* Глеб *

— Как же так… — Настя прикрывает ладонью рот и округляет глаза, в которых вспыхивает плохо замаскированное злорадство, — не верю…

А я сижу в кресле и не могу ничего сказать.

— Так что я не знаю… — Саша нервно взъерошивает волосы, — как… они будут на нашей свадьбе… будут или нет… Сойдутся или врозь…

— А какая причина? — Настя опускает руку на колено. — Почему… Почему Никита ушёл?

Саша медлит с ответом.

Я вижу, что он знает причину, почему между Никитой и Ритой случился разлад, но рассказывать её не хочет.

— Надо Никите, наверное, позвонить? — Настя разворачивается ко мне. — Что это они устроили…

— Рита призналась в измене, — сухо отвечает Саша и, когда Настя вновь на него смотрит, тихо просит, — мам, только давай без иронии…

Рита призналась в измене?

Мир на несколько секунд затихает и замирает.

— Какая тут ирония, — шепчет Настя и не шевелится, — господи… и с кем хоть?

— Такой информацией не располагаю, — Саша хмурится.

Выдыхаю.

Однако вместо облегчения я чувствую сожаление, будто я хотел, чтобы Рита в своих признаниях рассказала обо мне.

Какая глупость!

Я же наоборот должен быть благодарен, что моя семья вне опасности.

— И теперь… — Настя хмурится, — напрашивается логичный вопрос о сыночке Никиты… — пауза, — его ли?

Саша молчит и угрюмо смотрит на Настю, которая распахивает глаза и охает:

— Так она и родила от другого?!

Вот тут ко мне возвращается способность шевелиться. Я удивлённо вскидываю бровь и перевожу растерянный взгляд на Сашу.

Я же написал Рите, что Максим — сын Никиты… Почему она решила не говорить правду?

— Мам, пожалуйста, — Саша потирает бровь. — Я это рассказываю не для того, чтобы обсуждать сейчас мать моей невесты.

— Но это важно обсудить! — Настя повышает голос. — Меня на этой дурацкой даче выставили истеричкой и идиоткой, а я… я просто чувствовала, что Маргарита…

— Мам, хватит, — Саша встаёт с дивана. — У меня нет никаких претензий к Маргарите.

— И дай угадаю, — Настя хмурится. — Мила встала на сторону матери? Верно?

— Да, — Саша разворачивается к Насте. — Наверное, потому что она её любит?

— А, может, тебе стоит задуматься? — Настя обиженно поджимает губы.

Рита призналась.

Она выбрала правду.

Она устала жить во лжи и решила отказаться от семьи, а я?..

Кроме той ночи меня больше ничего не связывает с Ритой. Максим — сын Никиты, и я могу дальше играть примерного семьянина и верного любящего мужа.

Я знаю, что Рита никому не раскроет правду, с кем изменила, и поэтому моя игра и ложь в безопасности.

— Мама, хватит, — Саша качает головой. — И так тошно.

Затем Саша психует.

Дёрганно приглаживает волосы и выходит из гостиной. Когда его шаги затихают на лестнице, то Настя медленно разворачивается ко мне:

— Милый, а ты что скажешь?

А я смотрю на жену и не вижу в её миловидном хитром лице любимую женщину, которая раньше заставляла меня улыбаться.

Её лицо мне сейчас кажется зловещей маской, а глаза… Это глаза голодной демоницы, которая жаждет услышать от меня гадости в сторону Риты.

— Я устал, — подхватываю книгу со столика, — я пойду готовиться ко сну.

В глазах Насти вспыхивает искорка неудовлетворённой обиды, и я поднимаюсь на ноги:

— Ты ведь знаешь, — лживо вздыхаю, — я в принципе не понимаю людей, которые изменяют.

И этот ответ вновь срабатывает. Настя кивает, улыбается и протягивает ко мне руку. Касается моих пальцев и заглядывает в лицо:

— Ты, правда, какой-то уставший.

И я торопливо сбегаю на второй этаж в спальню, пока моя жёнушка позволяет мне это сделать. Минут тридцать я принимаю душ и думаю, думаю и думаю о Рите и о том, почему она скрыла правду, кто отец Максима.

После душа я пытаюсь отвлечься книгой, но у меня не выходит сосредоточиться на строчках.

Как она там?

Думает ли обо мне?

Или её голова занята мыслями о Никите, который вероятно разыграл из себя оскорблённую и обманутую жертву.

Настя проскальзывает в спальню.

Что же. Она дала мне час молчания, а теперь точно не отстанет.

Она аккуратно и бесшумно опускается на матрас кровати, придвигается ко мне и пробегает пальчиками по плечу, привлекая к себе внимание.

Я откладываю книгу.

— Может, нам как-то с Никитой связаться? — шепчет она. — Поддержать его? Я думаю, что ему сейчас очень сложно.

— Дай ему это пережить, — отстранённо отвечаю я.

— Бедный мужик, — она с недовольным выдохом откидывается на подушки и с осуждением смотрит на потолок, — кто бы мог подумать…

Выдерживает паузу

— Я так и знала, что с ней что-то не так. Слишком уж приторная, — язвительно усмехается. — Это не Никита гулящий, а Рита шалава. А вдруг и Мила такая же?

— Дети не отвечают за грехи родителей, — терпеливо выдыхаю через нос.

— И интересно, с кем, — Настя прищуривается на потолок, — и от кого родила?

Я разворачиваюсь вполоборота к ней и вскидываю бровь:

— Тебе правда это интересно?

— Ты же знаешь, я же любопытная, — Настя смеётся.

На меня резко накатывает глубокая тошнота. Мне физически неприятно сейчас быть в одной кровати с Настей.

— Любопытство кошку сгубило, — сглатываю я.

— Я не кошка, — Настя, прильнув ко мне, заглядывает в глаза, — я лисичка.

Я хочу сейчас быть с Ритой.

Я хочу хотя бы увидеть её.

Хочу посмотреть в её глаза… Для этого надо быть смелым и честным, а я всегда был трусом. Поздно что-то менять в себе.

— Я в душ, — Настя отстраняется и многообещающе подмигивает мне. — А потом мы продолжим…

Когда она исчезает в ванной комнате, я сижу в тишине около минуты, а после хватаю с прикроватной тумбы телефон и, не контролируя себя, отправляю на номер, который выучил наизусть, сообщение:

«Ты как?»

Прихожу в себя, когда сообщение уже отправлено.

Выдыхаю:

— Чёрт.

Проходит минут пять, и телефон в моей руке коротко вибрирует.

«Я хочу встретиться. Мне нужна твоя помощь»