Часы тикают, кардиомонитор пищит. Иногда их ритмы синхронизируются, прежде чем снова разойтись, наполняя уши Пенни тревожным хором. Её рюкзак лежит на раскладушке, где она спит большую часть ночей после бала. Пенни обычно читает вслух маме, но сегодня она не может заставить себя открыть «Практическую магию». Это одна из любимых книг мамы, но меньше всего Пенни хочет думать о магии.

Вместо этого она может предаваться мыслям о том, что завтра первый день выпускного класса.

Пройдёт ли Наоми мимо неё в коридоре? Заметит ли её Кори? И хуже того — перестанет ли Пенни когда-нибудь искать Алонсо за каждым углом? Завтра день, когда он должен переехать. Или, возможно, его уже нет.

Пенни вздыхает, закрывая лицо руками. Она не может больше сидеть без дела; она делает это уже несколько дней и просто гниёт заживо. Она заставляет себя сесть в лифт, сесть в Приус и завести двигатель. Она пытается придумать место, где воспоминания не будут её преследовать.

Она достаёт телефон, открывая фотографии. Там есть скриншоты статей из SkyCat. Фото Пенни, играющей в велополо, присланное ей Алонсо. Одно незаметное фото Алонсо и Кори в кафе, на случай, если Пенни когда-нибудь понадобится доказательство того, что они могут быть цивилизованными друг с другом.

И есть то фото. На котором Джованни Де Лука стоит на балу Баррионов за улыбающимися Чарльзом и Элли Баррион.

Пенни замирает, глядя на лицо Элли. Потому что есть одна вещь, которую она не пробовала.

Она гуглит семью Томпсонов, и, конечно же, они всё ещё здесь. У них есть куча складских помещений на окраине города, и они будут открыты ещё час.

Пенни вводит маршрут в Google Maps, а затем едет на окраину Айдлвуда.

Есть причина, по которой заклинание разрушения не сработало. Алонсо сам сказал это после того, как заклинание закончилось — им чего-то не хватало. Это почти безнадёжная попытка — спросить семью Элли, что они помнят, и надеяться, что это даст Пенни ключи к разгадке. Но что ещё осталось попробовать?

Солнце низко висит за складскими помещениями, которые пусты, когда Пенни подъезжает. Единственный звук, когда она открывает дверь машины, — это стрекот цикад, и она плотнее закутывается в куртку, оглядываясь в поисках чего-то, напоминающего офис.

Где-то хлопает дверь, но никто не появляется. Рядом с ближайшим боксом есть офис, и сквозь жалюзи пробивается свет люминесцентных ламп. Пенни подходит, стучит, прежде чем открыть дверь.

Из динамика тихо играет кантри-музыка, на мониторе компьютера ярко светятся электронные таблицы. Стул за стойкой пуст.

— Ау? — говорит Пенни, но никто не отвечает.

Там два офисных стула, поэтому Пенни садится на один из них, вдавливая пальцы в колени и стараясь выглядеть честно. Но какие вопросы она собирается задавать? Как она объяснит своё любопытство о давно умершей женщине?

Проходят минуты, никто не появляется. Пенни смотрит сквозь жалюзи, но вечер снаружи тих и пуст. Она встаёт и подходит к стойке, ища колокольчик для вызова. Но его нет.

Пенни опирается на стойку и трёт виски. Голова начинает пульсировать — сколько времени прошло с тех пор, как она пила воду? Она почти смеётся. Если она не может даже пить воду, как она собиралась разрушать Проклятие?

— Что за шутка, — говорит она. Её здесь вообще не должно быть. Она поворачивается и идёт к двери.

Затем слышен звон ключей и звук падающего предмета.

Пенни резко оборачивается, надеясь, что тот, кто появился, не слышал, как она разговаривала сама с собой. Но за стойкой никого нет.

Её сердцебиение внезапно отдаётся в ушах. Неужели она всю жизнь будет гадать, не связано ли каждое необъяснимое событие с магией? Ей нужно успокоиться.

Медленно Пенни наклоняется над стойкой. На полу, рядом с офисным креслом, лежит связка ключей с одним ключом и бейджиком. Пенни обходит стол и поднимает его. Она уже собирается положить его обратно, когда читает имя на бейджике: ЭННИ ТОМПСОН. Родственница Элли?

Пенни поворачивает связку, рассматривая ключ. Он выглядит слишком гладким, будто сделан только наполовину.

Но он не сделан наполовину. Это скелетный ключ, а значит, он должен открывать каждое складское помещение.

Пенни прижимает ключ к груди.

— Элли? — говорит она. — Ты здесь?

Она поворачивается, ожидая увидеть Тень в углу. Но единственные тени отбрасывает резкий верхний свет и дешёвая мебель из IKEA.

Возможно, Тень не пытается ничего сказать Пенни. Но она здесь, у неё есть ключ, и она может заглянуть в компьютер и посмотреть, есть ли у Томпсонов складское помещение. Что, если они сохранили какие-то вещи Элли? Взлом и проникновение не входят в её список желаний, но она достаточно обезвожена и отчаянна, чтобы это казалось разумным. Она ведь не собирается ничего красть. Она только посмотрит.

Пенни берёт мышку и начинает кликать по электронным таблицам, ища список арендаторов. Но везде только бюджеты и бухгалтерские отчёты.

— Давай, — шепчет Пенни, сворачивая все окна, чтобы просмотреть документы на рабочем столе.

Вот он. Журнал клиентов, обновлённый вчера.

Пенни прокручивает список, проходя мимо многих знакомых имён и нескольких незнакомых. Ни одно из них не Томпсон. Она прокручивает второй раз, чтобы убедиться, и одна строка привлекает её внимание.

«Не сдаётся в аренду», — написано там.

Затем Пенни выбегает за дверь. Гравий хрустит под ногами, когда здания возвышаются по обе стороны, серебряные гаражные ворота тускло поблёскивают в вечернем свете. Бокс находится в конце самого дальнего ряда, у леса. Пенни возится с ключом, но он легко входит в замок. Звук поднимающейся двери похож на крик, поэтому она открывает её ровно настолько, чтобы заползти внутрь.

Внутри складского помещения Пенни включает фонарик на телефоне, который освещает комнату размером с гардеробную. Там старый комод, вешалка для одежды с сумками и пыльным зимним пальто, а также много разваливающихся коробок. Она направляет свет на этикетки каждой коробки.

ДЕННИС/СТАРЫЕ РЫБОЛОВНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ.

АЛЬБОМЫ ДЛЯ ВЫРЕЗОК — БЕТАНИ.

ШКОЛЬНАЯ ОДЕЖДА ДЛЯ ЭЙМОСА ТОМПСОНА.

Томпсон! Сердце Пенни подпрыгивает. Значит, это всё-таки их семейный бокс.

Она более внимательно просматривает этикетки в поисках «Элли» или «Элены». Но здесь удача заканчивается, потому что ни на одной нет имени Элли.

Затем Пенни видит знакомую сумку на вешалке.

Она в тени, поэтому она почти пропускает её. Но свет от телефона падает на нарисованный голубой цветок, и Пенни вспоминает.

В своих видениях Элли всегда носила сумку через плечо с голубыми цветами.

Снаружи цикады стрекочут громче. Пенни снимает сумку с крючка и направляет на неё свет. Она сделана из кожи винтажного вида. Нарисованные цветы облупились, но не ошибиться: это сумка, принадлежавшая женщине, которая преследовала Пенни всё лето.

Пенни открывает её, и вылетает облако пыли. Внутри лежит старая пудреница с рассыпающейся пудрой. Кошелёк, полный пожелтевших фотографий. Пенни просматривает их. На большинстве двое маленьких детей, оба светловолосые. Пенни узнаёт улыбку мальчика, потому что она точно такая же, как у Кори. Это фотографии Джеймса и Хелен Баррион. Нет фотографий Чарльза Баррион.

Интересно. Но бесполезно.

Пенни уже собирается положить кошелёк обратно, когда её палец нащупывает молнию. На задней стороне сумки есть маленький карман. Она пытается расстегнуть молнию, но она заржавела. Она прижимает пальцы к карману, и он топорщится от чего-то. Возможно, бумаги.

Пенни вдыхает и тянет молнию изо всех сил. Она поддаётся на дюйм. На два. Почти на три — и затем язычок молнии отрывается.

Но этого достаточно. Пенни залезает в карман и осторожно достаёт конверт.

Он пожелтел и помялся. Пенни сглатывает, открывая клапан, который грозит рассыпаться в руках. Там сложенный втрое лист бумаги и маленький свиток, который кажется мягким на ощупь.

Это шкура животного.

Пенни в спешке открывает письмо. Оно написано небрежным курсивом, и на нём написано:

Дорогая Элли,

Ты никогда не прочитаешь это письмо. Возможно, ты давно не читала ни одной моей записки, но я должен был попытаться.

Теперь ты знаешь, что моя магия помогала компании твоего мужа последние три года. Ты также знаешь, что этого было недостаточно. Я делал всё, что мог, чтобы обуздать его жадность, но потерпел неудачу. Я сдержал обещание, данное тебе, и никогда не использовал магию на нём, но теперь я жалею об этом. Зачем хранить обещание, если оно причиняет тебе боль?

Что бы ни случилось дальше, он будет винить меня в этом. Твоя семья должна знать правду. Теперь, когда они знают, кто я, они поймут, что я могу доказать свою невиновность.

Надеюсь, ты обретёшь покой. Я буду искать того же.

Джо

Пенни перечитывает письмо, пытаясь осмыслить его. Затем она берёт в руки свиток и медленно разворачивает его.

Эти слова написаны другими чернилами. Они более небрежные и светлее по цвету, чем остальная часть письма. Они почти тёмно-красные.

Это кровь?

В нём написано:

Силой моей крови я пролью свет на правду. В пятнадцать лет я наложил приворотное заклинание на Элену Томпсон. Я подпитывал заклинание до двадцати двух лет. Я больше никогда не накладывал на неё заклинаний.

Я не использовал и не буду использовать магию, чтобы причинить вред Баррионам.

Я клянусь в этом луной, своими предками и своей жизнью.

Джованни Де Лука

17 августа 1979 года

Пенни читает это ещё раз. Затем она открывает некролог Элли, ища дату её смерти.

18 августа.

Элли умерла на следующий день после того, как Джованни написал эту Кровавую клятву. И Джованни умер не от магических средств — он застрелился. Это значит, что он говорил правду в этой Кровавой клятве.

Она прижимает скелетный ключ к груди. Она должна была это найти. Потому что это означает, что Джованни не проклинал Баррионов — и это меняет всё.

Пенни засовывает сумку Элли Баррион под мышку и выползает из складского помещения. Она запирает дверь и бросает ключ в гравий, беззвучно извиняясь перед Энни Томпсон и надеясь, что та найдёт ключ скорее раньше, чем позже.

Когда она идёт обратно к машине, к ней возвращаются слова Алонсо с ночи бала. «Он сказал мне… это не было Проклятием…»

В её сознании появляется лицо Чарльза Барриона. То, как он угрожал Джованни Де Лука. Его снисходительность к Пенни. Его самодовольство в ту ночь на озере Элки.

Пенни не знает деталей, но дедушка Кори должен быть причастен к этому. Пенни разберётся позже. Сейчас ей нужно поговорить с Милтоном Пьером.

Как только она садится в машину, Пенни набирает номер. Телефон звонит и звонит, а затем переключается на голосовую почту.

— Здравствуйте, вы позвонили в Эмпориум «Второй Мир», ваш главный источник травяных сокровищ и антикварной религиозной атрибутики. Пожалуйста, оставьте сообщение…

Пенни вешает трубку и звонит снова. И снова. И снова. Она серьёзно думает о поездке в Блумингтон, когда на том конце линии раздаётся голос.

— Эмпориум «Второй Мир», это Милтон.

— Милтон! Это Пенни Эмберли. Вы меня помните?

— Пенни? — говорит Милтон, а затем понижает голос. — Эй, подожди, подожди. — Слышны какие-то шаги, а затем он говорит Пенни с театральной громкостью: — Да, мисс, у нас есть гамамелис, смешанный с бараньей кровью. Какая концентрация вас интересует?

Пенни не отвечает, пока он не прочищает горло.

— Я хочу… сильную. Всю баранью кровь.

— Круто, да, круто. Дай мне проверить на складе.

Внезапно Пенни слушает джазовую музыку. Через несколько секунд она обрывается, и Милтон говорит своим обычным голосом.

— Всё в порядке, бабушка ушла. Пришлось проверить склад, чтобы убедиться. Иногда она использует телефон там, чтобы подслушивать наши разговоры и давать нам «оценку работы». — Он вздыхает. — Я так понимаю, ты слышала о Де Лука. Мне жаль из-за магии Алонсо. Я действительно уважаю то, что вы сделали, и хотел бы…

— Милтон, я должна кое-что тебе показать.

— О. Хорошо.

— Могу я позвонить по FaceTime?

— Секунду.

Через несколько секунд телефон Пенни звонит от неизвестного номера с запросом на FaceTime.

— Ты использовал магию, чтобы узнать мой номер? — спрашивает она, как только лицо Милтона появляется на экране.

— Определитель номера. Магия прямиком из 1990-х.

— Ясно. — Пенни переворачивает камеру. — Я только что нашла это.

После того как Милтон успевает прочитать Кровавую клятву, наступает долгая, болезненная тишина.

— Это плохо, — бормочет Милтон.

— Нет, это здорово! Это… — Затем она понимает, что он имеет в виду.

— Весь Совет… — Милтон вздыхает. — Мы наказали не тех людей.

— Но никто не знал о существовании этой Кровавой клятвы. Теперь, когда мы знаем, вы что-то сделаете, да?

— Да, — говорит Милтон. — Я это обеспечу.

Сердце Пенни взлетает. Алонсо вернёт свою магию, как и остальная его семья.

— Но, Пенни… — Тон Милтона мрачный. — Это означает, что мы не знаем, откуда взялось Проклятие.

Пенни смотрит на письмо Джованни к Элли Баррион.

— Возможно ли, чтобы смертный кого-то проклял?

— Это сложно, — говорит Милтон.

— Сейчас самое время рассказать мне.

Милтон вздыхает.

— Это деликатная информация, так что не распространяйся. Но смертный может убить ведьму и выпить её кровь. Он получит доступ к магии этой ведьмы на несколько минут, но это очень короткое окно. Даже тогда этот смертный должен иметь доступ к книгам заклинаний, и если он хочет кого-то проклясть, ему придётся написать своё собственное заклинание. Это сложный процесс, как ты теперь знаешь.

Пенни закусывает губу.

— Что, если это было не Проклятие?

— Что же ещё это могло быть?

— Я не знаю. — Она теребит нитку на потёртом подоле джинсовых шорт. Как только она её отрывает, она замирает, глядя на неё.

У неё есть идея.

— Алонсо сказал, что заклинание разрушения должно было перерезать «нити» Проклятия, — говорит Пенни. — Есть ли что-то, что мешает нам перерезать одну нить?

Милтон замолкает.

— Объясни.

— Что, если мы сможем спасти мою маму, не разрушая всё Проклятие?

— Нет, невозможно. Кто-то должен был бы пересечь Завесу, перерезать связь между Проклятием и твоей мамой, и вернуться в Первичный мир. А у Проклятия есть Тень, которая его защищает. Эта штука будет намного сильнее по ту сторону Завесы и придёт за тем, кто вмешивается в её источник силы.

Пенни представляет лицо Элли.

— Что, если Тень на нашей стороне?

— Подожди, что? Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, я спрашивала о Тени? О том, почему она может появляться во снах? Это потому, что я видела Тень в своих снах. Это случалось несколько раз, и в последние два раза она показывала мне кое-что.

— Кое-что? Тень общалась с тобой?

— Я думаю, она показала мне воспоминания о бабушке и дедушке Кори и Алонсо.

Милтон выдыхает.

— Чёрт. Ты должна была сказать мне раньше.

— Что это значит?

— Похоже, у тебя уже есть идея.

Пенни смотрит на письмо Джованни. Это подтверждает, что дедушка Кори шантажировал Де Лука, а значит, всё, что видела Пенни, вероятно, было реальным.

— Было похоже, что бабушка Кори пыталась сказать мне что-то важное.

— Если это правда, это будет означать, что бабушка Кори нашла способ восстать против оков Проклятия. Её дух контролируется им, но она пытается преодолеть ограничения. Это ненормально, но, думаю, это возможно, если за этим стоит достаточно сильная эмоция. Она, должно быть, сильный дух.

— Выслушай меня, — говорит Пенни. — Что, если я пересеку Завесу и попытаюсь… не знаю, поговорить с Элли Баррион? Если я заставлю Тень отступить, сможем ли мы перерезать нить между Проклятием и моей мамой?

— Это отличная идея, если тебя не смущает высокая вероятность смерти.

— Но есть также вероятность, что я выживу?

— Чёрт, — бормочет Милтон. — Да, это возможно. Но пересечение Завесы для смертных — это другое. Тебе легко потерять путь обратно к своему физическому телу. Тебе нужно будет пересечь Завесу в окружении большого количества живых людей. Например, на каком-нибудь мероприятии. Их энергия будет служить маяком, чтобы привести тебя обратно в Первичный мир. Одно это сделает заклинание — или заклинания, во множественном числе — более сложным. Это может сработать, но шансы против тебя.

— Возможно, я смогу использовать защитное заклинание по ту сторону Завесы? Что-то вроде Оберега?

— У меня нет времени делать ещё один. — Милтон прижимает кулак ко рту. — Есть обходной путь. Тебе нужно будет найти чистое серебряное ожерелье. Мне всё равно, если оно стоит сотни долларов, просто купи его и верни потом. Затем замочи Оберег твоей мамы в мёде, чтобы он впитал часть его магии. Положи мёд в пузырёк и повесь на ожерелье. Оно защитит тебя, но недолго.

— И ты поможешь мне пересечь Завесу?

— Если ты решила это сделать, я не могу тебя остановить.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ладно. — Милтон стонет. — Считай это моей епитимьей за то, что я запечатал магию Алонсо. Эта мелкая сучка никогда не даст мне покоя.

Вдалеке за пределами офиса появляется фигура. Это молодая женщина с короткими тёмными волосами, не совсем похожая на Элли Баррион. Она оглядывается, и когда её взгляд падает на Приус, он сужается от подозрения. Она начинает идти в сторону машины.

— Я перезвоню, — говорит Пенни, вешая трубку, прежде чем Милтон успевает задать вопросы.

Пенни должна остаться. Она должна сказать женщине, где лежит ключ. Но сумка Элли лежит на пассажирском сиденье.

Поэтому Пенни заводит машину и вылетает с парковки. Девушка бежит за ней мгновение, но вскоре скрывается из виду.

Есть такая идея, что лето меняет людей. Несколько месяцев без школы — и ты можешь вернуться новым, сияющим. Люди будут смотреть, как ты идёшь по коридору, гадая, кем ты стал. Потому что они могут сказать, что ты изменился.

Это лето изменило Пенни. Но она не уверена, изменило ли оно её в лучшую сторону, потому что она больше не чувствует себя собой. Вместо этого она состоит из отчаяния.