Личная магия

Что-то я совсем забросил магию… Как избавился от своего неснимаемого медного браслета с большой буквой М посередине — маг, так про неё и не вспоминал. То одно, то другое, а про магию-то и забыл. А между тем магия в этом мире была особой ценностью — маги не болели, жили до 150 лет и много чего могли — лечить, нападать и отбиваться от врагов магическим оружием, развлекать, перносить носить тяжести и т. д.

Вот и сторожили чужую магию «платиновые и дважды платиновые» маги секретного лефа всеми возможными способами и в полной мере используя административный ресурс — закон «О магии и магах», браслеты на руках, великокняжеский Магический Двор в Мане с отделениями в каждой окуме, анти-магические сети и др.

Очевидно они боялись конкуренции. А вдруг кто-то из «золотых» магов тоже наберёт «платиновый» ценз? И что? А тогда с ним придётся делиться. Ну не драться же с ним, вдруг убьёт, а-ха-ха⁈ А делиться им было чем. Каждый «платиновый» маг был богат по-настоящему, не меньше владетельных князей — деньги, доли в делах, дворцы, кареты, земельные наделы, гаремы и пр. Ума не приложу, зачем им столько? В отличие от остальных магов, семей они не заводили и детям наследства не оставляли за неимением у них детей как таковых.

Но ведь если разобраться, «платиновые» маги тоже были людьми. Да, с запредельными способностями накопления, преобразования и испускания энергии. Но если они все были такие, как уже известный мне «платиновый» маг — макер Ган Глоо, то бороться с ними было можно. И даже их побеждать! И побеждать их нужно было совсем не магией, в которой им не было равных.

«Ишь, этот Ган Глоо, гусь какой, убить меня хотел, анализировал он меня, понимаешь, при чужих людях. А вот я его тоже сейчас проанализирую!» — подумал я.

Сравнительный анализ змеиной и человеческой магии

Итак:

Про накопление, трансформацию и испускание энергии «платиновыми» магами, я уже говорил. Да, они могли… как никто. И в бою «один-на-один» с ними лучше не встречаться… без реактивного танкового гранатомёта.

Но при этом:

Для них магия фетиш! Кроме неё они ничего не знали, не умели и ни во что не верили. Кроме Того, кто Имя, разумеется, который им и даровал такие большие магические способности при рождении. А зря не верили! Так например мне уже сейчас были доступны другие, не магические, но не менее эффективные и недоступные для «платиновых» и вообще магов — сверхспособности, и убедительные аргументы хоть для кого, а именно:

— Действующий двухсторонний портал в земной мир. Теперь вон на складе моего фургона-конфекциона даже Кока-Кола имелась. Однако за неимением холодильника она тёплая, приходилось её магией охлаждать.

— Уменье видеть, прогонять и уничтожать жителей «Тонкого мира» — энергетических тварей и упырей.

— Любые суммы денег. Ну почти любые.

— Современное огнестрельное оружие земного мира, да ещё какое.

— Умение как кобра — залезать в любую щель, убивать — плевком и укусом, слышать мысли людей и внушать им свои, просить любую помощь у местных змей.

— Возможность пользоваться змеиной почтой «Уши-в-Уши»

— С помощью змей шпионить где и за кем угодно. С их же помощью — убивать.

— Как сверхспособность — применять знания и жизненный опыт профессора Архипова. И это мой особо ценный ресурс, дороже магии, я уже понял!

И попробуй-ка теперь выкупи нас за два медных герра!

Почувствуйте разницу

Но действительно, а что же у меня сейчас с уровнем моих магических способностей? Они же никуда не делись и росли себе помаленечку. А маленечко, это каких и сколько? Приборов у меня не было и не предвиделось. Не идти же за ними к инспектору Магического Двора, будь он неладен. Значит буду замерять самостоятельно свои магические способности народными, дедовскими способами… А их есть у меня, родные-маги давно ещё подсказали.

Мой хороший знакомый профессор Мышкис с мехмата МГУ говорил, что «маленько» и «несколько», это ближе к семи, чем к трём. При этом он рисовал кривую Гаусса и доказывал это с удивительным изяществом. А ещё он придумывал и изрекал «короткие истины». Например, «Высшая математика, это математика как цель, а прикладная математика, это математика как средство!» или «Москва, это столица России, а Санкт-Петербург, это столица Российской империи, хоть и бывшей». Как говорится почувствуйте разницу!

Поворот направо

Так или примерно так я рассуждал и разговаривал сам с собою, сидя на облуче фургона рядом с моим возничим Речи. В руках у Речи четыре пары вожжей и он с ними был похож на звонаря с колокольни Храма во Имя. И я сказал ему:

— Давай, Речи, начинай готовится к повороту. Видишь, во-о-он там, справа, грунтовая дорога, а дальше по ней — крыша, и судя по вывеске, это постоялый двор. Нам туда. Вечер уже, всем пора отдыхать.

А по-другому, например, «Давай, Речи, сворачивай вправо!» или «Речи, направо!» я сказать не мог, как бы не хотел. Четвёрка гигантских геррских четырёхрогих буйволов в одной упряжке, это крайне сложный объект управления. Но мой возничий владел этой наукой в совершенстве.

Если, например, нам было необходимо повернуть направо, то всю нашу громадину — фургон и упряжку, сначала нужно было остановить. Причём так, чтобы ноздри передней пары буйволов встали точно за десять метров до центра дороги, на которую нужно свернуть.

Сначала Речи начинал потихонечку притормаживать вожжами буйволов задней пары. Затем переходил на переднюю пару, которая как пёрла, так и пёрла вперёд. Затем опять заднюю. Потихоньку, мелкими тычёчками… пока все четверо четырёхрогих гиганта не встали бы. А если промазать с точкой их остановки, переехать её, всё, считай полдня потеряли бы перепрягая, так как уже было никак не вписаться в поворот. А геррские буйволы задом не ходили!

И только когда буйволы вставали, Речи начинал выполнять сам поворот. Вожжами, тычками, потихонечку. А то и соскакивал с облуча на землю, бегал вокруг упряжки и морковкой выманивал буйволов в нужную сторону. Пинать этих громадин было бесполезно, слишком большие, они тянули морды только к морковке или сахарку. В общем, это было целое представление!

Всё, повернули…

Постоялый двор

Вот сразу мне в этом месте не глянулось… У ворот постоялого двора, под навесом открытой торговой палатки, сидел слепой торговец. Левый глаз у него был закрыт повязкой, а на правом было бельмо. Вообще слепые торговцы здесь обычное дело. Никто не посмел бы обманывать убогого, потом замучаешься отмаливать такой грех. Люди подходили, сами брали товар, сами клалит деньги в чашку, полную монет, оттуда же набирали себе сдачу, говорили торговцу что и за сколько взяли и всё. Такое вот было самообслуживание.

Я не знал чем этот слепой торговец торговал, но думал он так:

«Ай-й, как подтеньтенькало-то, как подтентенькало… Негоцеи сии, чаю, израдившись на базестане в Красной Окуме. До хаты в Ман едут, новый заваль брать, значит с чеканью. Это же сколько они везут-то канареечных? Ай-й, зельно… Сколько же их там, негоцеев этих, в скотовозе, не зрю. Ну выйдут, счетши. Огольца послать, чтобы в лес бёг, за подмором. Человек двадцать пусть от Тесака в ночь позовет, на всех чую канареечных достанет. У негоцеев тоже поди мечики и рондели есть, вдвоём с Рыном нам их не одолеть. А так, гурьбой налезши с пырялками, всех и закесаем».

«Ну, ну… Сами вы здесь скот, как я посмотрю!» — обиделся я.

Хозяин Рын Бонн

Хозяин постоялого двора — Рын Бонн, сама любезность. Ну как же, столичные гости пожаловали. Богатые гости. Не знакомые и не знаменитые. То что надо! А рядом с его постоялым двором — лес. А в лесу — молодцы людоеда Тука «Тесака» в шалашах. По наводке мнимого слепого и Рына они ночами грабили и убивали его постояльцев, уводили в лес буйволов вместе с фургонами и товаром — прикладом.

Трупы они закапывали в лесу, а приклад продавали за недорого. Были в Синей Окуме такие любители дармовщинки — скупщики краденого и награбленного. Но грабили и убивали молодцы Тука «Тесака» не всех подряд, а только богатых и не знаменитых. Чтобы потом их не искали. А их и не искали. Пропали где-то на Сулойке, не было их у нас, вот и весь ответ для родственников. Тем и жили.

Уезжать отсюда, не связываться? Да поздно уже. Буйволы распряжены, заведены в стойла и там проведут время до утра в холе и неге, бесконечно жуя свою жвачку и лакомясь сочной зелёной осокой.

Тогда остаёмся!

И я провёл совещание своей маленькой армии, включая ужиков — они такие же как и все солдаты, благо что без рук и без ног. Но с головой, вернее с двумя. Такими славными и умненькими головками.

И я изложил своей армии всё как есть…

— Это ловушка и нас уже назначили объектом грабежа и убийства. Слепой у ворот — не слепой, а наводчик. Хозяин Рын Бонн — тоже наводчик. Оба из лесной шайки людоеда — Тука «Тесака». И ночью нас придут резать двадцать человек оттуда. С мечами и ножичками. Что будем делать?

Предложения

— Ссвисстнуть гадючек, их здессь по полям нессчётно, и вссех покуссать нассмерть, как ссбредшши, — тут же предложили ужики.

— Ну дайте же мне пострелять вволю по злодеям, ну дайте же! Оптика же у меня, всех перещелкаю, — умолял барич Заи.

— И мне, и мне! Хочу пулемёт опробовать по живым мишеням, — просил Речи.

Я задумался… Да уж, вот такая у меня подобралась армия, ни одного пацифиста. Ну а что я хотел? Такой мир, такие нравы. Или ты или тебя, третьего здесь не дано. И когда ещё это всё здесь будет — человеколюбие, эра милосердия.

И я согласился. Сегодня ночью этот раклянный постоялый двор ждёт забой лесного скота и кровавая баня. Да и заслужено! Жалко что поспать не дадут, ехать же завтра.

Подготовка

Поужинали самостоятельно, без прислуги. Обслуживать нас было некому. Мальчонку-связного, который уже прибежал из леса, мнимого слепого и хозяина Рына без разговоров засунули в погреб, а на его крышку накатили бочку с солёной капустой, нехай посидят. Повезло наводчикам, хоть и не сильно комфортно сидеть в погребе, но останутся живы.

Две лёжки, две огневых позиции, одну — пулемётную, одну — снайперскую, вполне грамотно оборудовали на чердаке перед слуховыми окнами со стороны леса. Для себя я там ничего не оборудовал, как ходил с одним пистолетом, так и ходил. Если что, подстрахую с земли. А ужиков я поставил в наблюдение. Как разбойнички пойдут из леса, чтобы они мне шумнули. Ну это я так, для солидности сказал, что ужиков поставил. Поставишь их… шмыганули в траву и нет их.

Забой лесного скота

Когда ужики всё-таки шумнули, уже начинало светать и я пару-тройку часиков даже успел вздремнуть, поэтому сам забой, можно сказать, благополучно проспал. Да и не было ничего интересного. Сначала немного пощёлкала снайперская винтовка. Потом раздалась длинная пулемётная очередь. И всё. Тишина.

Рядом с постоялым двором со стороны леса лежали тела двадцати молодых мужчин крупной комплекции и весьма характерного вида. Все вооружены тяжелыми двуручными мечами и кинжалами-ронделями. И всё это железо предназначалось нам! Убить и съесть! Да-да, именно съесть, хорошо прожарив наши тушки на вертелах, как баранов.

Но на этот раз, памятуя о своих приключениях в гостинице незабвенного дядюшки Бло, я уже не стал задаваться вопросом, что мне делать с двадцатью трупами лесных разбойников с дырками в голове и других частях тела, а предоставил решить его самостоятельно благополучно выпущенным из погреба мнимому слепому и хозяину постоялого двора Рыну Бонн. Их галиматью про великое чудо и искреннее раскаянье я слушать не стал. Было неинтересно и некогда.

Позавтракали мы в дорогу тоже самостоятельно, так как обслуживать нас на постоялом дворе опять было некому. Хозяин Рын Бонн и мнимый слепой были очень заняты. Они копали могилы для убиенных.

Но пора было собираться. Мы все, кроме ужиков, были злыми и невыспавшимеся. Первая ночь в дороге и так не задалась…

Плохая примета!