Когда последний посетитель покидает кафе, Пенни бежит к входной двери и запирает её за ними. Рон держал кафе открытым на час дольше обычного из-за длинной очереди и посетителей с ноутбуками, засидевшихся допоздна, но поскольку на сегодня мероприятий нет, они могут уйти пораньше.

И, к счастью, Дилан Мэйберри так и не появилась.

Пузырёк с сывороткой правды всю неделю лежал в кармане фартука Пенни, тяжелее, чем должен быть для своего размера. Она понятия не имеет, дала бы она его Дилан, если бы представился шанс. Она может отложить этот моральный конфликт на другой день.

— Зачем я решил работать в сфере общепита? — кричит Рон из задней кухни, где моет кружки.

— Потому что это была твоя мечта?

— И потому что я забыл, что я мизантроп.

— Неправда! Ты любишь людей, и они любят тебя в ответ.

— Я люблю внимание. Большая разница.

Пенни позволяет себе на мгновение понаблюдать за потоком людей на Мэйн-стрит, которая всегда оживлена летними вечерами. Весь Айдлвуд вышел из дома — вечеринки, ссоры с родственниками, громкая музыка, восторженные дети. Всё это хаотично, неожиданно и знакомо.

Мимо проходит мать, держа за руку маленькую дочь, и Пенни приходит в голову гораздо более тёмная мысль. Она всегда хотела жить в Айдлвуде. Здесь родом её отец, а мать живёт здесь со старшей школы, после того как её родители выгнали её из их маленькой квартиры в Сан-Фернандо-Вэлли, и она приехала жить к дедушке с бабушкой. Пенни любит взрослеть так же, как они: ходить в те же рестораны, плавать в том же озере, почти выпускаться из той же школы. Никакое другое место никогда не будет для неё домом, как Айдлвуд.

Но если они не разрушат Проклятие, захочет ли Пенни остаться? Или находиться здесь будет слишком больно?

Рон выходит в зал.

— Ты всё ещё идёшь в больницу сегодня вечером? Хочешь, я приготовлю тебе ужин?

— Не думаю, что смогу проглотить ещё один круассан с яйцом.

— Я сделаю вид, что меня это не обидело.

— Это не ты, это я.

— Я это уже слышал. Эй, вынеси мусор, когда будешь уходить, хорошо? Меня сегодня спина убивает.

После того как Пенни переодевается с формы, она тащит два огромных мусорных пакета к контейнеру. От влажности она чувствует себя так, будто жарится изнутри. Как раз когда она собирается забраться в Приус и включить кондиционер на полную, кто-то говорит.

— А вот и она. Знаменитая Пенни.

У Пенни падает сердце. На другой стороне парковки, прислонившись к тёмно-синему King Ranch, стоит Дилан Мэйберри.

Пенни была так близка к тому, чтобы уйти. Так близка.

— Мы уже закрыты, — говорит Пенни.

Дилан фыркает.

— Замолчи.

Дилан кажется такой взрослой, так хорошо понимающей, как работают люди и как им можно навредить. Пенни так боится её, что это стыдно.

Пока Дилан не отталкивается от машины, делает два шага в своих босоножках на каблуках и не спотыкается.

— Ого! — говорит Пенни, бросаясь вперёд. Но она слишком далеко, чтобы спасти её, и Дилан падает лицом на асфальт.

Пенни ахает, прикрывая рот руками. Всё, что она может, — стоять в шоке, пока Дилан неподвижно лежит на земле. Она уже собирается звонить в 911, когда Дилан начинает смеяться.

— Блядский блядь.

Именно невнятная ругань выдаёт её.

— Ты пьяна?

— Ага. — Дилан с трудом поднимается. Пенни пытается помочь ей, но Дилан отбивает её руку. — Не трогай меня.

Пенни смотрит не моргая, как Дилан выпрямляется и поправляет свой короткий топ. На ней ни пылинки. Её обесцвеченные волосы всё ещё идеально вьются, белая кожа идеально загорелая. Как ей это удаётся?

Пенни смотрит в сторону кафе, надеясь, что появится Рон.

— Я могу… тебе чем-то помочь?

— Я не за плохим кофе. Я за тобой.

У Пенни падает сердце.

— За мной?

Дилан шатается к Приусу.

— Пошли.

— Куда?

Дилан поднимает флягу.

— Я в стельку. В смысле, пьяна. И мне нужна машина. Если только ты не хочешь, чтобы я села в папину тачку и сбила пару пешеходов?

У Пенни ёкает сердце. Неужели Дилан специально напилась после того, как приехала в кафе, чтобы Пенни была вынуждена отвезти её домой? Это кажется немного чрезмерным, если они могли бы просто поговорить, но, зная репутацию Дилан, у неё, вероятно, есть что-то ещё на уме.

— Зачем ты на самом деле здесь, Дилан?

Дилан пожимает плечами.

— Я подумала, раз Кори так тебя любит, я должна выяснить почему.

— Между нами ничего нет, если тебя это волнует, — говорит Пенни.

— Конечно нет. Посмотри на себя.

Пенни даже не может обидеться. Она могла бы позвонить кому-то ещё, чтобы забрать Дилан, но это по сути божественное вмешательство. Вселенная преподносит эту возможность на серебряном блюде, хотя давать кому-либо сыворотку правды кажется морально неправильным во всех мыслимых смыслах.

Но что, если Мэйберри действительно прокляли Баррионов? Выяснение этого изменит всё — жизнь её мамы, жизнь Кори и будущее всей его семьи. И это эгоистично, но всё, что может представить Пенни, — это мама, открывающая глаза и возвращающаяся домой.

Пенни делает вдох.

— Ладно. У тебя есть сумочка?

Дилан смотрит на неё так, будто не понимает слова «сумочка», но затем говорит:

— Очевидно. Принеси её. — И бросает ключи к ногам Пенни.

На полу King Ranch стоит бутылка воды. Пенни достаёт сыворотку правды и выливает всё содержимое в бутылку, надеясь, что Алонсо не забыл сказать ей, что нужно дать Дилан только одну каплю или что-то в этом роде. Жизнь Пенни превращается в сказку, пошедшую не так.

Она берёт воду и сумочку Дилан и запирает машину. Дилан прислонилась к Приусу для равновесия и, увидев Пенни, дважды хлопает в ладоши.

— Шевелись, Пенни Эмберли, — говорит Дилан. — Меня ждут дела.

А меня — Проклятие, которое нужно разрушить, — думает Пенни.