Кори дует в свисток.

— ВРЕМЯ ВЫШЛО! ПОБЕДИЛА КОМАНДА СИНИХ!

Дети взрываются криками радости и возмущёнными воплями, но сегодня никто не плачет — это уже прогресс. Кори поправляет бейсболку, щурясь от яркого зелёного и синего цвета жаркого летнего дня.

— Я почти сделал скор! — говорит Майло Пак, прижимая к груди детский футбольный мяч.

— Это называется «забил тачдаун», Майло.

— Не будь плохим проигравшим, — говорит Дженни Тонеппи, показывая язык.

Лицо Майло краснеет, но прежде чем он успевает что-то сказать, Кори один раз дует в свисток, заставляя Дженни подпрыгнуть.

— Какое самое важное качество у победителя? — спрашивает Кори.

Дженни краснеет.

— Скромность.

— Я думаю, ты имеешь в виду смирение. Но, эй, кроме этого, ты хорошо поработала на этой неделе. Ты будущий квотербек.

Дженни забывает о смущении и ахает.

— Правда? — Затем она срывается с места, направляясь к кому-то за спиной Кори. — Ты слышал, пап? Я будущий квотербек!

Мистер Тонеппи хлопает Кори по плечу, пока Дженни вцепилась в его ноги.

— Ты отлично справляешься с этими детьми.

Кори улыбается. Рядом с ним игроки раскладывают сетчатые майки по кучкам, разделённым по цвету.

— Они изначально хорошие дети. Поэтому легко.

— Все надеются, что однажды ты будешь тренировать школьную команду, — говорит мистер Тонеппи. — Не то чтобы у тебя будет много времени, когда вы с кузиной возьмёте в свои руки семейный бизнес.

Кори прилагает усилия, чтобы сохранить улыбку на лице. Эти замечания не должны его беспокоить. Он всегда знал, что останется в Айдлвуде и будет работать в компании своей семьи, но раздражает, когда другие люди указывают на это. Они всегда говорят это так, будто это секрет, будто Кори доверился им, хотя все в Айдлвуде уже знают.

Любой другой на месте Кори был бы более чем счастлив. У него уже есть высокооплачиваемая работа после колледжа — должность вице-президента в «Баррион Отопление и Охлаждение», где работают более половины жителей Айдлвуда. Он будет работать со своим кузеном Джулианом, который станет генеральным директором.

Кори тоже будет счастлив. Когда-нибудь.

Мистер Тонеппи поднимает дочь.

— Передай привет своему отцу, хорошо? Я давно не видел его в офисе.

— Обязательно.

— И тебе стоит подать на Де Лука в суд за этот фингал, — говорит мистер Тонеппи, смеясь, пока несёт Дженни к парковке.

В Айдлвуде новости распространяются быстро.

Когда все дети разошлись с родителями, Кори перекидывает спортивную сумку через плечо. На парковке урчит грузовик King Ranch. Дилан опирается на руль, наблюдая за тем, как он идёт.

Лёгкость, которую Кори чувствовал, тренируя детей, исчезает. Он дёргает воротник футболки, когда солнце становится жарче, чем минуту назад.

Успокойся. Это твоя девушка уже три года. Будь собой.

Но он не может. Лёгкость, которая была в их отношениях в начале, исчезла, и когда он с Дилан, Кори чувствует себя косноязычным и неуверенным в том, как двигаться, как прикасаться к ней, как даже смотреть на неё. Каждый раз, когда он с ней, его мозг просчитывает всё, что может пойти не так. Если Кори спросит о её дне, она может обвинить его в том, что ему всё равно. Если он скажет, что хотел бы навестить семью Дилан, она напомнит ему, что он никогда не позволяет ей приходить к нему, что она едва знает его отца даже после нескольких лет отношений.

Лучше молчать. Это трудный период в их отношениях, но он не будет длиться вечно.

— Привет, — говорит Кори, садясь на пассажирское сиденье.

Дилан долго смотрит на него. Он бросает на неё взгляд с улыбкой, затем достаёт телефон.

Дилан вздыхает и включает передачу.

Они едут к школе в тишине. Она паркуется у лесополосы за зданием, и они забираются на заднее сиденье, целуясь и снимая одежду без лишних слов.

Кори теряется в этом.

Когда они заканчивают, Дилан падает на него сверху и целует его влажным поцелуем.

— Ты такой горячий, — говорит она ему в губы.

Кори проводит рукой по её спине.

— Может, включим кондиционер?

— Дай мне секунду прийти в себя. — Она садится и собирает волосы в пучок на макушке. — Почему мы не можем делать это у тебя?

Снова этот комок в животе Кори, паника, когда он пытается найти нужное оправдание. Раньше Дилан никогда не спрашивала о поместье Мередит, где сейчас живут семь членов семьи Кори, плюс их телохранитель Уоррен. Дилан приходит туда только раз в год, на ежегодный благотворительный бал Баррионов. Раньше она понимала, что дом семьи Кори не открыт для всех, что Баррионам нужно пространство, чтобы спрятаться от мира. Но в последнее время этого стало недостаточно.

Не то чтобы Кори мог её винить. Любой нормальный парень постоянно приводил бы свою девушку домой. Но поместье Мередит — единственное место, где Кори не нужно притворяться, что Проклятия не существует.

Дилан закатывает глаза, что значит, он слишком долго придумывал ответ. Она отстраняется и начинает одеваться, а Кори следует за ней, обхватывая её за плечи.

— Ты знаешь, что моя семья любит держаться особняком, но это не против тебя. Они тебя любят. Они просто замкнутые после всего.

Достаточно членов семьи Кори умерло, чтобы Дилан обычно не спорила с этим. Но сегодня её челюсть дёргается в сторону.

— Да, конечно. Они меня любят.

Кори напрягается, но Дилан уже забирается на переднее сиденье. Он мог бы сказать ей, что любит её, миллион раз — и говорил, — но она всегда хочет каких-то доказательств, которые Кори не может дать. Он никогда не был любителем грандиозных жестов или длинных слащавых подписей в соцсетях, что она предпочитает. Но он заботится о ней по-своему, и этого должно быть достаточно.

Они едут в кинотеатр, где должны посмотреть очередной фильм из бесконечной серии супергеройских картин. Когда до места остаётся несколько минут, Дилан говорит:

— Наверное, мне стоит отвезти тебя домой.

Плечи Кори напрягаются. Чувствуется, что они мчатся к ссоре, что она уже неизбежна. Он прочищает горло и пытается снять напряжение.

— Хочешь посмотреть что-то другое? Мы можем обменять билеты.

Дилан не отвечает. Она хочет, чтобы он боролся сильнее. Чтобы убедил её, что он хочет провести с ней время. Но усталость берёт своё, и Кори откидывается на сиденье.

— Как хочешь, Дилан.

— Ага, — говорит она.

И затем она разворачивается прямо перед встречной машиной.

Кори выкрикивает что-то нечленораздельное даже для самого себя. Он тянется к рулю, но прежде чем успевает схватить его, инерция бросает его в окно. Шины грузовика визжат об асфальт, когда они мчатся по Мэйн-стрит. Позади них другой водитель давит на клаксон.

Кори бьёт ладонью по приборной панели.

— Какого чёрта, Дилан?

Дилан усмехается.

— Да ладно. Это был адреналин, признай.

— Ты только что… — Кори прилагает все усилия, чтобы не выйти из себя. Он хватается за ручку на потолке грузовика и трёт виски. — Ты не можешь быть такой всё время.

Улыбка Дилан исчезает.

— Какой?

— Слушай, я хочу проводить с тобой время, хорошо? Я хочу пойти в кино.

— Нет, не хочешь. Я просто ещё одна галочка в твоём продуктивном, самовлюблённом дне.

— Это неправда. Я тебя люблю.

Она нажимает на тормоз и съезжает на обочину прямо перед мэрией Айдлвуда, одноэтажным кирпичным зданием, которое выглядит из семидесятых.

— Скажи это снова, — говорит она.

Кори заставляет себя посмотреть на Дилан. Её карие глаза блестят от слёз.

— Что сказать?

— Скажи, что любишь меня. И смотри на меня, когда говоришь.

Руки Кори сжимаются в кулаки, но он делает это. Он смотрит ей в глаза и говорит:

— Я тебя люблю.

Слова звучат пусто, и ему хочется открыть дверь и бежать.

Кори годами оттачивал способность быть хорошим парнем, потому что это единственный способ иметь стабильные отношения, которые не закончатся трагедией. Проклятие забрало его маму десять лет назад, и Кори не позволит ему забрать никого ещё.

Но это не значит, что он не может быть в отношениях. Множество людей живут вместе, не любя друг друга, и у них всё получается. Пока Кори хорошо относится к Дилан, всё в порядке. Они ходят на вечеринки и костры в её семье. Они держатся за руки в школьном коридоре.

И Дилан держит других девушек подальше от него. Девушек, которых Кори мог бы полюбить, если бы позволил себе.

Никто за пределами семьи Баррионов не знает настоящую причину, почему Кори с Дилан. Это жестоко, но так Кори никогда не повторит ошибок своего отца. Он никогда не полюбит никого так сильно, как Джеймс Баррион любил Таню Оту.

Слова «я тебя люблю» повисают в воздухе между ними, едва слышные, пустые от правды. Дилан смотрит на него, выражение её лица мрачное.

Кори нужно умолять. Он делал это раньше и сделает сейчас. Но, прежде чем он успевает произнести слова, что-то на дороге привлекает его внимание.

Посреди улицы стоит тень, чёткая в свете полудня. Она не лежит на асфальте, как обычная тень; она стоит на своих собственных размытых конечностях. Это форма человеческого тела, но у неё нет лица.

И всё же Кори чувствует, что она смотрит прямо на него.

О нет. Нет, нет, нет.

— Алло? — голос Дилан прорывается сквозь его панику. — Ты слушаешь?

Кори не может ей ответить. Он уже достаёт телефон и отправляет сообщение в семейный чат.

Видел Тень. Еду домой.

Приходит шквал реакций и ответов, но Кори не может на них смотреть. Он кивает в сторону дороги, где Тень исчезла.

— Мне нужно ехать, — говорит он. — Семейная чрезвычайная ситуация.

Дилан не двигается.

— Дилан, мне нужно ехать сейчас.

На секунду Кори убеждён, что она выгонит его из грузовика. Но она выезжает на дорогу, не потрудившись проверить, нет ли встречной машины.

Кори никогда не пользуется парадной дверью. После того как Дилан высаживает его, он бежит к чёрному входу, который находится ближе к отдельному гаражу. Его семья, наверное, собралась в столовой или на кухне.

Но когда он заходит внутрь, вокруг никого нет.

— Есть кто? — зовёт он.

Никто не отвечает.

Кори бежит через дом, мимо столовой, гостиной, заваленной книгами, журналами и контроллерами от PlayStation, и безупречно чистой парадной гостиной. Всё пусто.

— Пап? — зовёт он.

— Я здесь, — доносится голос отца.

Когда Кори добирается до библиотеки, он теряет весь свой настрой.

Отец Кори стоит посреди комнаты, уперев руки в бока. Тётя Хелен сидит на белоснежном диванчике, спрятав лицо в ладонях, а Уоррен наблюдает за происходящим с бесстрастным выражением лица. София сидит за столом, прижав руки ко рту. Все её папки для планирования бала разложены перед ней, забытые. Не хватает только дедушки Кори и Джулиана.

Единственный, кто издаёт звуки, — тётя Хелен. Она рыдает.

Кори не помнит, какой была тётя Хелен до смерти дяди Джейсона, но Уоррен говорит, что она была другой женщиной. У неё были острые глаза и быстрый ум, и она всё время смеялась. Она работала по многу часов генеральным юристом в «Баррион Отопление и Охлаждение». Но после того, как Проклятие забрало жизнь её мужа, она уволилась. С тех пор она почти не выходила из дома.

В последнее время Хелен начала приходить в себя. На её щеках появился румянец, она проводила время в городе. Кори не задумывался, есть ли для этого причина, но теперь это очевидно: она снова влюбилась. И всё пошло не так.

София замечает Кори первой и встаёт.

— Ты видел Тень?

— Да. Рядом с Мэйн-стрит.

— Я тоже, — говорит София. — На дне бассейна. Она смотрела на меня снизу, будто…

— Будто ничего, — говорит Джеймс. — Не думай о ней как о разумной — это знамение.

И это правда, насколько им известно. Каждый раз, когда Проклятие наносит удар, Тень является тем, кто потерял или вот-вот потеряет любимого человека. Кори не видел её много лет. Десять лет, если быть точным. Как раз перед смертью его мамы.

Кори делает неуверенный шаг к тёте Хелен.

— Кто это?

— Твоей тёте нужно время, Кори, — говорит отец, и в его голосе слышна резкость.

Руки Кори сжимаются в кулаки, но он не отвечает. Он знает, что не стоит перечить отцу перед всей семьёй.

На левой стене над камином висит картина. Это студийный портрет Кори и его родителей. Его отец моложе, его волосы полностью светлые, а улыбка шире, чем была за многие годы. Кори сидит посередине, смеясь. А рядом с ним его мать, Таня Оту-Баррион. Её гладкие косички ниспадают на плечи, а её смуглая кожа сияет. На её шее висит оберег — скромное ожерелье, которое стало самым ценным достоянием их семьи.

Оберег появился в их семье только двадцать лет назад — результат десятилетий отчаяния. Проклятие может разрушить только та ведьма, которая его создала, поэтому единственный шанс Баррионов спасти своих близких умер вместе с Джованни Де Лука. Но это не остановило семью Кори в поисках способов защитить своих. Наконец, после знакомства с мамой Кори, Джеймсу удалось разыскать могущественный ковен ведьм, который согласился помочь им. Но единственное, чем они могли помочь, был оберег — магический амулет, который должен был как можно дольше сдерживать тёмную магию Проклятия. Благодаря ему мама Кори прожила десять лет после того, как они с Джеймсом полюбили друг друга. Без него она была бы мертва через несколько месяцев.

В конце концов, оберег всё равно не смог спасти её или кого-либо ещё. Иногда он причинял ещё больше боли, потому что кто должен был его носить? И как долго? Родители Кори хранили Оберег у себя, пока умирали муж Софии и дядя Джейсон. Никто никогда не скажет ему этого в лицо, но Кори знает, что София и Хелен затаили обиду на его отца за это.

— Вы использовали Оберег? — спрашивает Кори.

Тётя Хелен смотрит на него пустыми глазами.

— Конечно, использовали.

— Тогда с ними должно быть всё в порядке, да? — говорит Кори, глядя на отца. — Он защищает людей годами.

К их разговору присоединяется новый голос:

— Только если его носить весь день, каждый день. У магии есть требования, которым нужно соответствовать. Ты знаешь это, Кори.

Кори выпрямляется, когда в комнату входит дедушка Чарльз, его трость уверенно постукивает по полу. Джулиан позади него, его глаза покраснели, а губы сжаты в тонкую линию.

— И вот мы снова здесь, — говорит Чарльз Баррион, переводя взгляд с Джеймса на Хелен. — Я думал, мы усвоили урок.

Мышца на челюсти Джулиана напрягается, и Кори подходит, чтобы встать рядом с ним. Он знает, что не стоит прикасаться к кузену, который плохо переносит неожиданные прикосновения, но близость поможет. И действительно, Джулиан бросает взгляд на Кори, и его плечи слегка опускаются, словно в облегчении.

Но это длится недолго.

— Итак, — говорит дедушка Чарльз, снова поворачиваясь к тёте Хелен, — кто она, дорогая?

— Она? — Кори смотрит на отца. Джеймс коротко кивает. Кори перебирает в голове друзей тёти Хелен, гадая, кто это может быть, но в её жизни не так много людей. Как и у всех Баррионов. Межпоколенческая травма делает своё дело.

Из горла тёти Хелен вырывается сдавленный звук.

— Я осталась с ней. Я снова надела ожерелье, вызвала скорую, мы поехали в больницу, и… и я просто хотела…

Джулиан вздрагивает, как дерево при ветре в шестьдесят миль в час, и сила его слов взрывная.

— В этом и проблема, да, мам? Ты хотела то, чего не могла иметь. — Его лицо искажается в усмешке. — Папа мёртв из-за тебя. Но тебе было мало этого урока, да?

Каждое слово — стрела, попадающая в цель. И тётя Хелен сжимается.

Кори таращится на Джулиана, хотя какая-то отдалённая, озлобленная часть его внутренне кивает в согласии. Тётя Хелен знала, что произойдёт, если она сблизится с кем-то, и она могла бы это остановить. Она могла бы продолжать жить своей жизнью в поместье Мередит, держа мир на расстоянии. Когда они были молоды, Джулиан и Кори пообещали друг другу, что никогда не позволят Проклятию убить кого-либо. Они никогда не влюбятся. А тётя Хелен сделала это дважды. Два человека мертвы из-за её эгоизма.

Но это не какой-то злой, мстительный незнакомец. Это тётя Кори, и она не заслуживает его гнева. Она никак не могла хотеть, чтобы всё это случилось.

Джулиан, кажется, осознаёт это в тот же момент, потому что при виде плачущей мамы его гнев сменяется стыдом.

— Мам, прости…

— Довольно!

Слово разносится по комнате, оставляя за собой тишину. Дедушка Чарльз сверлит Джулиана взглядом, его бледное лицо покраснело от гнева.

— Это то, что сейчас нужно услышать твоей матери? — говорит дедушка Чарльз. — Тебе стоило бы последовать примеру Кори. Он знает, когда его голос не нужен.

Кори закусывает губу, чтобы не реагировать. Так говорит его дедушка. Это не личное. И нет смысла спорить с ним, особенно сейчас, когда Проклятие появилось снова.

Белки глаз Джулиана почти светятся. Его руки дрожат, и он снова заводит руки за спину.

— П-простите, сэр.

Лицо дедушки принимает напряжённую улыбку.

— Раз ты такой эмоциональный, почему бы тебе не побыть одному?

Джулиан вздрагивает.

— Но…

— Кори расскажет тебе всё, когда ты соберёшься.

Кори слышит двойной смысл так же ясно, как если бы дедушка Чарльз сказал это вслух: ты не справишься с этим. А Кори — справится.

Но это неправда. Кори просто лучше притворяется.

Джулиану требуется много времени, чтобы уйти. Он встречается взглядом с Кори, и в его взгляде смесь сожаления и опустошения. Затем он выходит.

Кори хочется побежать за ним, сказать, что он чувствует унижение Джулиана как своё собственное. Но это будет только хуже. Поэтому Кори садится рядом с тётей Хелен и обнимает её за плечи, пока её слова тонут в рыданиях. Ему хочется сжечь весь мир дотла, как Проклятие Джованни Де Лука много лет назад подожгло поместье Мередит, убив Элли Баррион.

Дедушка Чарльз смотрит в окно. Через дорогу высится дом Де Лука, голодный и тёмный. Думает ли он о бабушке Кори? Скучает ли он по ней сильнее, когда Проклятие возвращается, или это постоянная боль?

Кори никогда не узнает этой боли. Он может пообещать себе это хотя бы.

— Тётя Хелен, — говорит Кори, — вы должны сказать нам, кто это.