Актёры добрались сюда на телеге с рыбаками. Сбежав из театра, они гуляли по городу, но всем хотелось чего-то большего. И вот два старика, усатых и сморщенных, предложили подвезти их до пляжа. Артисты запрыгнули на телегу, по сути – просто доски, уложенные на скрипучие колёса, и покатили на запад. Прочь от Лиссабона.

Дорога петляла по холмам. Справа и слева вниз по склонам сбегали ряды виноградных лоз. Все болтали и смеялись, а Буратино вертел деревянной головой, показывая, что ничего страшного с ним не случилось. И что сейчас всё отлично держится, но, если нужно, он ещё раз может повторить этот трюк. Но Мальвина умоляла его больше так не делать. Старики слушали их молча и лишь кивали или ухмылялись, наблюдая, как Артемон играет с собаками, а те всё время пытаются лизнуть его то в ухо, то в нос.

Пару раз они проехали мимо сосен, и тогда всех накрывала ажурная тень, как будто на солнце набрасывали салфетку с прорезанными узорами. Но вот дорога в очередной раз свернула – и перед ними открылся океан. Бирюзовые волны поднимались и рушились, разбрасывая бриллиантовые брызги. Воздух, плотный и влажный, звенел от криков чаек и дрожал от гула, с каким вода билась о берег.

Рыбакам нужно было ехать дальше. Артисты спрыгнули с телеги и с радостными воплями побежали вниз, к воде. Арлекин ухитрился разуться прямо на ходу и забежал голыми ногами в пенистую волну.

– Оу-у-у! Холодная! – завопил он. И сделал сальто назад, выпрыгивая обратно на берег. – Я лучше просто на солнце поваляюсь, – заявил он и плюхнулся на песок, раскинув руки и ноги, словно морская звезда.

Мальвина тоже разулась и, подобрав платье, побежала вдоль кромки воды, не заходя в неё и каждый раз с хохотом отпрыгивая, когда волна пыталась дотянуться до её ног шипящей пеной. Пьеро молча шёл следом. Сейчас его лицо, покрытое слоем белого грима, вовсе не казалось грустным. Он даже как будто бы улыбался.

После очередной волны в мокром песке что-то блеснуло.

Пьеро наклонился: бутылочное стекло. Уже скорее камешек, бордово-красный, обточенный морем в форме сердечка.

– Что там у тебя? – подбежала к нему Мальвина.

– Вот, – Пьеро разжал ладонь. – Возьми, – он замялся. – Пригодится для какого-нибудь украшения или чего-то такого.

– Да, наверное, – девочка растерялась. Взяла стёклышко, уже сухое и тёплое. Сжала в пальцах.

– А знаешь, – вдруг улыбнулась Мальвина. – У меня для тебя тоже кое-что есть, – она заглянула в свою сумочку. – В Лиссабоне, оказывается, так много портовых лавочек со всякой всячиной, а в этих лавочках столько милых хозяек, которым нужны хорошие причёски. И, в общем… И, в общем, – вот.

Она протянула ему блокнот в мягкой чёрной обложке. Сзади на обложке был специальный шнурок, чтобы блокнот случайно не раскрылся. А сбоку – небольшая кожаная петелька.

– Чтобы всегда всё было под рукой, – улыбнулась Мальвина и вставила в эту петельку серебристый карандаш.

Артемон увидел на песке плавник – деревяшку, которая когда-то была частью корабля, а может, просто веткой, упавшей в море. Волны обтесали её, а солнце высушило. И вот теперь Артемон кидал эту деревяшку в набегавшие волны. А собаки наперегонки прыгали за ней, отыскивали в воде, тащили обратно Артемону и скакали возле него, тявкая и поскуливая, требуя бросать ещё и ещё.

Буратино тоже немного побегал с пуделями. Это было так весело: хватать палку на лету, тут же бросать её обратно и наблюдать, как Мартин и Симон непонимающе вертят головами и никак не сообразят, куда же им бежать.

А потом Буратино подошёл к Арлекину и развалился рядом с ним на песке. Они лежали и молчали. И в этом молчании было больше слов, чем во всех их спектаклях. Буратино смотрел, как блестит золотая вышивка на куртке его друга. Но думал совсем о другом. Уже завтра у них начнутся репетиции. А потом они поедут в новые города. Париж. Москва. Зрители увидят представление «Бу» – удивительную историю деревянного человечка, который становится мировой звездой. И его деревянность – это вовсе не преграда, которая делает его одиноким. Наоборот, именно благодаря ей он становится важной частью театральной труппы. И частью больших приключений. В конце концов, именно благодаря его деревянной голове удалось спасти «Сердце Португалии»!

Буратино улыбнулся. Да. Впереди у них очень долгие и увлекательные гастроли. И там они заработают так много золотых монет, что он сможет купить сразу сто самых замечательных курток и вернуться с ними к папе Карло. А тот будет очень рад и станет смеяться и обнимать своего любимого сына. И снова они будут жить в уютной каморке…

Буратино смотрел в высокое синее небо. Над его головой пролетали пушистые облака, огромные и не очень. Он разглядывал их и представлял куртки, которые привезёт папе. Интересно, будет ли среди них какая-нибудь, которая похожа на облако? Он старательно всматривался, но ничего такого не находил. Облака смыкались и разделялись. Превращались то в могучих быков, то в королевскую корону. В русалку, в смешную шапку испанского гвардейца. А вон то, самое дальнее, было похоже на слона. Точно такого же, какой вышит на разноцветной куртке Арлекина.