Преп. Никита Стифат известен своими трактатами по мистическому богословию, из которых наиболее значительны «Три сотницы деятельных, естественных и гностических глав». Частично они переведены на русский язык с примечанием: «Которых глав по нумерации недостает, те опушены, по крайней темноте их» и опубликованы в «Добротолюбии»[13].
Фундаментальная трилогия сочинений: «О Душе», «О Рае», «О Иерархии» по праву считается вершиной его богословского наследия, в которых дана ясная православная позиция по поводу многих крайне сложных духовных вопросов. Эти трактаты были изданы ассомпционистом А.А.Даррузес в «Sources Chretiennes» №81. Paris. 1961. Там же помещены письма, в которых обсуждается проблематика этих трактатов. На русский язык эти труды не были переведены.
В этих творениях преподобный Никита выступает уже не как полемист с внешними, а как учитель духовной жизни для монахов-подвижников. Трактат «О Рае» обращен к совершенным, а под совершенными преп. Никита понимает не просто крестившихся, но и прошедших определенный духовный путь аскезы и послушания. Кроме того принявших сан, так как только это позволяет совершать таинства и в полноте их понимать, а также учить других. Неоднократно он подчеркивает, что истолкование рая возможно и полезно только для преуспевающих в созерцании и испытывающим глубины Духа, т.к. богословское знание тесно связано с духовной практикой.
Сам трактат — это созерцание рая. Здесь принципиальный момент, ибо понятие «созерцание» является ключевым в наследии преп. Никиты, да и вообще в святоотеческой письменности подвижнического направления.
η θεωρία — «созерцание»; в Новом Завете употребляется только один раз в значении «зрелище» (no-слав. позоръ): Лк.23:48: И весь народ, сшедший на сие зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь. Что же касается глагольной формы, то она встречается там нередко. По сравнению с синонимами, θεωρία выдвигает момент намеренного, напряженного, нарочитого, старательного, тщательного, продолжительного рассматривания предмета или исследование явления, происходящего перед глазами зрителя.
Преп. Исаак Сирин признает «три созерцания естеств, в которых ум возвышается, проявляет свою деятельность и упражняется: два созерцания естеств сотворенных, разумных и неразумных, духовных и телесных, и еще созерцание Святой Троицы. Сперва бывает именно созерцание всякой твари существующей, и ум обозревает ее в откровении ведения»... Человек имеет «два душевных ока», созерцающих под управлением «веры» действия и свойства Божественные: «одним оком человек может видеть тайны Божией славы, сокровенные в естествах, т.е. силу и премудрость Божию и совечное промышление Божие о людях, постигаемое из величия Божественного управления ими», тем же оком созерцает он и «небесные чины». «Другим оком» созерцает он «славу святого естества Божия»[14].
Глагол θεωρέω у ряда христианских авторов (Ориген, Евсевий Кесарийский, св. Иоанн Златоуст) используется для обозначения аллегорического толкования, постижения скрытого смысла Священного Писания[15].
Кроме специфики термина «созерцание», надо отметить особенность еще двух понятий, для современного читателя имеющих более узкий, специальный смысл, — это «философия» и «гносис».
φιλοσοφέω — уже в эпоху возникновения христианства понятие «философия» у позднеантичных мыслителей приобрело оттенок «искусства жизни» (Плутарх: τέχνη περι αίον; Мусоний отождествлял понятия «философствовать» и «жить добропорядочно» — καλων ξήν). Христианство восприняло этот оттенок, изменив и само содержание понятия «философия»: доступ к духовным реалиям как главному предмету философских поисков осуществляется уже не путем личного исследования, но есть дар Откровения; этот дар человек, правда, может стяжать, но он не является плодом только собственных усилий человека. Св. Иоанн Златоуст часто обозначает этим словом образ жизни и мышления по Христу. В частности, святитель увещевает: «учись любомудрствовать» (μάθε φιλοσοφειν), предполагая освоение опытным путем жизни христианской. Аналогичным образом использует этот глагол и преп. Макарий Египетский, говоря: «Одни любомудрствуют (τον χηρυτον φιλοσοφουσιν) о Христе внешним образом, другие — словом, а третьи — делом». Св. Григорий Нисский в своем «Житии св. Макрины», соотнося «образ практики любомудрия» с аскезой ( τον τρόπον φιλοσοφων), обозначает им жизнь монашескую (подвижническую). Блаж. Феодорит Кирский также рассматривает монахов как подлинных философов, прошедших школу пустыни, а потому превосходящих всех внешних философов[16].
ή γνωσις — знание, ведение. Истинный христианский «гнозис» неразрывно связан с нравственным усовершенствованием христианина[17]. У Климента Александрийского единство «делания» и «знания» составляют сущностный момент идеала «церковного гностика», а поэтому «гнозис» есть «совершенство веры по ее нравственной стороне»[18].