Они сидят у воды, пальцы переплетены. Алонсо всё ещё чувствует вкус Пенни на своих губах.

После стольких лет желания и веры в то, что этого никогда не случится, Алонсо даже близко не насытился. Он хочет большего.

Но тяжесть ночи становится удушающей. Пенни смотрит на воду, которая отливает серебром, отражая луну. Алонсо сжимает её руку, и она наконец смотрит на него.

Что-то в Пенни имеет смысл на молекулярном уровне. Это логично, но нет. Знакомо, но нет.

«Я люблю тебя», — думает Алонсо, и он хочет сказать это, даже если это слишком. Но у него нет возможности, потому что через деревья раздаётся ровный ритм, становясь громче. Через несколько секунд Кори выходит на поляну. Его глаза находят их в яркой ночи.

— Кори! — говорит Пенни, вставая на ноги.

— Что так долго? — говорит Алонсо, взглянув на телефон. — Полночь. Нам нужно всё подготовить.

Но Кори не отвечает. Он просто подходит к Алонсо и толкает его.

Алонсо размахивает руками, едва успевая восстановить равновесие.

— Какого чёрта ты творишь? — говорит Кори.

Значит, Кори слышал, что Алонсо был на балу. Алонсо выпрямляется, пытаясь излучать лёгкость, которой не чувствует.

— Мне нечем было заняться.

— Я серьёзно. Ты хотел, чтобы они нас поймали?

— Я был там около трёх минут. Успокойся.

— Подожди, — говорит Пенни, щурясь на Кори. — У тебя щека опухла?

— Ничего страшного.

Пенни скрещивает руки.

— Как ты узнал, что Алонсо был на балу?

У Алонсо падает сердце. Пенни права.

— Это был Джулиан? — спрашивает Пенни.

Кори хмурится.

— Значит, ты с ним встретилась.

— Надо было догадаться, что он следит, — бормочет Пенни. — Думаешь, он расскажет другим?

— Не расскажет, — говорит Кори, — пока его не найдут.

Это самое страшное, что когда-либо говорил Кори. Алонсо почти впечатлён.

Между ними повисает напряжённая тишина. Всё, что случилось за последние несколько недель, привело к этому моменту, но теперь они замерли. Живот Алонсо скручивает от тошноты. Всё кажется слишком большим. Словно он собирается делать операцию кому-то, не окончив медицинскую школу. Почему он думал, что сможет это сделать?

Пенни протягивает руку, сжимая плечо Алонсо.

— Готов?

Алонсо сглатывает. Он поднимает взгляд на Кори, который кивает.

— Давайте сделаем это, — говорит Алонсо.

Затем они все приходят в движение.

Пенни снимает обувь. Кори отбрасывает пиджак и закатывает рукава. Под ивами Алонсо отодвигает большой камень и роется в земле руками, грязь забивается под ногти. Он достаёт пластиковый пакет, который закопал здесь несколько дней назад, и вытряхивает содержимое: стеклянную банку, компас, пузырёк с могильной землёй и коробок спичек. Пенни достаёт из сумочки три коротких куска верёвки, завязанных узлами.

Алонсо берёт компас и поднимает его в свете луны. Когда он находит север, он отмечает направление в грязи ботинком.

— У вас есть ваши стихи? — спрашивает Алонсо.

Пенни машет сложенной запиской, а Кори показывает телефон.

— Никаких телефонов, — говорит Алонсо. — Магия не дружит с техникой.

Кори вздыхает, убирая телефон в карман.

— Ладно. Я запомнил.

— Мы будем читать стихи в обратном порядке, чтобы символизировать обращение Проклятия, — говорит Алонсо. — Будущее первым, настоящее вторым, прошлое третьим — значит, сначала Кори, затем Пенни, потом я. И нам нужно, чтобы были представлены все четыре элемента. Я буду огнём и воздухом, их легко объединить.

Пенни смотрит на озеро.

— Я буду водой.

— А я землёй, — говорит Кори.

Алонсо становится на север их круга, а Кори — на юго-западную точку. Пенни — на юго-востоке, вода касается подола её платья, когда она заходит в озеро Элки. Она держит кусок верёвки и прядь светлых волос своей мамы. Кори стоит на траве, перебирая верёвку в руках. Алонсо под ивой, в одной руке спичка, в другой пустая банка.

— Готовы? — говорит Пенни, её голос тих, но твёрд.

Кори кивает.

— Готов.

— Убедитесь, что ваши ноги твёрдо стоят на земле, — говорит Алонсо. — И не блокируйте колени, потому что мы можем быть здесь какое-то время, и мы потеряем шанс, если вы упадёте в обморок.

Все стоят на своих местах, широко раскрыв глаза, выпрямив спины. Алонсо поражает мысль, что они действительно могут это сделать. Он уже был уверен, но теперь это кажется неизбежным.

Он кивает Кори.

— Ты первый.

Кори поднимает свой символ. Это пузырёк, наполовину заполненный могильной землёй, которую он взял с местного кладбища, где похоронены несколько Баррионов, включая его мать. Он начинает говорить:

«Сорок шесть лет гноились узы.

Голодное Проклятие, кровавая дорога войны.

Эта могильная земля — их дом

и станет домом для многих других.

Теперь мы разрываем связи и начинаем заново.

Пусть будущее будет неизвестным».

Он открывает пузырёк, высыпая могильную землю на землю перед своими ногами. Ветер мгновенно усиливается, шевеля землю, и Алонсо чувствует рывок в своей основе. Он вздрагивает, и когда его глаза теряют фокус, он видит ток, идущий от Кори к нему. Он едва заметен, но он есть. Это энергия Кори. Та же энергия, которую можно найти по ту сторону Завесы. Это то, что даёт ведьмам их силу.

Магия Алонсо пульсирует в венах с внезапной интенсивностью. Сила её проходит от макушки до пят.

Кори кивает Пенни, его глаза уже усталые. Она поднимает прядь волос своей матери и говорит:

«После сорока шести лет неподвижной воды

моя мать в тисках Проклятия.

Открой Завесу, открой её глаза,

покажи нам запутанную паутину Проклятия.

Дай нам силу разорвать её

и изменить мир, который мы знаем».

Пенни опускает волосы в озеро — и вода отступает от них, обнажая икры и ступни Пенни. Затем вода возвращается обратно разом, чуть не сбивая её с ног.

И это происходит снова — Пенни хватается за живот, и ток появляется между ней и Алонсо.

На этот раз магия Алонсо не просто пульсирует. Она наполняет его, делая его слишком большим для его кожи. Ему хочется завыть в небо. Затем он видит лицо Пенни. Она задыхается, её колени подкашиваются.

Он причиняет ей боль.

Алонсо делает шаг к ней. Он уже протягивает руку, отталкивая энергию обратно в её сторону, но Пенни останавливает его.

— Продолжай, — говорит она.

Алонсо зажмуривается. Когда он открывает глаза, он не позволяет себе смотреть на Пенни. Вместо этого он ставит банку у ног, чтобы символизировать воздух, и зажигает спичку. Ветер сильный, но он не касается пламени, которое горит ровно, едва мерцая. Он поднимает свой собственный символ: старое кольцо с сапфиром между двумя бриллиантами. Он нашёл его в куче старых вещей дедушки, запихнутых в шкаф на втором этаже дома. Оно всё ещё было в оригинальной коробке, неношеное и лишь слегка потускневшее от пыли.

Алонсо сразу понял, что оно предназначалось для Элли Баррион.

«Сорок шесть лет с тех пор, как вражда переросла в убийство.

Мы, Де Лука, перекрываем кислород, смерть, разрушение и ужас.

Это роковое обещание больше не имеет силы.

Мы наделяем это соглашение волей семей Де Лука и Баррион,

объединённых в силе».

Алонсо кладёт кольцо на землю и поднимает спичку, позволяя своей магии окружить её, как две гигантские руки. Затем он задувает её.

Луна исчезает, и мир погружается в полную темноту.

Алонсо не закрывает глаза, даже когда они начинают слезиться. Он не видит Пенни и Кори, но чувствует их. Они здесь, и с ними всё в порядке. Алонсо должен сосредоточиться. Это их единственный шанс, и остальная часть этого заклинания — на нём.

Через несколько мгновений перед ним опускается туманная стена, движущаяся, как дым и вода. Она возвращает Алонсо в ту ночь в Эмпориуме «Второй Мир» и в тот день, когда он нашёл Нимбл в лесу.

Это Завеса, и она яснее, чем когда-либо.

Алонсо не видит ничего по ту сторону, и это хорошо. Значит, он защищён, а значит, и Пенни с Кори тоже. В своём разуме он призывает символы. Могильная земля, волосы Аниты, обручальное кольцо. Три части головоломки, которые должны показать им полную картину.

По ту сторону Завесы появляется свечение. Проклятие должно появиться в виде нити, и вскоре оно принимает форму. Но это не одна нить. Это дюжина связей, одна в направлении Кори, а другие расходятся по трёхмерной оси. Алонсо может представить каждую нить, соединяющуюся с каждым живым Баррионом. Они все сходятся в центре, который напоминает…

Пульсирующее сердце.

Живот Алонсо содрогается при виде этого. Разве оно должно выглядеть так?

Это отвратительно, кроваво. Он отталкивает тошнотворное чувство в животе и тянется, обхватывая рукой нить, соединённую с Кори. Алонсо на мгновение теряет фокус. Потому что нить тёплая, как плоть.

Потому что это плоть, и кровь, и сухожилия.

Алонсо охватывает ужас, и каждый инстинкт кричит ему отдёрнуть руку. Или, возможно, это сама тёмная магия говорит ему, что здесь что-то не так.

— Я знал, что твоя магия сильна.

Голос доносится по ту сторону Завесы. Алонсо знает, кто это, прежде чем видит его лицо, такое похожее на его собственное.

Джованни вернулся.

Алонсо лишь мельком видел его в Эмпориуме «Второй Мир», но теперь его дедушка в нескольких футах по ту сторону Завесы. Его руки скрещены, и он рассматривает Алонсо с пугающей отстранённостью. Когда Джованни ухмыляется, его зубы чёрные.

— Переходи. Я не кусаюсь.

— Ты полтергейст, — говорит Алонсо. — В принципе, я тебе не верю.

Но лицо Джованни не меняется. Его улыбка застыла, взгляд непоколебим, и Алонсо начинает потеть.

Это не его дедушка. Это гниющий призрак, который хочет вселиться в его тело и использовать его силы для зла. Но Джованни при жизни был могущественной ведьмой, и даже с Завесой между ними его магическое притяжение сильно.

Джованни поднимает одну руку, сгибая пальцы внутрь.

— Я сказал, переходи.

Одна нога Алонсо переступает вперёд, и весь воздух внезапно вырывается из его лёгких. Ему нужно сосредоточиться, чтобы удержать другую ногу на месте.

— Я уничтожу это Проклятие, — говорит Алонсо.

— Проклятие, да? — говорит Джованни. — Ты уверен, что это то, с чем ты имеешь дело?

Алонсо отпускает нить. Как будто Джованни озвучивает его мысли вслух.

— Конечно, это Проклятие. Твоё Проклятие. Или ты забыл, что разрушил жизни Баррионов и жизнь своих дочерей?

— Есть и другие заклинания, разрушающие жизни.

— Ах да? Например?

Джованни пожимает плечами.

— Это тебе предстоит выяснить.

— Ты мог бы помочь мне.

— Что ты дашь мне взамен?

— Ничего, — сплёвывает Алонсо.

Джованни кивает на мясистую верёвку.

— Тогда продолжай. Попробуй изменить свою судьбу.

Сердце Алонсо бьётся о рёбра. Он сосредотачивается, пока его левый глаз снова не может видеть Первичный мир.

Пенни и Кори здесь, их глаза закрыты, они выглядят так, будто на исходе сил. Ветер воет вокруг них.

Всё. Алонсо должен закончить заклинание, прежде чем кто-то из них пострадает — или прежде чем Джованни перетянет Алонсо через Завесу.

В Первичном мире Алонсо глубоко вдыхает и кричит:

— Сейчас!

Он поднимает маленький кусочек завязанной верёвки, и Пенни с Кори делают то же самое, борясь с ветром.

— Проклятие, — говорят они вместе, — ты нерождённое.

Они развязывают узлы. В руках Алонсо верёвка сморщивается и превращается в пепел. Он собирается на ветру и внезапно становится видимым для правого глаза Алонсо, когда путешествует между мирами, в место между Первичным миром и Завесой. Он оборачивается вокруг каждой из нитей, соединяющих Баррионов с кровавым сердцем Проклятия. Пепел переформируется, становясь острыми серебряными кольцами, которые сжимаются всё туже и туже…

Это должно быть оно. С их заклинаниями, символами и развязыванием — это должен быть момент, когда все нити обрываются.

Алонсо чувствует прилив уверенности, потому что знает, что они сделали всё правильно. Заклинание сильное, потому что Алонсо сильный. Он собирается совершить то, что ни одной ведьме со времён Пак Хэджон не удавалось.

Но ни одна из кровавых, мясистых нитей не обрывается. Вместо этого крошечные кольца исчезают одно за другим, и нити остаются нетронутыми.

— Нет, — говорит Алонсо, и он снова хватает нить, ту, что соединена с Кори. На этот раз она обжигает, но не как огонь. Как гнев. Как жадность и эгоизм. Она сжимает лёгкие Алонсо, пока он не может дышать. В отчаянии он пытается разорвать её, снова и снова.

Это не работает.

— Осторожнее, — говорит Джованни. — Ты делаешь больно мальчику.

Из-за пределов зрения Алонсо Кори вскрикивает. Алонсо задыхается, роняя нить и отступая.

— Помоги мне, — говорит он полтергейсту. — Дедушка, пожалуйста.

— Зачем мне останавливать тебя, пока не стало интересно? — говорит Джованни. — Ты не представляешь, как мне скучно.

И затем он исчезает.

Когда нити исчезают, Алонсо уже знает, что они провалились.