С Лан мы ехали уже несколько часов, после того, как она внезапно объявилась, прося меня о помощи.

Оказавшись за воротами Академии, я надеялся, что ветер, скорость и свобода прогонят из головы всю дневную дрянь, но к сожалению, этого не случилось. Вместо этого копыта Вьюги вывели нас на дорогу, ведущую на юго-восток, и пейзаж начал меняться. Мне ещё не приходилось выбираться так далеко за город, за исключением, конечно, полётов с мастерами, и признаться, я понятия не имел, чего стоило ожидать. На все мои вопросы Лан вежливо отмалчивалась и обещала всё рассказать, как только прибудем на её ферму. Какое-то время я пытался всё же вывести её на разговор, но девушка всё больше закрывалась в себе и старалась даже не шевелиться. Она сидела сзади, обхватил меня за пояс, молчала, но слишком часто дышала, что выдавало в ней тревогу.

— Сколько ещё? — Спросил я, когда мы достигли кромки леса.

— Час, — ответила она наконец, — но дальше придётся идти пешком, Вьюга нас не повезёт.

Я опустил голову и заметил, как оранжевые зрачки скакуна расширились, а сам он внезапно забил копытом, словно опасался идти дальше. Пришлось слезать со скакуна и повести его за поводья.

— Откуда ты знала, что Вьюга дальше не повезёт?

Лан, чьё лицо впервые за долгое время вновь скрылось под капюшоном, присела на одно колено и провела пальцами по земле. Сухая, я бы даже сказал выжженная, будто из неё насильно вытянули все соки и минералы. Сразу вспомнился недавний урок мастера по кругу У-Син, где Дерево подавляет Землю. Вокруг не то чтобы было много дубов, приходилось видеть мне и более густые леса, но кромка начиналась именно с этого. С мёртвой земли, что не предвещало ничего хорошего.

— А ты воспользуйся чувствами, Ян, — проговорила девушка, не поднимая головы, — Прислушайся к ним, что они тебе говорят?

Я закрыл глаза и воспользовался тем же способом, что и при поиске духовного растения. После прорыва на две ступеньки во время тренировки с Ши я практически оказался вплотную к раскрытию меридианов и переходу на новую стадию, поэтому ощущал окружение немного лучше. Ци здесь явно отличалась от той, что протекала скажем у живой реки или в зданиях Академии.

Она казалась тягучей и вязкой, сквозь которую буквально приходилось продираться чуть ли не голыми руками. В груди всё сжалось, будто на неё положили чугунную наковальню, от чего становилось тяжело дышать. Я глубоко вдохнул воздух, ощущая давление и почувствовал горько-металлический привкус на языке.

— Что это? — Спросил я Лан, кладя ей ладонь на плечо — Я раньше никогда такого не чувствовал.

Вот только это было не совсем так.

В процессе сканирования, я в иногда всё же натыкался на знакомые чувства. Они то тут, то там были разбросаны в виде сгустков тёмной и холодной энергии, от которой видимо и шарахался Вьюга. Он фыркал, нервничал, прядал ушами и бил копытом, периодически отступая назад, на что мне приходилось сжимать поводья и не дать ему броситься в бегство.

Янлона мало что может напугать, это знал любой начинающий наездник, ознакомившийся с теоретической частью. С возрастом, конечно, они становились всё более бесстрашные, но даже будучи подростками, коим и являлся Вьюга, их не так легко было напугать.

— Он чувствует, — сказала Лан, поднимаясь на ноги и вытирая пыль с кончиков пальцев. — Ты ведь тоже чувствуешь?

— Возможно, — ответил я, потянув за собой скакуна, — Вот только что я должен чувствовать?

Лан обернулась и на мгновение приподняла капюшон, посмотрев на меня большими карими глазами.

— Тьму, которая здесь живёт.

Тьма… то-то мне это показалось знакомым. Я не ощущал присутствия тёмных культиваторов, не мог почувствовать засилье каких-то потусторонних сил, но чётко отдавал себе отчёт в одном. Лан была права. Здесь явно что-то происходило, и она об этом знала больше, чем казалось на первый взгляд.

— Пойдём, до моей фермы осталось меньше часа пути. Лучше здесь не задерживаться.

Я почесал морду Вьюге, успокоил его как мог и даже предложил яблоко, но зверь попросту отказался, качнув головой. Фыркнул и побрёл за мной, периодически сопротивляясь.

Шли мы около часа. Лес постепенно становился гуще и темнее, а солнце, пробивавшееся сквозь кроны, отбрасывало неровный свет, проникая внутрь чащи болезненными жёлтыми бликами. Земля под ногами становилась всё суше. Вьюга часто упирался, низко рычал, словно предупреждал об опасности и нехотя шёл за мной.

В какой-то момент заметил, что деревья стали реже. Вместо них появились колючие кусты с чёрными ягодами в белую крапинку, которые не был мне известны. Я ожидал, что вот-вот завибрирует браслет Кодекса, но он предательски молчал, не реагируя на появление нового вида растения.

— Не трогай. — сказала Лан, когда я хотел протянуть руку. — Это трупоеды. Корни уходят в землю на два метра и высасывают всё, что осталось от тел.

Я одёрнул руку.

— Человеческих?

Лан пожала плечами.

— Человеческих, звериных, каких угодно. Всё, до чего оно может дотянуть свои корни, всё идёт на питание и культивацию этих ягод. Я слышала, что некоторые практики её используют для создания пилюль восстановления ци, но сама никогда не пробовала.

— Значит ты тоже практик. — Спросил то, что и так знал, ощущая, как вокруг неё клубится энергия.

Лан кивнула.

— Начальная стадия развития меридианов. Я открыла их около года назад.

Значит она на втором этапе, если верить системе градации Кодекса. Получается Лан не так уж и далека от меня, вот только мне так и не пришлось видеть, на что она была способна. Тогда, в постоялом дворе, когда девушка вела спор насчёт своих свиней, казалось, что крестьяне вот-вот над ней надругаются, а она болталась в их руках, как тряпичная кукла. На этой стадии она была способна убить их всех за долю мгновения, буквально скатав в мясные шарики.

Притворялась? Специально хотела, чтобы я за неё заступился? Если и так, то Лан выдавала себя не за ту, коей являлась на самом деле и ещё тогда имела на меня планы, но тогда почему сейчас? Почему ей понадобилось столько времени, чтобы попросить меня о помощи? С другой стороны, может она и не собиралась, и фактически могла справиться сама?

Как бы то ни было, не стоит сводить с неё глаз и присматривать с особым рвением.

Какое-то время мы вновь шли молча, а я пытался прислушаться к лесу и услышать хотя бы пение птиц. Стоит ли говорить, что он казался мёртвым. Если бы не способность чувствовать ци, я бы так и решил, сделав вполне справедливые выводы. Вот только лес не был мёртв, он скорее погрузился в глубокую дремоту, а обитавшая в нём жизнь спряталась под вуалью тени в ожидании рассвета.

— И ты здесь живёшь? — Спросил я ещё через несколько минут пути.

— Не здесь, — она кивнула вперёд. — Там.

Лес постепенно расступался и всё чаще стали появляться признаки человека.

— Лан, — произнёс я, потянув за собой Вьюгу. — Что из сказанного тобой ранее было ложью?

Она остановилась, но оборачиваться не стала.

— Как… — ответила девушка и тут же замолчала, — Ты просишь доверить правду человеку, которого знаю от силы несколько недель и с которым однажды делила постель? Это слишком незначительный повод.

Я подошёл и резко одёрнул её за плечо.

— Но я же здесь, а значит несмотря на наше короткое знакомство, всё же отправился с тобой чёрт пойми куда. Так что, либо ты с этого момента начинаешь рассказывать всё как есть, либо я разворачиваюсь и вместе с Вьюгой возвращаюсь обратно. Напоминаю, что это именно ты попросила меня о помощи, а не я сам вызывался пойти непонятно куда.

Лан замолчала, признавая мои аргументы. Шелест листьев, послышавшийся после легкого ветерка, принёсшего с собой запах сырости леса стал мне ответом. Она молчала, опустив голову, которую всё ещё скрывала под капюшоном, а затем подняла взгляд.

— Лучше я тебе всё покажу.

Когда мы достигли кромки леса, оставляя за собой густой лес, то вышли к ферме. Она стояла на небольшом холме, окружённая чахлым частоколом из почерневших бревен. Лан никогда не рассказывала о состоянии хозяйства после смерти её отца, вот только я уже не был уверен, а существовал ли он когда-либо. Точнее отец у неё точно был, а вот принадлежала ли эта ферма ему, вызывало у меня подозрения.

Забор покосился, в некоторых местах выпали брёвна, оставляя рваные проёмы, очень похожие на выбитые зубы. Калитка держалась исключительно на честном слове, а если быть точнее, на одной петле, так что Лан пришлось приподнять её, чтобы открыть. Внутри двора земля была рыхлой, словно её постоянно рыли носом свиньи, а после чего обильно поливали водой.

В центре фермы находился дом. Одноэтажный, с низкой крышей, на которой бесконтрольно проросла трава. Стены были кое-где обмазаны глиной, а маленькие окна, с мутными стёклами, затянуты паутиной.

Лан махнула мне рукой, и я повёл за собой Вьюгу. Мы обошли дом, где находился загон с теми самыми прославленными свиньями, о которых я уже был наслышан, до сих пор не понимая, зачем они девушке и какого чёрта она с ними возится. Потому что это очень странное занятие для практика такого высокого уровня, который уже должен забыть, что такое медь или даже серебро, и оперировать совсем другими суммами. Её объяснения про деньги выглядели откровенно бредово.

Свиней было много, около двух десятков. Они копошились в грязи, тесно прижавшись к друг другу и заметно чавкали. Рыла их были опущены к земле, где они пережёвывали что-то, чего я не мог нормально разглядеть.

А вот самих животных видел отчётливо.

Они были неестественно огромными. Быть может это отличительные особенности местной породы, о которой мне попросту не было известно, но твари показались мне надутыми газами пузырями. Их бока раздулись, как перезревшие тыквы, а кожа натянулась, обнажая красноватые раны под сбитой в клочья шерстью.

Глаза свиней были мутными, я бы сказал даже белыми с красными прожилками. Они просто смотрели в одну точку, когда поднимали головы и продолжали жевать. Пахло от них не просто навозом и грязью, а чем-то приторным с нотками переваренной плоти.

Одна из свиней, самая крупная, лежала на боку и тяжело дышала. Я заметил, как под кожей брюха медленно двигались кишечные массы. Животное не вставало, только изредка взвизгивало тонким, надрывистым голосом. Рядом, в нескольких шагах, другая свинья замерла, глядя в пустоту, как вдруг её ноги подкосились. Она рухнула на землю, дёрнулась несколько раз и затихла, отдав богу душу без мучений и криков.

— Твою мать… — медленно протянул я, стараясь не морщится от запаха, — Лан, они умирают.

Когда обернулся, девушки со мной рядом не было. Она буквально испарилась в невидимой дымке, оставив меня и Вьюгу наедине. Я огляделся по сторонам и заметил, как стоявший за спиной янлон покрылся крупной дрожью. Его оранжевые глаза были расширены, ноздри раздувались, а из пасти вырывалось низкое, горловое рычание. Я гладил его по шее, чувствуя, как чешуя вибрирует под пальцами, и говорил тихо, успокаивающе, хоть и сам не мог скрыть тревоги.

— Тише, тише, я более чем уверен, что Лан была с нами. По всей видимости не заметили, как она отошла.

Через несколько секунд она действительно вернулась. В руках девушка несла ведро чистой воды, казавшейся кристально чистой, на фоне всей этой серости. Она поставила его перед Вьюгой и молча кивнула. Янлон осторожно понюхал, замер, а затем жадно припал к воде.

— Я сама её пью, — сказала Лан, заметив мой взгляд, — Она чистая, из источника за холмом. Там пока ещё не всё умерло.

Я смотрел, как Вьюга пьёт, как вода стекает по его чешуйчатой драконьей морде, капая на землю, и не знал, что спросить первым.

— Здесь есть дом, — Лан кивнул в сторону покосившегося здания, — Можно зайти внутрь, если хочешь, и там поговорить.

Пришлось привязать скакуна к калитке, которые он смог бы вырвать с корнем, появись у него такое желание и достал яблоко из мешка. Вьюга жевал неохотно, не отрывая взгляда от дома, а я устроился вместе с Лан на покосившемся крыльце. В сам дом по какой-то причине заходить внутрь, мне не хотелось.

— Что здесь происходит, Лан? — спросил я, серьёзным тоном.

Первое время она молчала, будто пыталась подобрать слова и думала с чего лучше начать, а затем глубоко вздохнула и начала говорить.

— У меня не было другого выбора. Всё началось около года назад, когда по заказу Академии меня отправили сопровождать группу травников. Лёгкая прогулка, Д ранг, ничего сложного. Всё прошло, как и десятки раз до этого, вот только на обратном пути мы наткнулись на одну деревню недалеко отсюда. Местные приютили нас, накормили, сказали, что всегда рады членам Академии и вели себя вполне дружелюбно.

— Значит это не твоя ферма, — произнёс я, кивая на загон за домом, — и история с отцом выдуманная?

Лан кивнула.

— Прежде чем начнёшь обвинять меня во лжи, подумай сначала как следует. То, что я тебе сейчас расскажу, потенциально может стоить мне жизни, так что не удивляйся, что не стала изливать душу перед незнакомцем в таверне на тракте. — Она замолчала, меняя возмущенный тон, на более покорный и добавила, — Мне и правда нужна твоя помощь, в этом, я тебе не врала.

— Это уже я буду решать, Лан, — бросил в ответ, поглядывая на Вьюгу, — но продолжай, я тебя слушаю.

Она вновь кивнула.

— В тот день мы вернулись в Академию, сдали травы и на некоторое время я забыла об этой деревне. Через несколько дней, встретила сына мельника на базаре Чёрного Дракона и заметила, что он вёл себя странно. Парнишка меня даже не узнал, хотя мы втроём устроились на ночлег на мешках в мельнице. Он всю ночь таскал мне воду и угощения, пытаясь подмазаться. Тогда ещё подумала, влюбился что ли, а он смотрел на меня пустыми глазами и ничего не помнил.

Я внимательно слушал и поймал себя на мысли, что никогда ещё не видел её такой. Веселая, счастливая, кокетливая и откровенно сексуальная девушка с фестиваля, сейчас выглядела совсем другой, она побледнела и казалось ей было противно от собственных слов. На мгновение даже хотел остановить, но решил дослушать до конца, раз уж мне пришлось участвовать во всей этой затее.

— Как ты, наверное, и сам догадался, через пару дней я вернулась в ту деревню, но уже не в составе отряда, а сама. Тайно. Хотела узнать, всё ли у них в порядке, ведь в конце концов, эти люди нас приютили и накормили.

Вдруг Лан подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты когда-нибудь видел, как живут люди, у которых внутри что-то сломалось? Не тело, нет, с телом всё в порядке — а душа. Они встают утром, идут на работу, сажают рис, пасут скот, чинят крыши и так далее… Вот только делают они это как… как куклы. Одни и те же движения, одни и те же фразы: «Доброе утро», «как дела», «не видали мою корову?». Они улыбаются, но улыбки не доходят до глаз, а в голосе нет привычной жизни.

В принципе я даже немного понимал её, потому что в моей старой жизни, практически во всех странах это бы назвали обычной рабочей неделей какого-нибудь офисного планктона. Да, впрочем, и моей тоже. Встаешь утром в понедельник, смотришь на себя в зеркало, попутно обдумывая жизненные решения, заряжаешься двумя кружками кофе и приходишь в себя уже в пятницу вечером. Обычно пьяным до зелёных соплей, в каком-нибудь прокуренном баре.

Вместо этого, я молча покачал головой и позволил Лан продолжить. Она вздохнула и провела ладонью по лицу.

— Сначала я думала, что они просто устали. В конце концов деревня же, большинство людей просто крестьяне. Или может завелась болезнь какая, которая поражает разум. — она чуть помолчала, а затем выпалила, словно решившись. — Но потом случилось убийство. Первое.

— Первое? — Спросил я, ожидая, когда до этого дойдёт.

— Мужик зарубил соседа топором. Ни с того ни с сего. Просто встал, взял топор, зарубил, а затем молча сел на крыльцо и стал ждать. Я прибежала на крики, а так сидел рядом с телом и с пустым взглядом смотрел перед собой.

— А тело?

— Тело начало разлагаться через час. Поверь мне, я за свою карьеру бойца Академии насмотрелась на всякое. Пришлось, как убивать, так и хоронить, но ещё ни разу не видела, чтобы тело разлагалось так быстро. На коже появились чёрные пятна, похожие на копоть, а изо рта потекла странная маслянистая жидкость.

Вдруг Лан замолчала и прикусила губу.

— Сначала таких хоронили. Выкапывали могилы за кладбищем, опускали тела в землю и читали молитвы. Вот только через пару дней земля высыхала и становилась чёрной. Деревья, которые росли рядом, сбрасывали листву и больше не распускались.

— Тогда они начали сжигать, — продолжил я, догадавшись о следующем шаге.

Лан кивнула.

— Значит ты понимаешь к чему я веду. Ветер разносил пепел, но начал сохнуть лес и тогда я вспоминала про свиней. Они едят всё, любую падаль, любую гниль. Их желудок переваривает даже то, что убивает землю и травы.

— И свиньи выжили?

— Не просто выжили, — Лан усмехнулась горько, — Они стали огромными. Их бока раздулись… впрочем, ты и сам всё видел, но они живут. И пока живут — зараза не распространяется. Уже почти год.

— Ну как живут. — Кивнул я на труп животного, которого уже пожирали голодные сородичи, — И ты занимаешься этим уже год? Кому вообще принадлежала эта ферма?

Лан ответила неохотно.

— Одному хорошему человеку, пока его не убили, переехав телегой. Видишь ли, как ты сам уже догадался, одним случаем не обошлось. Жители продолжают убивать друг друга и вроде бы ладно, пускай, что в этом нового? Вот только мёртвые тела, сразу начинают гнить и отправлять всё в округе. В том числе и живых людей.

— Но почему? — Спросил я, подводя к очевидному, — Почему ты не обратилась в Академию? Почему не настояла и не доложила магистрам? Уж они-то взяли какую-нибудь выжимку из задницы дракона и вылечили бы недуг, не моргнув взглядом.

Лан резко подняла голову и схватила меня за руку так сильно, что впервые ощутил её силу практика.

— Я знаю… точнее, догадываюсь, что ты можешь так поступить, но прежде чем примешь решение… — она сделала длинную паузу, не отрывая от меня глаз, — позволь мне тебе всё показать, а затем, если захочешь доложить магистру Чэну — не стану тебя останавливать.