тысяч душ ничего не значат, но для меня — это мой дом. Академия не станет разбираться в причине проклятья или порчи, а пошлёт одного мастера, который с высоты, порхая на мече, превратит всю деревню в огромный кратер.

— Поэтому я до последнего тебе и не рассказывала, Ян, — наконец прервала она своё молчание, — Я не была уверена, что ты станешь мне помогать, учитывая твои отношения с магистром Чэном. Я боялась, что ты ему всё расскажешь и меня убьют вмести с этими людьми, так как по уставу Академии, я просто обязана докладывать о всех духовных аномалиях в провинции. А за неповиновение…

— Смерть. — Закончил за неё, глядя в карие глаза девушки, — Я помню, Лан, можешь не повторять. Так сколько вас? — обратился к травнику, — есть кто-нибудь, кто не сошёл с ума или ты такой один?

Вэй ответил сразу.

— Один. Остальные уже не люди.

— Нужно показать ему амбар, — приглушенно произнесла Лан, будто боялась, что её услышат.

— Там мы держим тех, кому совсем плохо. — пояснил Вэй, вставая с лавки, — По какой-то причине они отказываются умирать, а меня рука не поднимается их убить.

Я встал вместе с остальными.

— А что насчёт свиней? Не получится и дальше трупы скармливать?

Лан покачала головой.

— Мы встретились с тобой в двух днях пути от города, где покупала свежих зверей, поэтому представь, как мне пришлось далеко идти. Вся эта легенда с отцовской фермой рано или поздно выползет наружу, так что время подходит к концу.

Следом мы вышли из дома и пошли к окраине деревни, где над холмом возвышалось длинное и низкое строение, сложенное из грубых бревён. Дверь была заперта на тяжелые два засова и подпёрта бревном снаружи. Так поступают лишь тогда, когда хотят, чтобы запертые внутри люди ни в коем случае не вырвались наружу.

— Ты готов? — Спросила Лан, с лёгкостью отодвигая засовы.

Она толкнула дверь и я зашёл внутрь. В лицо ударил горячий, влажный воздух с запахом немытых тел. В полумраке, который освещался единственной лампой в руках Вэя, я разглядел фигуры. Около тридцати человек, они сидели на земле, прижавшись друг к другу, и смотрели в одну точку перед собой.

Они были живы, по крайней мере так казалось на первый взгляд. Я слышал их редкой, слишком редкое дыхание, как у спящих, видел, как двигались их пальцы, вот только человеком назвать их вот уж никак не мог. По крайней мере не в том смысле, который обычно закладывают в это понятие.

Их кожа была бледно-серой с тёмными пятнами, похожими на синяки. По телам медленно двигались чёрные прожилки, пульсируя, словно под тканью одежды, а глаза… глаза были точь-в-точь, как у жителей деревни, только более светлые.

Я подошёл ближе и одна из фигур, молодая девушка с грязными, спутанными волосами, медленно повернула голову и посмотрела на меня. У неё, в отличие от других глаза были чёрными. Не зрачки, как можно подумать, а всё глазное яблоко, с красными прожилками капилляров, как у свиней на ферме. Тело крупными пятнами покрывали болезненные миазмы, а сама девушка видимо готовилась к смерти.

— Это не люди. — Произнёс я тихо, не веря собственным глазам.

— Доброе утро, — сказала она, — Как дела? Могу предложить вам свежие паровые булочки. Лучшие булочки в нашей деревне.

— Сколько их? — Спросил я, не оборачиваясь.

— Сегодня загнал тридцатого. — Ответил Вэй, — но вчера было больше. Некоторые умирают, и я отношу их на ферму. Сжигать нельзя — дым всё убьёт, закапывать тоже. У нас просто нет выбора.

— Что же это за порча такая? — Прошипел сквозь стиснутые зубы, вспоминая эксперименты тёмного практика в убежище, в трущобах Деревни Травников.

— Мы надеялись, ты поможешь найти нам ответ. — Раздался за спиной голос Лан, — У тебя и доступ к Академии есть больше, чем у кого-либо, но если ты опасаешься и не хочешь, я…

— Я помогу тебе, Лан — Сорвалось с моих губ, — И не потому, что ты попросила, а… считай это личным делом. Вот только мне потребуется время.

— Времени нет, — ответил Вэй, — точнее оно было, но теперь уже нет. Каждый день кто-то умирает, а свиньи больше справляются. Если земля начнёт погибать, в городе точно об этом узнают и тогда всё. За нами придут.

Я подошёл к одному из заражённых. Мужчина в разорванной рубахе, с открытой раной на груди.

— С виду мирные, зачем вы их держите взаперти?

— Они нападают, — ответила Лан, — не всегда, но иногда нападают. Вдруг просыпается что-то и они бросаются на тех, кто рядом. Один раз чуть не убили Вэя.

— Убить их тоже не вариант. — коротко произнёс я.

— Убить-то можно, — Горько усмехнулся Вэй, — вот только через час тело начнёт разлагаться и отравлять всё вокруг. В теории, от одного трупа не будет много вреда, но это происходит уже целый год и пускай сейчас в деревне осталось тысяч шесть, раньше было почти восемь.

Значит вариант всего один. Придётся воспользоваться Кодексом.

— Оставь мне лампу и выйди. — Произнёс я, не оборачиваясь, — ты тоже, Лан.

— Что? Зачем? — Недоумевающе спросила девушка и шагнула в мою сторону.

— Ты хочешь моей помощи? Я стараюсь помочь, так что не задавай лишних вопросов и делай, как велено. Заприте меня внутри, а как закончу, постучусь. Лучше стойте снаружи и стерегите амбар, вдруг кто-нибудь недалеко решит помереть.

Лан хотела возразить, но Вэй молча кивнул, поставил лампу у стены и потянул девушку за рукав. Дверь за спиной закрылась, засовы лязгнули, и я остался один в мраке, освещаемом одиноким огоньком в компании с тридцатью живыми мертвецами. Да, именно мертвецами. Называть их людьми язык у меня не поворачивался. Даже когда девушка мычала и предлагала мне свежего парного молока, делала она это с заплетающимся языком.

Я подождал пока глаза привыкнут к темноте и медленно выдохнул. Переставил масляную лампу в центр амбара, и она тут же отбросила дрожащие тени на стены. Заражённые сидели неподвижно, прижавшись друг к другу, и их чёрные пустые глаза отражали свет, как у ночных зверей. Некоторые всё ещё шевелили губами, повторяя всё же бессмысленные фразы, а другие сидели молча.

Медленно прошёлся вдоль стены, рассматривая их с особым вниманием. Мужчины, женщины, был даже один подросток, когда были обычными людьми. Крестьяне, кузнецы, мельники, а теперь превратились в пустые оболочки. Ещё до активации Кодекса мне пришла в голову мысль, что возможно это результат действия какой-нибудь тёмной техники. Раз внутри этих существ царила чёрная пустота, значит энергия должна была куда-то деться. Неужели где-то рядом был тёмный практик, высасывающий ци из всей деревни и превращая её в пилюли⁈

Этот вариант отметать нельзя.

Вдруг мужчина в разорванной рубахе, с открытой раной на груди, поднял голову. Его чёрным глаза уставились на меня, а сам он замер, как зверь, почуявший добычу. Я инстинктивно потянулся за мечом, когда живой мертвец медленно, на четвереньках, двинулся в мою сторону.

— Не подходи. — тихо сказал я.

Мужчина не послушал. Он встал на ноги и, шатаясь, сделал шаг ко мне. Из его раны на груди сочилась тёмная жидкость и капала на земляной пол. Он сделал ещё шаг, а затем ещё и я вздохнул.

Когда мертвец оказался слишком близко и протянул закостеневшие пальцы, я перехватил его запястья, развернулся и одним резкие движением свернул ему шею. Тело рухнуло на пол и чёрная кровь потекла по земле, смешиваясь с грязью.

— Доброе утро. — Пробубнил один из заражённых.

Я отступил в угол, утягивая за собой тело и закатал рукав.

Кодекс на запястье приветливо отреагировал и выдал ожидаемый текст

Выявлено использование тёмной техники. Автоматический запрос на поиск способа нейтрализации. Стандартные способы умерщвления запрещены

Кодекс молчал несколько секунд, а потом засветился ярче и передо мной развернулась длинная инструкция.

Способ обнаружен. Алхимическая обработка заражённых тел. Внимание: обработка не ведёт к излечению зараженных техникой и лишь очищает тела для захоронения

Чёрт, а я надеялся на спасительную таблетку. Ладно, тогда сначала займёмся очисткой мертвецов, а затем приступлю к поиску источника проблемы. Это по крайней мере выиграет мне какое-то время, а у Вэя появится средство, если пойдут свежие зомби. Я посмотрел по сторонам, убедившись, что никто не подглядывал и углубился в текст.

Для создания Эликсира Очищения требовались следующие ингредиенты.

Костная мука горной крысы (нулевого ранга) — а костях этого животного находится достаточно природных противовирусных бактерий, помогающих в очищении миазмов.

Сок Алоэ (Нулевой ранг) — Растворяет чёрные сгустки и не дает им затвердеть.

Вода, прошедшая сквозь насыщенную духовной энергией местность — годится только та, что протекает через пласты, обильно пропитанные природной ци, и набрана прямо в том месте, где поток выходит из земли. Сразу после сбора воду необходимо запечатать в специализированный сосуд, чтобы она не утратила она впитавшуюся в неё силу.

Процесс: Смешать костную муку с соком алоэ, залить кипятком и настоять ровно пятнадцать минут. Остудить до комнатой температуры и добавить воду из горных рек в соотношении один к десяти.

Применение: Расковырять или найти уже существующую рану на теле заражённого, вылить раствор внутрь и уложить лицом к земле на север ровно на тридцать минут. После очищения тела можно хоронить без последствий.

— И всё? — спросил я, размышляя вслух. — Думал будет намного сложнее.

Вот только если первые два ингредиента нулевого ранга, то вот воду ещё было нужно найти. Получается, абы какая не подходила, нужна была особоая. У меня не было личного доступа к мечу мастера Чэна, но вот его разрешение на потрошение ресурсов Академии, всё ещё в силе. Правда для этого придётся вернуться на Вьюге обратно и потенциально наткнуться на мастера Ши. Разберёмся.

Я закрыл Кодекс, подошёл к двери и постучал. Засовы лязгнули и Лан выпустила меня наружу.

— Ну что? — Спросила она, едва я вышел. — Нашёл что-нибудь?

— Нашёл, — ответил я, — Я сварю очищающий эликсир. Его надо будет залить в раны мертвецов, положить лицом на землю на север и оставить на полчаса. Потом можно смело хоронить.

— Эликсир очищения? — Задумчиво почесал шершавый подбородок Вэй. — Не слышал о таком, но раз Лан говорит, что ты талант, значит доверюсь твоим словам. Что тебе нужно?

— Сок алоэ, сколько есть и костная мука горной крысы, тоже желательно побольше.

Вэй закивал.

— Алоэ у меня столько, хоть мойся в нём, а вот муки нет, но думаю это не будет проблемой. Крысы живут в норах вон на той сопке — Указал он пальцем на запад.

— Я займусь этим. — сказал Лан.

— Вот и славно, а я тогда метнусь за последним. Нужна вода из горного источника скал, думаю в Академии её навалом.

— Ты собираешься вернуться? — Встревоженно спросила девушка.

Я запрыгнул на Вьюгу и ощутил, что он успокоился, чувствуя на себе владельца.

— Не переживай, Лан. Я пообещал тебе, что помогу, значит помогу. Так что вместо переживаний, лучше как можно быстрее раздобудь мне костную муку. Как только очистим трупы и выиграем время, я займусь поиском источника истинной заразы.

— Спасибо, Ян, — Улыбнулась девушка, — я знала, что могу на тебя рассчитывать.

— Рано ещё благодаришь, нам предстоит много работы.

С этими словами я подстегнул Вьюгу, бросил задумчивый взгляд на амбар и поскакал в сторону города.