Вечеринка в честь Четвёртого июля на удивление весела, до тех пор, пока не появляется Алонсо Де Лука.

Пенни замечает его первой. Она на своём обычном посту на окраине толпы, откуда открывается отличный обзор для наблюдения за людьми. К тому же она не умеет вклиниваться в водоворот пьяных людей. Это одна из вечеринок Кори Барриона, а значит, она точь-в-точь как в старших классах из комедий двухтысячных: большая, шумная и щедро приправленная людьми, которых тошнит в комнатные растения. Или, поскольку они сейчас в лесу, то в озеро Элки.

Пенни замечает синие волосы Алонсо как раз в тот момент, когда делает первый глоток пива, и давится на полуслове. Несколько человек смеются, пока она отчаянно кашляет. Ты — само изящество, говорит она себе, когда у неё выступают слёзы, но она всё равно не может отвести взгляд.

Потому что если Алонсо здесь, эта вечеринка вот-вот примет дурной оборот.

Волна тишины следует за Алонсо, когда он пробирается сквозь толпу. Даже музыка и сверчки замолкают — или, может быть, это оттого, что у Пенни шумит в ушах.

— Наоми! — шёпотом выкрикивает Пенни в сторону лучшей подруги.

Наоми поглощена разговором с Кайлой МакГиннесс, своей девушкой, с которой они то сходятся, то расходятся. Обычно Пенни не стала бы их прерывать. Она гордится тем, что отлично играет роль подруги-свахи, как и большинство лучших подруг без личной жизни. Но сейчас чрезвычайная ситуация.

Пенни приходится размахивать руками, как авиадиспетчеру, прежде чем Наоми наконец замечает её, и кокетливая улыбка исчезает с её лица. Наоми оборачивается как раз в тот момент, когда Алонсо проносится мимо, направляясь к бочке с пивом. Двое его приспешников следуют за ним по пятам, выглядя скучающими.

Кайла бросает Наоми и убегает обратно к своим друзьям, поэтому Пенни приклеивается к боку Наоми.

— Прости! Я запаниковала.

Наоми встряхивает своим гладким хвостом через плечо.

— Похоже, Кайла тоже. Алонсо теперь в моём чёрном списке за то, что испортил почти романтический момент. — Она усмехается, оглядывая нарастающее безумие вечеринки. — Спорим на двадцать баксов, что Алонсо нанесёт первый удар.

— А вдруг он просто хочет бесплатного пива?

Наоми приподнимает идеально выщипанную бровь.

— Ты правда думаешь, что он оказался на вечеринке Кори случайно?

Наоми права. Центром притяжения в Айдлвуде является вражда между семьями, породившими Алонсо и Кори. Без неё их маленький городок в Индиане, наверное, схлопнулся бы в себя, как мёртвая звезда.

Взгляд Пенни находит Кори в толпе. Он поглощён разговором и не заметил, что вся вечеринка смотрит то на него, то на Алонсо, словно они сошлись в теннисном матче. Кори начинает оборачиваться, и Пенни рефлекторно прячется за руками. Потому что через несколько секунд Кори поймёт, что Алонсо вломился на его вечеринку.

Но, к всеобщему удивлению, Дилан Мэйберри случайно спасает положение. Она подходит к Кори и переплетает свои пальцы с его, отвлекая его.

Кризис миновал. Пока что.

— Если будешь так пялиться, случайно встретишься взглядом с Дилан, — говорит Наоми. — Мне не хочется тащить твою каменную статую домой на мамином «Сивике».

Пенни фыркает.

— Будь добра.

— Отказываюсь. Дилан Мэйберри — воплощение зла. — Наоми ахает. — О боже, я тебе говорила, что Карли Пиловски сказала, будто Дилан слила в сеть голые фото Лизы Юнг прошлой весной? Якобы Лиза напилась и флиртовала с Кори на одной вечеринке, и через три дня фотографии были по всему интернету. Совпадение?

— Вряд ли, — признаёт Пенни. Слово «собственница» не полностью описывает Дилан Мэйберри. Если она рядом, лучше притворяться, что Кори не один из самых привлекательных людей на свете, как бы трудно это ни было. Если задержать взгляд на его высоких скулах или полных губах слишком долго, это будет расценено как объявление войны.

Кори сейчас разговаривает с какими-то театралами, пока Дилан листает свой телефон, давая понять, что всё, о чём они говорят, не стоит её времени. Пенни смотрит на них, гадая, чего она не замечает. Они никогда не казались ей логичной парой. Кори слишком добрый для Дилан, но, с другой стороны, Пенни не знает его лично. Она чувствует с ним некоторое родство, потому что они оба потеряли родителей в детстве, но это единственное, что у них общего. Неоспоримо лишь то, что любая, кому нравятся парни, в какой-то момент влюбится в Кори. Это касается и Пенни, которая сохла по нему целый год в средней школе. Но со временем, когда Кори так и не заметил её существования, её чувства угасли. Они с Кори могли бы быть вместе только в какой-нибудь параллельной вселенной, а Пенни совершенно счастлива в этой вселенной, большое спасибо. У неё есть всё, что нужно, — лучшая подруга, мама, работа в кафе «Горизонт». Это лето перед выпускным классом, и оно может стать самым идеальным летом в жизни Пенни.

Впрочем, о следующем лете она думать не может. Школа закончится, и всё изменится.

— Возможно, ты ошибаешься насчёт Алонсо, — говорит Наоми, отвлекая Пенни от надвигающейся спирали мыслей. — Он выглядит… спокойным?

Предмет всеобщего внимания расположился со своими друзьями на противоположной стороне поляны. Алонсо занят тем, что хмурится, — это самое спокойное его состояние. Его друзья держат красные пластиковые стаканчики, но Алонсо пьёт из коричневой бутылки, которую, должно быть, принёс с собой.

— Он принёс своё пиво на вечеринку с бочкой? — спрашивает Пенни.

Наоми наклоняется ближе, усмехаясь.

— Может, он здесь, чтобы наложить заклинание на всех. Как только пробьёт полночь, из наших ушей начнут выползать жуки.

У Пенни сжимается горло. Ходит множество слухов о семье Де Лука, у которой долгая и сложная история в Айдлвуде, история, в которую вовлечена семья Кори. Соперничество между Де Лука и Баррионами длится десятилетиями, и все точно знают, когда оно началось: как и многие мифические войны, оно возникло из-за очень драматичного любовного треугольника. Бабушка Кори, Элли, изначально была помолвлена с дедушкой Алонсо, Джованни. Затем выяснилось, что Элли изменяла Джованни с дедушкой Кори, Чарльзом, и вышла замуж за него.

Если подходить дипломатично, можно сказать, что Джованни так и не оправился от этого. По правде говоря, слово «убийство-самоубийство» не покрывает и малую долю того разрушения, которое оставил после себя дедушка Алонсо. С годами истории об этих двух семьях — и особенно о Джованни Де Лука — обросли сверхъестественными подробностями. И эти истории преследуют Де Лука по сей день.

Иными словами, большинство людей на этой вечеринке верят, что Алонсо Де Лука — ведьмак.

Наоми толкает Пенни локтем.

— Эй, я шучу.

Но для Пенни это не шутка. Совсем нет.

Поскольку она не может сказать это вслух, она пожимает плечами, пытаясь выглядеть беззаботно.

— Некоторые думают, что эти истории правдивы.

— Только потому, что они одеваются как те девчонки из «Колдовства», не значит, что они гипнотизируют людей и заставляют их прыгать с балконов.

Взгляд Пенни снова притягивает к Алонсо. Худшее время, потому что по какой-то причине Алонсо тоже смотрит на Пенни. Его серые глаза сосредоточены и ярко блестят.

Внезапно трава у ног Пенни становится невероятно интересной.

Когда Алонсо рядом, лучше всего притворяться, что ты одноклеточный организм, невидимый для человеческого глаза. Привлекать его внимание — всегда плохая идея, и не только из-за слухов о колдовстве. Алонсо — это буфет из гнева и токсичной маскулинности. В прошлом году он сломал руку Эрику Лиму на физкультуре после того, как его команда проиграла в бейсбол. За год до этого, когда миссис Холлис завалила его на экзамене, Алонсо напустил кучу лягушек в её лабораторию по биологии.

Пенни не хочется представлять, что бы сделал Алонсо, если бы узнал, что она видела десять лет назад в этом же лесу.

— Хочешь свалим отсюда, пока не началось? — спрашивает Наоми. В воздухе снова повисло электрическое напряжение, которое начало спадать ещё до прихода Алонсо; будто ночь началась заново. — Мне кажется, все чуть ли не хотят, чтобы они подрались.

— Это Айдлвуд, Пенз. Что ещё тут делать, кроме как смотреть, как взрослые дети злятся? — Наоми вздыхает. — Не могу дождаться, когда свалю из этого тупого города.

Это больно. Наоми, должно быть, видит боль на лице Пенни, потому что тут же добавляет:

— Я не в том смысле. Ты знаешь, что Айдлвуд — не моё место, и, честно говоря, я не думаю, что он твой, тоже. Я знаю, ты боишься оставлять маму одну, но с ней всё будет хорошо.

— Я хочу остаться, Наоми, — говорит Пенни. — Дело не только в маме. Это мой дом.

— Ты так думаешь только потому, что никогда не уезжала. Ты не можешь сказать мне, что действительно хочешь прожить всю жизнь в захолустье.

Пенни таращится на неё.

— Точно. Я просто деревенская девушка, такая ничтожная по сравнению с тобой.

— Ты не такая. Извини, хорошо?

— Всё нормально, — говорит Пенни, надеясь, что Наоми не слышит дрожи в её голосе. — Я пойду налью себе ещё.

Пенни старается не бежать к бочке. Она всегда знала, что Наоми уедет из Айдлвуда, но зачем поднимать это сейчас? У них ещё целый год впереди. Разве нельзя отложить этот разговор как можно дольше?

Пенни не торопится, наполняя свой стакан заново, ожидая, пока тревога ослабит хватку на её мышцах. Когда она наконец оборачивается, на её пути стоит кто-то.

Алонсо Де Лука.

В голове Пенни звучат сигналы тревоги. Никто не избегает общей ауры ярости Алонсо, и Пенни не исключение. Иногда он проходит мимо её столика в столовой, просто чтобы злобно на неё посмотреть. Или если они учатся в одном классе, он поднимает руку сразу после того, как Пенни ответит, чтобы поспорить с ней. Словно он стремится к максимальному унижению.

Именно поэтому Пенни тут же обходит его стороной, избегая его взгляда. Может быть, если она сделает вид, что не заметила его…

— Эй, — говорит Алонсо. — Мне нужно с тобой поговорить.

Пенни останавливается, сердце колотится о рёбра.

— Со мной?

Алонсо усмехается себе под нос. Это низкий, хриплый звук, от которого по её коже пробегает странная дрожь.

— Да, с тобой.

Пальцы Пенни сжимаются вокруг стакана, но она стоит на месте. Она сможет это сделать. Это просто разговор. Она представит, что говорит с кем угодно, только не с ним.

Алонсо достаёт бутылку пива из кармана своего шёлкового халата-пиджака. Его белая кожа почти полупрозрачная, а длинная серёжка поблёскивает в гирляндах, свисающих с низких ветвей над ними. Пенни хочет проверить, заметила ли её Наоми, чтобы та могла вмешаться и спасти её, но Алонсо смотрит Пенни прямо в глаза, и отвести взгляд значит признать, что она его боится.

Алонсо открывает рот, и Пенни внутренне готовится.

— Как проходит твоё лето?

Пенни вздрагивает.

— Что?

— Твоё лето, — медленно повторяет Алонсо, словно разговаривает с малышом, не понимающим концепцию времён года. — Оно хорошее?

Это… светская беседа? Алонсо занимается светской беседой?

— Э-э, — выдаёт она, но бессвязные звуки не считаются ответом, поэтому она добавляет: — Хорошо. А твоё?

— Нормально. Слушай, извини за то, что я написал в твоём ежегоднике. Я был пьян.

Пенни внезапно чувствует себя тем одноклеточным организмом, которым притворялась. Алонсо что-то написал в её ежегоднике? Как она могла это пропустить? И что могло настолько смутить его, чтобы он поднял это так? Может быть, это был мерзкий рисунок или государственная тайна. Или, возможно, он написал что-то ужасное о маме Пенни. Он был бы не первым.

Всё, что Пенни удаётся выдавить из себя:

— Ты был пьян в школе?

Алонсо прищуривается.

— Просто забудь об этом, хорошо?

— Хорошо! Уже забыла!

Уголки губ Алонсо дёргаются вниз.

— Ты даже не читала, да?

Пенни пытается улыбнуться.

— Должно быть, я пропустила?

— Тогда надо было так и сказать.

Может быть, пиво придаёт ей смелости, а может, тот факт, что она уже испортила этот разговор, но Пенни оставляет все притворства.

— Всё нормально, Алонсо. Я даже знать не хочу, что ты написал.

Взгляд Алонсо настолько интенсивен, что он даже не моргает.

— Почему?

Пенни стискивает зубы и заставляет себя произнести слова:

— Я знаю, что я тебе не нравлюсь, хорошо? И мне не нужно, чтобы ты меня любил. Так что давай забудем, что ты вообще что-то писал в моём ежегоднике. Я никогда больше не подниму эту тему, клянусь. Просто оставь меня в покое.

Пенни ожидает, что Алонсо рассмеётся над ней или, может быть, превратится в Халка. Но он не двигается. Вместо этого он смотрит на неё, вена вздувается на его шее, глаза широко раскрыты и нечитаемы.

Затем другой голос разрезает тишину.

— Что ты здесь делаешь, Алонсо?

Слова доносятся из-за спины Пенни. Алонсо вздрагивает, словно на секунду забыл, где находится. Затем по его лицу расползается медленная улыбка.

— Привет, Кори, — говорит он. — Отличная вечеринка. Видимо, ты забыл меня пригласить.

Хотя ночь жаркая, кровь Пенни превращается в лёд. Потому что она каким-то образом оказалась прямо в центре поля боя.