Дилан не садится, пока не садится Кори. Она пристально смотрит на него, будто ищет ответы на вопросы, которые ещё не задала, и злится с каждой секундой всё сильнее, когда он не читает её мысли.

— Я не видела тебя несколько дней, — говорит Дилан.

— Всего три.

— Четыре.

— Ладно, четыре. Прости, я был занят.

— Мне это не нравится, — говорит Дилан. — Особенно когда мне приходит сообщение, что ты здесь с другой девушкой.

— Тебе пришло сообщение? От кого?

— Мой брат работает здесь поваром, Кори. Я говорила тебе это двадцать раз.

Кори должен был это знать, и он бормочет какое-то оправдание — что думал, её брат перешёл в другой ресторан. Но мысли его заняты другим, потому что Дилан больше не просто Дилан. Она ещё и ведьма, знает она об этом или нет. Сидеть здесь с ней — всё равно что оказаться внизу надвигающегося камнепада и не иметь возможности бежать, двигаться или дышать.

Что, если Алонсо и Пенни правы? Неужели Мэйберри действительно могли проклясть Баррионов?

Если это правда, это будет означать, что Баррионы всё это время ошибочно винили Де Лука. Ведь Джованни никогда по-настоящему не признавался. И Кори слышал истории о том, как сильно изменился Айдлвуд после того, как его семья открыла «Баррион Отопление и Охлаждение» в пятидесятых. Как бы Кори ни не хотел признавать это, Алонсо был прав: не для всех это было хорошим изменением.

«Люди творили и не такое за меньшее», — сказал Алонсо.

Кори перефокусируется, взгляд останавливается на лице Дилан. Ему требуется вся его выдержка, чтобы протянуть руку через стол и взять её за руку.

— Нет, — говорит Дилан, отдёргивая руку. — Ты не имеешь права притворяться, что всё в порядке.

— Всё в порядке.

Но Дилан качает головой.

— Сначала дрэг-шоу, теперь это. Какого чёрта происходит у вас троих?

Сразу после дрэг-шоу Дилан отправила одиннадцать сообщений, допрашивая Кори, почему он пошёл туда без неё. Он сказал, что это было для сплочения футбольной команды, и она едва купилась на это оправдание. Лгать было легче до того, как Кори узнал правду. Теперь звонок Милтона изменил всё. Кори не знает, кому верить или кому доверять.

Если бы только Кори мог написать Джулиану и рассказать ему о новом ковене. Он мог бы, до сегодняшнего дня. До того, как Кори стал наследником.

— Мы не друзья, — говорит Кори, голос его хриплый. — Мы решаем кое-какие семейные дела.

— Правда? Значит, твой отец знает, что ты тусуешься с Алонсо?

Кори не может сдержаться; он смеётся.

— Ты угрожаешь наябедничать на меня?

Лицо Дилан краснеет, то ли от злости, то ли от смущения. Кори опускает голову. Нельзя так провоцировать её. Он должен знать лучше, но терпение на исходе. Он не может справиться с тем, что она давит на него, допрашивает о каждом его шаге.

На одну безумную минуту расставание кажется неизбежным. Кори переполнен энергией этой возможности.

— Кори? — Голос Дилан натянут, как струна скрипки. Она смотрит на него с каменным лицом, будто находится на передовой битвы, которая ещё не началась.

— Что? — говорит он.

— Ты собираешься что-то сказать.

Кори сразу смягчается. Дилан хорошо его читает. Это странно, и это заставляет его чувствовать себя центром вселенной. Или, возможно, просто центром её вселенной.

Он не бросит её. Мимолётная решимость исчезла, сменившись чем-то похожим на защитническое чувство. Он не любит Дилан, но он знает её. Она не полностью плохая, даже если иногда делает плохие вещи. Возможно, невозможно смотреть кому-то в глаза три года и не заботиться о них, потому что, несмотря ни на что, Кори хочет защитить её. И по-своему она тоже хочет защитить Кори.

И Дилан сейчас нужна ему. Ему нужно поговорить с ней, спросить напрямую об истории её семьи. Но будет ли этот разговор означать признание правды о Проклятии?

Он пока не может этого сделать. Жизнь Кори изменилась дважды за последние двадцать четыре часа. Сейчас ему нужно оправдание, чтобы Дилан перестала задавать вопросы об Алонсо и Пенни.

Ложь складывается легко, по привычке и необходимости. Она хорошая, но в животе у Кори уже закручивается от тревоги.

Потому что эта ложь коснётся Пенни.

Но есть способ рассказать эту историю, который защитит и Пенни. Лучший способ развеять подозрения Дилан — убедить её, что Пенни последний человек, который может понравиться Кори.

— Я скажу тебе, что происходит, — говорит Кори, — но ты не должна паниковать.

Дилан прищуривается.

— Никаких обещаний.

— Сначала выслушай. Итак… — Кори издаёт тихий смех. — Похоже, Пенни немного влюблена в меня.

Лицо Дилан становится убийственным.

— Немного? О чём ты говоришь? Она положила на тебя глаз?

Кори сжимает её руку.

— Успокойся, хорошо? Я сказал ей, что никогда ничего не будет. — Лицо Дилан не меняется, но она молчит, поэтому Кори воспринимает это как знак продолжать. Он делает свой голос максимально снисходительным. — Я не знаю, чего она от меня ожидала, но у Пенни не так много друзей. И с учётом всего, через что она проходит, ей нужно с кем-то поговорить. Я знаю, каково это — терять родителя, поэтому я связался с ней, но она подумала, что моё внимание значит что-то другое, так что это моя вина. Мне следовало держаться на расстоянии. Но я дал ей понять, что она не в моём вкусе.

В моём вкусе. Слова эхом отдаются слишком громко, и когда Кори моргает, он видит лицо Пенни. У неё такие странные голубые глаза, что они больше похожи на океан, чем на небо. Видела ли она когда-нибудь океан?

— Кори? Алло?

Кори выходит из транса. Он отдёргивает руку, вытирая влажную ладонь о джинсы. Откуда взялись эти мысли?

В моём вкусе.

О боже. Пенни в его вкусе?

— Я, э-э. — Голос Кори срывается. — Что я говорил?

Дилан долго смотрит на него. Затем она говорит:

— Объясни про Алонсо.

Кори улыбается, но на этот раз улыбка чувствуется натянутой. Слишком поздно возвращаться, говорить, что он шутил. Ему нужно довести эту историю до конца, и он должен быть убедительным.

— Оказывается, Алонсо запал на Пенни, — говорит Кори, — так что я пытаюсь их свести. Тогда Пенни оставит меня в покое, и, эй, я подумал, что это может и Алонсо от меня отвадить.

Дилан не моргает.

— Ты только что понял, что Алонсо влюблён в Пенни?

Кори не ожидал такого поворота.

— Ты знала?

— Конечно, знала. — Она смотрит на парковку, и Кори следует за её взглядом. Алонсо провожает Пенни до машины, держа зонт над её головой, пока сам промокает под дождём. Он стоит близко и делает дикий жест, пока что-то говорит. Пенни смеётся, сияя, глядя на него снизу вверх.

— Похоже, Пенни, возможно, тоже знает, — говорит Дилан. — Похоже, ты у нас сводник.

Кори сохраняет нейтральное выражение лица, но в животе всё переворачивается. Ему не нравится видеть их вместе, но это не имеет ничего общего с тем, что он считает Пенни симпатичной. Возможно, Пенни была бы в его вкусе, если бы ему было позволено иметь вкус, но это ничего не меняет. Алонсо — опасный ведьмак, и он не заслуживает Пенни. Он не заслуживает никого.

И всё же ему никогда не придётся сдерживаться так, как сдерживается Кори. Алонсо не знает, каково это — так бояться чувств к другому человеку, что учишься отключать свои эмоции, как песню. Если бы Кори родился в другой семье, был бы он тем же человеком, кем является сейчас? Или он был бы совершенно другим — более открытым, менее напуганным? Возможно, его будущее не было бы предопределено. Возможно, он был бы достаточно смел, чтобы противостоять дедушке, чтобы жить своей собственной жизнью.

Если они разрушат Проклятие, Кори сможет сбежать. Узнать, что он за человек, когда его не определяет фамилия. Он мог бы смотреть на кого-то так, как Алонсо смотрит на Пенни.

Пока нет. Но скоро.

Кори снова берёт Дилан за руку и прижимается губами к её костяшкам. Когда он поднимает взгляд, глаза Дилан полуприкрыты, и Кори знает, что сейчас они в порядке. Но ему нужно от неё ещё кое-что.

Дилан никогда не признавалась в том, что слила обнажённые фото Лизы Юнг. Кори не уверен, что это была она, даже если его друзья думают, что это очевидно. Когда он видит её такой — такой внимательной, такой очевидно влюблённой в него, — Кори не может представить, что она способна кому-то навредить. Это придаёт ему смелости сказать следующие слова.

— Не дави на Пенни, — говорит Кори. — Она в плохом положении.

Дилан снова становится холодной. Она отдёргивает руку, оставляя руку Кори одинокой посреди стола. Его пальцы сжимаются в кулак.

— Дилан, — говорит Кори.

— Я не буду.

Кори старается говорить ровно.

— Обещаешь?

— Ага, — говорит Дилан, её глаза пусты. — Обещаю.