26. Но между тем аллегорический смысл слов (этой заповеди) предлагает мне и некое иное рассмотрение, которое необходимо надлежащим образом целиком присоединить к трактату как имеющее отношение к нему и его цели. Стало быть, в том, что Бог сначала говорит словно для одного: От всякого дерева в раю ты будешь есть[231], затем словно для двух или многих: от дерева познания добра и зла, не ешьте от него[232], — эти слова, мне кажется, показывают двойственность устройства и природы человека, кроме того, также и способности его души.

27. Поэтому, обращаясь к разумной части его души[233] как единственной существующей от лучшей доли[234], Бог воздает (ей) страну созерцания божественных дел и предлагает трапезу, наполненную божественной нищей размышлении, так сказав: От всякого дерева в раю ты будешь есть[235], на самом деле от всякой природы сущих, ты воспринял бы часть Моего знания и наслаждении посредством цельного созерцания, исследуя их логосы и движения. Для более же неразумной (части души), как существующей от плотской двоицы[236], раздражения и вожделения[237] и легко допускающей намерение ко злу (Бог) увещевает, так говоря: от дерева познания добра и зла, не ешьте от него[238], и как бы определяет бежать искушения чувством и ведения двух этих плодов насаждения чувства — каких же, я спрашиваю? — удовольствия и страдания, как и прежде мною было сказано. И справедливо, ибо первое (удовольствие), получаемое против потребности, вселяет ведение самого себя вожделеющему, второе же (страдание) — раздражительному, и таким образом, причастность к ним (удовольствию и страданию) посылает две эти силы (вожделение и раздражение), к которым речь, в вечную смерть, ведь (Бог) говорит: ибо в день, в который вы вкусите от него, смертию умрете[239].

28. Так как человек является двойным и душа составлена[240] из разумной и неразумной природ, Бог сотворил для него и двойное поручение. С одной стороны Он увещевает его получать часть от лучшей и бессмертной пищи и не обращать никакого внимания на нужды тела, как и вочеловечившееся Слово побуждает: Ищите же, говорит, прежде царства Божия и правды его, и это все приложится вам[241], запечатлевая как бы первую заповедь Свою. С другой же стороны, Он охраняет его от описанного насаждения чувства, для того чтобы не был умножен в страдании тот, кто, отведав через него (чувство) удовольствий нынешней жизни, отпал через такого рода восприятие от божественного пира и вкушения.

29. Можно и иначе, более совершенным способом обдумать и сказать о рае и исследовании его, предпринимаемом многими, однако если бы ты только пожелал возвыситься через размышления над сказанным к умопостигаемым явлениям слова, повинуясь сказавшему: встаньте, пойдем отсюда[242], удалив из речи то, что сообразно чувству, так как она забалтывает обманывающихся сходностью мыслей Перейди куму и духу слона, отверзая для него слух и желая изучить о i гуда и Божественное, и человеческое[243]. Воистину так.