Первый снаряд ударил где-то в предместьях Дублина, как далёкий раскат грома, хотя на небе опять не было ни облачка. Удар ощущался даже подошвами ботинок, и я тотчас же вскочил, подхватывая винтовку. Шеймус грузно поднялся, вытряхивая шелуху из ладони и вытирая ладонь о штанину.

— Вот сволочи, — проворчал он.

Горожане, вышедшие по нашему зову на выборы депутатов, запаниковали, заметались. Воздух наполнился испуганными криками, топотом сапог по брусчатке, отдалёнными первыми выстрелами. Английские пушки били методично, одна за одной, как неумолимая поступь рока.

Мы с Шеймусом поднялись по ступенькам к почтамту, зашли внутрь. Происходящее в штабе восстания можно было охарактеризовать как мини-версию пожара в борделе, внутри царил натуральный хаос. Трезвонили телефоны, галопом проносились посыльные, кто-то бежал к оружейке за патронами. На лестнице нам попался Уильям Пирс, растрёпанный, испуганный. Даже китель на нём застёгнут был криво, впопыхах.

— Максвелл ударил со всех направлений сразу, — выдавил он. — Майкл, иди наверх.

— Иду, — быстро ответил я. — Шеймус, давай вниз к баррикаде, я к тебе присоединюсь. Только не влезай без меня никуда.

— Это сассенах к нам влезут, — ответил здоровяк.

— Не пустим, — сказал я и побежал вверх по ступенькам.

На втором этаже было людно и шумно, пусть даже Военный совет собрался в неполном составе. Планкетта не было, сказали, он слёг с очередным приступом, и мне даже стало немного жаль его, хоть мы и не особо ладили. Макдермотта не было, он вернулся к Гранд-каналу, Макдона тоже ушёл к своему батальону ещё до начала британской атаки.

Патрик Пирс стоял, опираясь двумя руками на стол и разглядывая карту города, рядом с ним — Кларк и Коннолли. Имон Кент равнодушно глядел в окно, словно там пели птички, а не грохотали пушки. Я пришёл на совет пятым и, наверное, последним.

— Майкл, — произнёс Пирс, заметив моё появление. — Англичане ударили одновременно с трёх направлений. Гранд-канал, Финикс-парк, Дорсет-стрит. Юг, запад, север.

— На месте Максвелла я бы и со стороны моря атаковал, — произнёс я.

— Сплюньте, О’Хара, — процедил Кент. — Если ещё и флот подойдёт, нам точно крышка. А трюк с брандером второй раз уже не провернуть.

— Береговая батарея прикроет, — сказал я. — На какое-то время. Сколько людей у Максвелла?

— Много, — пожал плечами Пирс. — Целые орды англичан.

Я подошёл к столу и посмотрел на карту. Ситуация была предсказуемой, даже ожидаемой. Но легче от этого не становилось. Британцы давили со всех сторон одновременно, сжимали кольцо, дробили нашу оборону, и северное направление беспокоило меня больше всего. Главпочтамт стоял как раз на северном берегу, на пути возможного продвижения неприятеля.

— Здесь батальон Дейли держится? — я ткнул пальцем.

— Да, — ответил Пирс. — Запрашивают резервы.

— Резервов нет, — вставил Кларк.

— Значит, держаться им недолго осталось, — мрачно заключил я.

Замолчали. Где-то рядом снова послышался разрыв, стёкла задрожали в раме. За окном слышно было, как короткими очередями стрекочут пулемёты.

— Нужно связаться с береговой батареей. Если флот снова войдёт в Лиффи, мы окажемся отрезаны тут, на северном берегу, — сказал я.

— Посыльные уже отправлены, — сказал Пирс. — Пока у них всё спокойно, но предчувствие у меня нехорошее. Приказано держаться.

— У меня тоже, — признался я. — Какие ещё приказы кому отданы?

— Приказ один и тот же. Для всех. Держаться до конца, сражаться до последней капли крови, — пафосно изрёк главнокомандующий. — Ни шагу назад.

Я оторвал взгляд от карты и посмотрел на него, бледного от волнения. Глаза Пирса горели лихорадочным огнём, словно он только этого и ждал.

— Вы в своём уме? — попытался я вернуть его с небес на землю.

На меня уставились все четверо.

— Что, простите? — поморщился Пирс.

— Я спрашиваю, вы в своём уме? Что значит «ни шагу назад»? Вы бы ещё заградотряды с пулемётами поставили за спинами наших солдат! — воскликнул я. — Республика это не почтамт и не штаб, это даже не Дублин, чёрт возьми, это люди! Люди, которые за вами пошли! Если вы положите их всех в бестолковых сражениях за груды камней, не станет никакой Республики!

Пирс опустил взгляд на карту, Кент хмуро глядел на меня. Коннолли и Кларк наблюдали за реакцией президента.

— Нужно готовиться к эвакуации северного берега, — твёрдо заявил я.

— Трусите? — бросил Кент.

Я повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза.

— В отличие от вас, я провёл эти дни на баррикадах, а не здесь, попивая чай, — процедил я. — Покажете свою винтовку, Имон? Готов поспорить, там даже не будет нагара.

— Я, в отличие от вас, хотя бы не предлагаю сдавать позиции без боя! — взвился Кент.

— Тихо, Имон, — севшим голосом перебил его главнокомандующий. — Майкл, продолжайте.

Не время спорить. Пока на баррикадах проливают кровь наши люди.

— Организованный отход на южный берег. При необходимости с подрывом мостов, — продолжил я. — Естественный рубеж гораздо проще оборонять, тем более, в наших условиях, когда подкрепления ждать неоткуда.

— Это тяжёлое решение, — вздохнул Пирс.

И непопулярное. Как политик он не мог отдавать такие приказы, иначе положение его сильно пошатнётся, но как главнокомандующий нашей армии был обязан отвести войска, чтобы сохранить хоть что-то. И, видимо, мои слова про конец Республики его проняли.

— Главпочтамт это символ… Мы не можем сдавать его врагу. Спускать флаг, — тихо произнёс Пирс.

— Дублинский замок — символ ещё более весомый, — возразил я. — А почтамт это просто красивое здание.

А ещё флаг над замком поднял я, а не он.

— Надо уходить, Патрик, — хрипло произнёс Кларк.

— Нет, — его голос обрёл твёрдость, Пирс окинул нас горящим взором. — Мы будем держаться и удержимся. Все прежние атаки мы отбили. Отобьём и эту.

Значит, политик в нём пересилил командующего.

— Мы потеряем людей, потеряем мосты и потеряем город, — предупредил я.

— Мы хотя бы попытаемся удержаться, — вскинул подбородок наш вождь.

Кент одобрительно кивнул, Кларк покачал головой, Коннолли пробормотал что-то неодобрительное под нос.

— Тогда позвольте мне выйти к Неду Дейли. На помощь, — попросил я. — Передать ваш приказ, объяснить диспозицию.

— Да, идите, О’Хара. И возвращайтесь с докладом, — распорядился он.

Я козырнул, нарочито небрежно, развернулся на пятках, чтобы уйти. Кларк схватил меня за рукав.

— Не геройствуй там, О’Хара, — тихо попросил он.

— Как получится, Том, — честно ответил я.

Шеймус ждал меня у баррикады, с винтовкой в руках, в компании ещё нескольких парней из охраны почтамта. При моём появлении они побросали папиросы и зашевелились, ожидая приказаний.

— На север, к Дорсет-стрит, — распорядился я, ничего более не объясняя.

Вопросов ни у кого не возникло, и мы лёгким бегом отправились на помощь первому батальону. Выстрелы, казалось, звучали отовсюду одновременно, эхом прокатывались по улицам, отражались от стен и действовали на нервы. Стреляли и на севере, и на южной стороне, и со стороны Финикс-парка, но главный удар пришёлся как раз на Дорсет-стрит.

Улицы опустели, горожане прятались в дома и подвалы. Ветер, пахнущий пороховым дымом, гонял теперь по мостовой брошенные листовки с информацией о выборах, словно в насмешку над нашими надеждами.

На перекрёстке с Парнелл-стрит нас остановил часовой, трясущийся от страха мальчишка с дедовским ружьём в потеющих руках. Возможно, поначалу он принял нас за англичан, подобравшихся сзади, потому что я успел разглядеть чёрные отверстия двенадцатого калибра, направленные на нас.

— Там пекло, сэр! Лучше туда не ходить! — проблеял он, опуская ствол.

— Я знаю, сынок, — сказал я. — Пропускай.

Пекло… Иначе и не скажешь. Над городом снова поднимался дым пожаров, широкими тёмными столбами.

Пушки продолжали грохотать, и каждый выстрел по городу ощущался как увесистая оплеуха.

Батальон Дейли рассредоточился по паре кварталов рядом с Дорсет-стрит, штаб расположился в пустой бакалейной лавке, где всё ещё пахло колбасой, чуть в стороне от главной улицы. Нам указали на нужную дверь, с чёрного хода, Нед лично встретил нас, чумазый и растрёпанный, с рукой, наспех замотанной грязным бинтом, с длинной царапиной поперёк лица. Словно он уже трое суток провёл в непрерывном бою.

— Майкл! — воскликнул он чуть громче необходимого, оглохший от постоянной пальбы вокруг. — Ты помощь привёл?

Не хотелось его расстраивать, но я оглядел своё невеликое воинство и помотал головой. Он пропустил нас внутрь.

— Приказы из штаба? Посыльный был недавно, убежал обратно, — сказал Нед. — Держимся пока…

— Как обстановка? — спросил я, но ответить комбат не успел.

За него ответили участившиеся выстрелы.

— Идут! — заорал кто-то от окна.

Стало не до расспросов, мы все рванули к оборудованным в лавке огневым точкам. Фасадом она выходила как раз на улицу, большие окна позволяли вести огонь по противнику почти беспрепятственно. Место для штаба было выбрано грамотно и с умом.

Я видел несколько трупов на мостовой, наши, британские, без разницы. Убрать их пока не было ни единого шанса. Сейчас там ещё прибавится.

Британцы шли совсем не так, как в первые дни, теперь против нас стояли не хромые и косые резервисты, а ветераны Западного фронта. Шли мелкими группками, прикрывая друг друга, держались ближе к стенам домов, чтобы в случае необходимости юркнуть в ближайшую дверь или переулок. Настоящая армия, а не сопливые призывники пополам с уклонистами.

И мы снова начали стрелять. Пулемёт пока молчал, патронов к нему почти не осталось, так что поливать свинцом всё подряд не получится, и мы огрызались винтовочным огнём. Мосинка привычно лягалась в плечо, пороховой дым обжигал ноздри, в горле сразу же пересохло, но я выцеливал британскую погань и раз за разом укладывал их на дублинскую мостовую.

Палили отовсюду. Из бакалейной лавки, из окон второго этажа, с крыш. С баррикады, из других зданий, стреляли все, кто мог держать оружие. Англичане стреляли в ответ, пытались забросить гранаты в разбитые окна, подтягивали пулемётные команды, но неизбежно умывались кровью при каждом штурме. Мы, впрочем, тоже.

Раненых утаскивали через чёрный ход, некоторые возвращались после перевязки и ударной дозы виски в качестве обезболивающего. В отличие от англичан, мы не могли позволить себе терять людей десятками и сотнями. Но нам и не приходилось штурмовать укреплённые позиции в городском бою, так что одну жизнь мы разменивали на десять британских.

Наступление схлынуло внезапно, как будто заткнули пробку. Выстрелы затихли, все принялись перезаряжать оружие и докладывать комбату о потерях и результатах. Я выдохнул и принялся набивать мосинку патронами, глядя, как на тротуаре корчится раненый в живот англичанин.

В ушах звенело от выстрелов, пряный запах пороха перемешивался с вонью крови и едкого пота. Четыре патрона в магазин, пятый в патронник, ещё восемь патронов распихано по карманам россыпью. Негусто, и это при том, что я едва-едва успел поучаствовать в бою.

— Нед! — крикнул я. — Нужно отходить!

Чем больше мы рассеяны по северным кварталам, тем проще англичанам бить нас малыми штурмовыми группами. Чем дольше мы сидим без подкреплений здесь, на северных рубежах, тем меньше шансов у нас на продолжение войны.

— Приказано держаться! — ответил комбат.

— Чёрт возьми, сколько осталось от твоего батальона? — рыкнул я.

Если будем исполнять откровенно дурацкий приказ Пирса, ляжем тут все до единого.

Дейли помрачнел. Он вообще заметно повзрослел за эти несколько дней, наполненных ужасами войны.

— В сумме, может, полторы роты, — надтреснутым голосом произнёс командир батальона. — Это те, кто может держать оружие. Может, кто из раненых ещё оклемался…

Я присвистнул, утёр вспотевший лоб рукавом кителя.

— Надо отходить, Нед. Полторы роты они пересилят, положат кучу своих, но пересилят, — сказал я. — Так что надо отходить сейчас, организованно, чтобы не бежать потом, роняя тапки.

Дейли усмехнулся. Как человек, понимающий всю тяжесть своего положения.

— Если так всё и продолжится, к вечеру северный берег будет потерян, — сказал я. — Разница только в том, сколько наших парней уцелеет.

— Знаешь, Майк, мне хочется с тобой поспорить, наорать, может, даже ударить, хотя умом я понимаю, что ты прав, — процедил комбат. — Поступит приказ от командования, будем отходить. Не поступит… Будем погибать. За это и сражались.

Молодой, один из самых молодых командиров, талантливый парень… Будет чертовски жаль, если он погибнет ни за что. Просто из-за того, что президент упёрся рогом и цепляется за символы, на которые наплевать всем, кроме него.

— Тогда нужно организовать хотя бы эвакуацию раненых, — сказал я. — На южный берег.

— На это я готов пойти, — кивнул Нед. — Прикроем отход.

— Будет ещё лучше, если и сами на тот берег переберётесь, — я не оставил надежды его уболтать.

— Будет приказ — переберёмся, — вздохнул он.

Понимаю, не осуждаю. Приказ есть приказ, даже в условиях революционного хаоса, и дисциплинированности батальона Дейли мог бы позавидовать даже прусский ландвер. Но это не мешало мне считать приказ нашего президента и главнокомандующего откровенным идиотизмом.

— Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Нед, — сказал я.

— Знаю. Лестер, Эндрю! Поступаете в распоряжение мистера О’Хары! Организуйте эвакуацию раненых, — распорядился Дейли.

Мне не хотелось лишать батальон даже двоих бойцов, способных держать оружие. Лучше бы наоборот, привести сюда взвод-другой, или хотя бы остаться самим, помогать в качестве рядовых солдат, но я понимал, это невозможно. Не потому что я боюсь погибнуть в бою, а потому что тогда вся наша революция проиграет и утонет в крови.

Но если эвакуированных раненых можно будет поставить в строй через некоторое время, если они останутся здесь, их всех ждёт тюрьма или виселица.

— Удачи, Нед, — сказал я.

Дейли молча кивнул, отвернулся, принимаясь выслушивать доклад посыльного от второй роты. Значит, нам пора.

Я махнул Шеймусу, парням. Здесь пока небольшое затишье, а вот во всём остальном городе продолжалась пальба, и я испытывал странное ощущение, сожаление, что я не могу находиться везде одновременно.

Побежали к развёрнутому неподалёку подобию госпиталя. В церковном дворике, рядом с кладбищем, видимо, чтобы сразу хоронить самых неудачливых.

Заведовал этим фельдшерским пунктом пожилой дядечка с чеховской бородкой, в халате, местами сохранившем оттенки белого. В данный момент он курил, тревожно поглядывая в сторону баррикад.

Я подбежал и машинально козырнул, врач бросил и растоптал сигарету.

— Приказано вас эвакуировать на южный берег, — сходу заявил я.

— Отходим всё-таки? У меня всё готово, — сообщил врач.

— И пациенты тоже? — спросил я.

Где-то неподалёку бахнула пушка, и доктор присел от неожиданности.

— Д-да, — сказал он.

— Значит, выдвигаемся, — сказал я.

Я надеялся ещё вернуться сюда, за Дейли и его батальоном. Передать приказ об отходе, который я выбью из Пирса любой ценой.

Легко раненые шли сами, на костылях или помогая друг другу. Тяжело раненых мы тащили на волокушах и носилках, и мне довелось нести старика с раздробленной ногой, видевшего, пожалуй, ещё Великий Голод. Его вид, однако, вселил в меня надежду, если даже такие старые пни берутся за оружие, чтобы прогнать англичан, то ещё не всё потеряно. Даже если мы сейчас проиграем, нам на замену поднимется новое поколение борцов за свободу, как это и случилось в реальности.

Когда мы проходили мимо Главпочтамта с носилками в руках, пушки на севере вновь заговорили.