Глава 32

Эйдан

"Это ещё что за новости?" — удивлённо думал я про себя, глядя на то, как эта неугомонная катастрофа прижимает коленом к полу какого-то сильно неопрятного мужчину.

Но самым неожиданным было то, что в глазах, что подняла Алиса на меня не было ни вины, ни раскаяния, ни страха. Была лишь ярость и… вертикальный драконий зрачок?.

"Она драконица? — ошеломленно подумал я про себя. —Час от часу не легче! Быть такого не может!”

"Как и того, что она попаданка из другого мира!" — услужливо подсказал дракон в моей голове.

Решив, что с этим разберусь позже, я спросил:

— Что тут, дрыш тебя раздери, происходит?

— Небольшая семейная ссора, — скаля на меня зубы, сказала Алиса, но мужика так и не отпустила.

— Вот и хахаль подоспел, — вклинилась бабенка, от которой мой чуткий драконий нос уловил запах годового амбрэ. Она судя по всему не имела ни капли инстинкта самосохранения.

— Совсем мозги пропила? — удивлённо спросил я. — Ты хоть понимаешь с кем разговариваешь?

— А как ж не понимать то, — оскалилась баба. — Твоя драконья морда на каждом углу висит.

— Закрой свой поганый рот! — рыкнул я, отчего пьяница вжала голову в плечи.

— Уф, — отреагировала на мой выпад Алиса.

Я перевел взгляд на девушку. Глаза ее по-прежнему имели вертикальный зрачок и где-то в глубине переливались золотым.

"Что за...?" — вопросы множились, а ответов не находилось и от этого я злился ещё больше.

— Встань, пожалуйста, — сказал я Алисе, стараясь быть максимально вежливым и спокойным, хотя внутри у меня все клокотало от ярости, попросил я, а после обратился к бабе: — Забирай своего доходягу и проваливайте отсюда.

"Тише, Эйдан! Тише! — пытался успокоить я сам себя. —Пусть этим занимается патруль".

Нужно было забирать отсюда это драконье проклятие, пока она ещё кого-нибудь не прибила.

Баба помогла мужику, который до сих пор был в шоке от происходящего и поэтому молчал, подняться с пола, презрительно фыркнула в нашу с Алисой сторону на что получила в ответ мой грозный рык и, подхватив мужика, вышла из приемной комнаты.

Я развернулся к Алисе и на секунду даже залюбовался ею: волосы растрепались, выбившись из косы, глаза горели, грудь ходила ходуном от тяжёлого и глубокого дыхания, стойка боевая. Передо мной стояла настоящая маленькая воительница.

Стряхнул с себя наваждение и почувствовал, как ярость возвращается, набирая обороты.

"Дрыш тебя раздери!" — не говоря ни слова, я подошёл к девушке, сгреб ее в объятия и перенес в свой дом.

Дом, в который не ступала ещё ни одна женская нога.

— Куда ты меня притащил? — возмущенно глядя на меня, все теми же, МОИМИ, драконьими глазами, спросила Алиса, когда мы материализовались посреди гостиной.

— Туда, где ты больше ни во что не влипнешь! — пояснил я. — К себе в пещеру. Я же дракон.

— Не нужны мне от вас, товарищ ректор, такие “жертвы”, — ехидно парировала девушка. — Верни меня назад в академию, ящер!

— Ага, разбежался! — огрызнулся я. — Лечу и чешую теряю!

— Тогда я сама уйду! — решительно заявила Алиса, отталкивая меня в сторону и подходя к входной двери.

И каково же было ее, сначала удивление, а потом разочарование, что ее план не удался, когда она распахнула дверь и поняла, что мы находимся на высоте три тысячи километров над уровнем земли.

— Это что ещё такое? — яростно процедила девушка сквозь зубы зубы, разворачиваясь ко мне лицом.

— Дом на дереве, — небрежно пожал плечами я, пытаясь унять бурю эмоций, что клокотала в душе. Если бы она только знала скольких усилий мне требовалось, чтобы не задушить ее прямо здесь. — Успокойся и давай спокойно поговорим!

— Я не собираюсь с тобой разговаривать! — прошипела Алиса. — Ты назвал меня ошибкой, а с ошибками не разговаривают! Их исправляют!

— Знаешь что, Алиса! — я сделал в ее сторону два быстрых шага так, что оказался почти впритык к ее хрупкому, но такому воинственному телу. — У всего есть предел. И у моего терпения тоже. Если я начну исправлять ЭТУ ошибку, тебе не понравится!

— Ой, какие мы грозные?! — покривлялась в ответ эта дрышева попаданка.

— Ты перегибаешь!— собрав в кулак остатки разума и выдержки, прошипел в ответ я.

— А чихать я хотела на все это! — выкрикнула Алиса мне в лицо. — На мир этот долбаный, на капсулы магические, на магию, на тех, кто хочет меня убить, на этих, хрен пойми откуда, взявшихся родителей, на тебя, в конце концов!

Из ее глаз, которые наконец-то вернули себе человеческий облик, хлынули слезы и в этот миг в моей душе что-то надломилось. Эта хрупкая, но такая сильная девушка, которую я знал, вдруг стала такой ранимой, такой настоящей.

— Вы все мне осточертели до одури! — её голос дрожал, а слёзы текли ручьём, смывая маску гордости и неприступности. — Никому я была не нужна столько лет! Так какого черта вам сейчас всем от меня надо? Капсулы?

Она достала из кармана небольшой мешочек и кинула им в меня.

— Да, подавитесь ими! — казалось она уже не видит меня, сквозь слезы. — Хочешь, чтобы я покладистой была и молчала? Да, на здоровье!

Она с силой ударила меня в плечо, но я ощущал только душевную боль. Ее. Она переполняла ее изнутри. И дикое отчаяние.

— Что тебе ещё от меня надо? — снова удар в другое плечо и ее голос сорвался навзрыд. — Любовь мою, чтоб от проклятия избавиться? Так хрен тебе, а не любовь! Не могу я полюби-и-ить! Не мо-гу!

И тут меня разорвало изнутри. В порыве, который сам не понимал, я схватил её и прижал к себе так крепко, как только мог, боясь, что если отпущу – она исчезнет навсегда.

Поначалу Алиса вырывалась, продолжая рыдать. Билась в моих руках, словно раненая птица в клетке. Я старался держать ее крепко, но бережно, чувствуя весь спектр эмоций, что сейчас переполняли ее.

Я знал, что таких, как она, сломить очень тяжело и то, что сейчас происходило с этой хрупкой, маленькой девушкой, вызывало в моей душе неподдельный страх.

Поддавшись порыву, я стал аккуратно гладить ее рукой по волосам и немного покачивать, стараясь передать ей все тепло и поддержку, на которые только был способен. И, честно говоря, до этого момента, я не знал, что могу так остро испытывать эмоции. Это было для меня вновинку. И причиной этому была она. Та, что не боялась меня. Та, что готова была биться до конца за справедливость. Та, что никогда не сможет меня полюбить.

Последнее тяжелым грузом легло на дно моей души, хотя я и не надеялся на то, что мне удастся избавиться от проклятия. Но сейчас это было не важно.

Сейчас, держа в руках девушку, что перевернула весь мой мир с ног на голову, и, чувствуя всю ее боль и отчаяние, как свои собственные, я четко осознал, что люблю ее.

И слова вырвались из самого сердца:

— Прости меня… я идиот!