Поэмы этой замысел — исследовать
Несчастья иль удачи, что я пережил;
По-разному здесь судят, и я думаю,
Согласно своему лишь настроению.
5 Но произвола не надежны доводы,
А мерный слог и от унынья вылечит,
И даст благое юным наставление
Игрою сладкозвучной.
Слово к вам мое,
Чужие ныне, а когда-то близкие,
10 Единоверцы и, коль есть, отпавшие.
Ведь как я смолк, все стали так добры ко мне!
О вы, мужи, вселенной око ясное!
Живущие, как вижу я, в иных мирах,
Землей и морем пышно разодетые.
15 О Новый Рим, столица Константинова!
Державы столп и знати новоявленной.
Послушайте неложное свидетельство
Того, кто много злоключений пережил,
В которых, впрочем, и приходит знание.
20 Все тленно. Даже самое прекрасное
Иль все уйдет, иль мало что останется.
И там, где смыло землю ливнем яростным,
Предстанут взору только камни голые.
Излишне будет, если речь о тех пойдет,
25 Кого среди достойных сроду не было,
Кто словно скот, на четвереньках ползает,
Но как ни скорбно, тот овраг изглоданный —
Мы сами, наше падшее сообщество,
Мы, на престолы не к добру воссевшие!
30 Учителя, наставники прекрасного,
Святое брашно раздавать избранные,
Вкушать его не годные. Целители,
Что, словно трупы, ядами пропитаны.
По кручам и стремнинам провожатые,
35 По ним от века сами не ходившие.
Таких не слушать — правило не сложное,
Но вместе с тем на небо путь надежнейший.
Алтарь для них — лишь обличенье большее,
Коль только спесь одна там, а не нрав Христов.
40 Я говорю, чтоб это все услышали,
И наше поколенье, и грядущие
(Мне не к лицу распространяться попусту).
А чтобы прекратились слухи ложные,
Начну свое повествованье издали,
45 Хоть станет и длинней оно от этого.
Ведь, как известно, любят люди подлые
Вину свою на жертву перекладывать;
Они тем самым ранят снова, сами же —
Невинны, да и только! Но достаточно.
50 Пора уж и закончить предисловие.