Но мог ли кто из тех идей поборников

Ко мне в те дни хотя бы не прислушаться?!

¹¹⁹⁰ Одних пленяла сила православия,

Других — мое уменье проповедовать.

Я говорил без брани, без враждебности,

Скорей, напротив, с чувством сострадания,

Не услаждался вдохновеньем суетным

¹¹⁹⁵ В отличие от многих проповедников,

Земная мощь и сила слова схожи ли?

И я не прятал слабости в речах своих.

Так разве что морская каракатица,

Клубы чернил вдруг выпустив, скрывается

¹²⁰⁰ От взоров и суждений нежелательных.

Я кроток был, как это и положено

Тому, кто защищает Слово Божие,

Которое не ранит и не злобствует:

Коль переспорят — без труда смиряешься,

¹²⁰⁵ А если завоеван кто для Господа,

Куда ценней победа эта кажется.

Уж так мне было на сердце положено,

Но были и помимо этих правила

В скрижаль мою неизгладимо вписаны[58]:

¹²¹⁰ Во-первых, разговоры о духовности —

Отнюдь не главный способ благочестия,

А во-вторых, не стоит разглагольствовать

О тайнах веры на пирах и зрелищах,

Среди людей, утехам предающихся,

¹²¹⁵ Среди непосвященных и безбожников;

Шутить не нужно о вещах возвышенных

И, ум свой не очистив, проповедовать.

Важнее Божьи заповеди выполнить:

Помочь больному, накормить голодного,

¹²²⁰ Не оставлять молитвенного бдения

И плача покаянного, на жестком спать,

Поститься, чувства умерщвлять мятежные,

Смех усмирять, злоречье, раздражение,

Тем самым Духу подчиняя плоть свою.

¹²²⁵ Путей дано немало ко спасению,

По ним и следуй, не одна ж риторика

Ведет к богообщенью вожделенному;

И немудреной веры нам достаточно,

И в ней как раз для большинства спасение,

¹²³⁰ А будь она уделом образованных,

Насколько бедным Бог наш оказался бы!

Но если любишь слово и действительно

Страдаешь, коль не льется речь из уст твоих,

Что ж, пусть и это у тебя останется;

¹²³⁵ Но говори со страхом, с рассуждением,

Не всякому и не везде, а думая,

Как, что, кому и все ли нужно высказать.

«Все красит мера» — учит мудрость древняя,

«Всему свой час» — в Писании нам сказано[59].

¹²⁴⁰ Несходна область Мизии и Фригии,

Несходны речи внешних и мои слова.

Те только тени видят, а попал иль нет

Хотя бы в тень — не очень-то и важно им:

Там на показ все делают, на юношей

¹²⁴⁵ Рассчитывая, видно, впечатлительных.

Моя же цель — коль говорить, так истину,

И потому страх Божий есть в речах моих;

Мой путь идет меж безднами, оступишься —

Вмиг пред вратами адскими окажешься.

¹²⁵⁰ Поэтому и был я осмотрителен,

То говоря, то слушая внимательно,

А то и вовсе отступая в сторону,

Доверившись мерилу осторожности.

Слух языка безвредней, но порой верней

¹²⁵⁵ Прочь удалиться, даже и не слушая.

К чему змеиным ядом умерщвлять свой ум?

Зачем к собаке приближаться бешеной?

Все это я воспринял из Писания,

Ведь я с пеленок самых им воспитан был.

¹²⁶⁰ Так я и паству взращивал и, видимо,

Уж был богатым земледельцем, разве что

Была не вся пшеница с поля убрана:

Местами только вспахано и вырванный

Сорняк лежит, местами уж засеяно,

¹²⁶⁵ Местами показались всходы робкие —

Все зелень, но и первых стеблей завязи,

А там взошло, и нива убеленная

Ждет жатвы. Там уж гумна заполняются,

Провеяно, помолото и хлеб пекут,

¹²⁷⁰ Тем самым и венчая земледельца труд;

Но ныне кормит этот хлеб не пахаря,

А капли пота не проливших в пору ту.