Медленно Пенни оборачивается.

Кори Баррион стоит в нескольких футах, скрестив руки на широкой груди. Он бросает взгляд на Пенни, и она чувствует, как жар приливает к её щекам.

Если Алонсо неопрятен, собран словно коллаж, то Кори — его полная противоположность. Его белая футболка обтягивает все нужные места, каштановые кудри коротко острижены. Там, где тусклый свет делает Алонсо призрачным, он придаёт мягкое сияние смуглой коже Кори. И пока Алонсо ухмыляется, как стендап-комик, который не понимает, что проваливается, Кори непроницаем, как камень.

— Я знаю, что тебя заводит донимать людей, но здесь ты этого делать не будешь, — говорит Кори. Его глаза серьёзны, а за ними усталость, которая делает его старше.

Алонсо всё ещё ухмыляется.

— Мы с Пенни как раз наверстывали упущенное. Да, Эмберли?

И вот так, в одно мгновение, внимание всей вечеринки переключается на Пенни.

О нет. Она не может этого сделать. Между индианской влажностью и её животным страхом перед конфликтами она потеет так, что вокруг неё можно было бы вырыть ров.

Кори, должно быть, видит отчаяние в глазах Пенни, потому что его взгляд смягчается, и он снова обращает внимание на Алонсо.

— Ладно. Тогда оставайся. Надеюсь, повеселишься.

Вечеринка вздрагивает от шепота и смеха, когда Кори уходит, и Пенни почти расслабляется. Может быть, всё будет хорошо, и хоть раз они не подерутся. Только потому, что вражда их семей тянется три поколения, не значит, что этот вечер должен закончиться плохо!

Но, конечно, всё и не могло быть хорошо.

Алонсо делает шаг в сторону Кори и выкрикивает:

— Раз ты уже вызвал меня при всех, мне есть что сказать.

Кори замирает, но не оборачивается.

— Всё это озеро не принадлежит тебе, — говорит Алонсо. — Моей семье принадлежит половина, помнишь? Так что в следующий раз тебе стоит спрашивать нашего разрешения, прежде чем устраивать здесь помойку.

Раздаётся коллективный вздох, но технически Алонсо прав. Хотя они ненавидят друг друга, Баррионы и Де Лука десятилетиями живут по соседству, и их владения тянутся вплоть до озера Элки. Любая нормальная семья развалилась бы под гнётом необходимости видеть своих заклятых врагов каждое утро по дороге на работу и в школу, но Баррионы и Де Лука не нормальные. Они слишком упрямы, чтобы их запугать.

Так что Алонсо прав. Это озеро тоже его, и его самодовольная ухмылка ясно даёт понять, что он считает себя победителем.

Кори медленно оборачивается.

— Я отправил твоей маме письмо о вечеринке две недели назад. Спроси у неё.

— Конечно, ведь ты бы ни за что не устроил вечеринку здесь, просто чтобы показать нам средний палец, верно? Чтобы показать, кто на самом деле владеет озером Элки?

— Нет, не стал бы, потому что я не такой, как ты.

— Удивительно, как много ты обо мне знаешь. Наверное, ты мой самый большой фанат.

Взгляд, которым Кори одаривает Алонсо, заставил бы любого другого съёжиться.

— Я не хочу с этим разбираться. Я здесь только для того, чтобы хорошо провести вечер.

— Ага, чувак, конечно. — Алонсо поворачивается, встречаясь взглядом с несколькими людьми, которые смеются или отводят глаза. Одна девушка даже визжит, прикрывая рот рукой, и Алонсо злобно смотрит на неё. — Должно быть, приятно знать, что все на твоей стороне. И ты даже ничего не сделал, чтобы это заслужить.

У Кори дёргается мышца на челюсти.

— Что ты пытаешься доказать?

Алонсо вскидывает руки.

— Ничего. Просто подумал, что всем не помешает напомнить, что они тоже находятся на территории Де Лука. Технически они вторгаются. Кто знает, что может случиться?

Смех мгновенно стихает, и люди начинают поглядывать на тропинку, ведущую из леса. Годами ходили слухи, что если посмотреть Де Лука в глаза, это даёт им силу контролировать твои мысли. Или если тебе снится один и тот же сон три раза, значит, они на тебя злятся. Ещё в начальной школе дети шептались, что если заглянуть в лужу после дождя, то можно увидеть ведьм Де Лука, смотрящих на тебя в ответ, и они затянут тебя внутрь.

Короче говоря: не стоит навлекать на себя гнев Де Лука.

Алонсо явно наслаждается эффектом, который производит на всех.

Кори, со своей стороны, теряет остатки спокойствия. Его руки сжимаются в кулаки, и он говорит:

— Если ты собираешься угрожать людям, иди домой. Ты здесь всё равно не нужен.

Все замолкают. Пенни стоит неподвижно, глядя на Алонсо. И, к удивлению Пенни, он смотрит на неё.

Она не уверена, что ожидает увидеть на лице Алонсо. Скорее всего, ярость. Но всё не так просто; за его глазами идёт война, и когда он делает шаг назад, Пенни закусывает губу и молча умоляет его уйти.

Но затем его ухмылка возвращается, и в этот раз в ней нет юмора.

— Я здесь не нужен, да? — говорит Алонсо. — И чья же это вина?

Прежде чем Кори успевает ответить, Алонсо делает три быстрых шага вперёд и бьёт его в лицо.

Вечеринка превращается в хаос. Кори спотыкается, но почти не замедляется. Он квотербек их школы, так что умение принимать удары и восстанавливаться — необходимый навык. И в данном случае восстановиться значит «ударить Алонсо в живот».

Алонсо сгибается пополам, кашляя. Как только Кори собирается схватить его за воротник рубашки, Алонсо бросается вперёд, как бык, сбивая Кори с ног.

Люди кричат и улюлюкают, пока они оба борются на земле. Кто-то включает «Blitzkrieg Bop» Ramones, и несколько парней подпевают с дурацким британским акцентом. По ту сторону вечеринки Ивонн Мейсон поднимает свой телефон — явно снимает. Ханна Хартли прижимается к ней, переводя взгляд с экрана телефона Ивонн на летящие в реальном времени кулаки. Некоторые футболисты хмурятся и переговариваются вполголоса, возможно, решая, стоит ли оттаскивать Кори. Но они ничего не делают.

Они просто позволяют этому случиться.

Когда Кори бьёт коленом Алонсо между ног, Пенни отворачивается, чувствуя тошноту. Она никогда не видела их драки вблизи, и внезапно ненависть между Кори и Алонсо становится слишком реальной. Ей нужно уйти.

— Пенни! — рядом появляется Наоми.

— Убей его, Кори, твою мать! — кричит кто-то.

Раздаётся общее «ооооо», и Наоми вытягивает шею, чтобы посмотреть. Это всё, что Пенни может вынести. Она пробивается сквозь толпу людей, жаждущих занять её место в первом ряду, и между телами ей становится тесно. Когда она наконец выбирается, сердце колотится, и она переходит на бег.

— Пенз, подожди! — кричит Наоми, догоняя Пенни. Вскоре они уже в лесу, перепрыгивают через упавшие ветки и поскальзываются на траве, влажной от дневной духоты. Стакан Пенни всё ещё в руке, и пиво плещется на запястье. Она выливает его на ни в чём не повинный сорняк и продолжает бежать.

Они добираются до старой Honda Civic миссис Салазар, которую Наоми припарковала слишком далеко на траве. Но она на стороне Де Лука, и семье Алонсо наплевать на их газон. Его старый викторианский дом настолько тёмный, что его почти не видно, в то время как дом Кори сияет, как рождественская ёлка, — стекло, камень и аккуратные живые изгороди.

— Ремень, — говорит Наоми, когда они срываются с места, разгоняясь от нуля до сорока слишком быстро для машины начала двухтысячных. Они молчат, пока не сворачивают на окружную дорогу 500W, и тогда Наоми заметно расслабляется.

— Боже, — бормочет Наоми, опуская окно и делая музыку громче, так что подстаканники дребезжат от баса. — Некоторые вещи никогда не меняются. Эти двое не перестанут драться, пока один из них не умрёт.

— Ага, — бормочет Пенни, но это не кажется таким простым. Разве Кори и Алонсо не переняли эту ненависть от людей гораздо старше их?

Наоми щурится в темноту впереди.

— Ты слышишь это?

Появляются красно-синие огни, несущиеся к ним. Мимо проносится полицейская машина, сирены разрывают устойчивую тишину сельской местности, направляясь прямо к вечеринке.

— Надеюсь, кто-нибудь сольёт бочку, — бормочет Наоми.

Свет на крыльце горит, когда они подъезжают к одноэтажному дому Пенни на улице Клэнси. Снаружи пахнет дымом от фейерверков в парке Баррионов, но внутри пахнет марципаном.

Пенни и Наоми встречаются взглядами.

— Малиновые батончики, — шепчут они в унисон.

Они сбрасывают обувь в кучу у входной двери и хватают по два малиновых батончика с кухни, прежде чем на цыпочках пробраться в комнату Пенни. Даже в темноте они знают, как перепрыгивать самые скрипучие половицы, крадучись по коридору мимо спальни мамы Пенни. Анита Эмберли встаёт рано, чтобы открыть своё кафе, так что она, наверное, спит уже несколько часов.

— На крышу? — спрашивает Наоми, когда Пенни закрывает дверь своей комнаты.

— На крышу, — соглашается Пенни.

Забраться на крышу — дело привычное: присесть на подоконник, ухватиться за выступ, подтянуться. Когда они отдыхают, прислонившись к шиферу, глядя на луну и передавая друг другу фляжку, Наоми говорит:

— Итак. Алонсо был разговорчив.

Пенни морщится.

— Ты заметила.

— Многие заметили. — Она замолкает. — Ты когда-нибудь думала, может, он… ну, знаешь. Влюблён в тебя?

Пенни садится прямо, фляжка чуть не слетает с крыши.

— Что?

— Это была просто мысль.

— Ты точно ошибаешься.

— Конечно.

— Конечно?

Наоми смеётся.

— Ты чего так паникуешь? Это не имеет значения. Ты в команде Кори.

— Я на самом деле в команде Франсуа.

— Ну, Франсуа — это вымышленный полтергейст из «Старшей школы Амитивилля»…

— Сексуальный вымышленный полтергейст, — поправляет Пенни.

— …а ты настоящая девушка. Так что из этого ничего не выйдет.

Пенни делает мечтательный глоток из фляжки.

— Наверное, нет.

— Чего он хотел? Вы довольно долго говорили.

Пенни открывает рот, но что-то мешает ей рассказать о том, что Алонсо сказал про ежегодник. Наоми воспримет это как доказательство того, что у Алонсо к ней какие-то странные чувства. Если бы Наоми была на месте Пенни, она бы увидела гнев в глазах Алонсо, превосходство в осанке. Алонсо смотрит на Пенни точно так же, как на всех остальных: как на существо ниже его. Как на помеху. Как на расходный материал. Наоми была права: Пенни в команде Кори, но только потому, что Кори относится к людям как к людям.

— Он меня донимал, как обычно, — говорит Пенни, делая ещё один глоток.

— Тогда почему ты не послала его? — говорит Наоми, забирая фляжку. — Не обязательно быть такой доброй со всеми всё время.

Пенни собирается ответить, что она вроде как послала его, — но что-то вдалеке привлекает её внимание. За домом Пенни — деревья и забор, сорняки и полевые цветы. Здесь так заросло, что не видно дома их соседа в нескольких ярдах. Но за забором, прежде чем начинается настоящий лес, есть тень.

Это может быть игра света. Луна может светить под идеальным углом сквозь ветви над головой. Но тень движется совершенно не так, как ветки на ветру. Она почти выглядит…

Человеческой.

— Ты кого-то видишь? — шепчет Пенни, пытаясь не паниковать.

— А? Где?

— Тсс, — говорит Пенни и указывает. — Вон там, возле сломанного столба забора.

— Я вижу природу.

Пенни собирается возразить, но когда она снова смотрит на забор, там ничего нет.

— Ты пьяна и хочешь спать, Пенз. И, наверное, на взводе после того, как Алонсо и Кори устроили гладиаторские бои. — Наоми хмурится. — Ты правда не скажешь мне, что сказал Алонсо?

Пенни ещё долго смотрит на лес, прежде чем откинуться на крыше.

— Он спросил, как проходит моё лето.

— Он что? Это странно.

Алонсо всегда был странным, но он и предсказуемый. Кроме этого вечера. Сегодня он на мгновение почти прилично с ней обошёлся, но это страшнее всех историй, которые Пенни о нём знает. Это заставляет её чувствовать, что она что-то упускает.

Глядя на луну, Пенни решает, что никогда не будет искать послание Алонсо в своём ежегоднике. Потому что, хотя тёмная часть её заворожена тем, что она видела в лесу много лет назад, она уверена в одном: Алонсо Де Лука — загадка, которую она никогда не захочет разгадывать.