Глава 28

Алиса

Огромное поле фиолетовых цветов встретило меня по ту сторону загадочной арки. Они колыхались на ветру, словно море, и воздух был пропитан сладким, дурманящим ароматом.

"Наверное, если бы у меня была мама, — промелькнула горькая мысль, —она бы обязательно предупредила меня о том, что совать свои конечности в различные арки, за которыми ты понятия не имеешь, что может скрываться — лучше не стоит".

Но мамы у меня не было. А детдомовским воспиталкам было абсолютно все равно куда я сую свои конечности, поэтому никто из них меня ни о чем не предупреждал. Да и какая, в сущности, разница? Жизнь и так постоянно подсовывает мне сюрпризы, обычно – не самые приятные.

Цветы были мне незнакомы, но критичный ум тут же просигнализировал: не трогать, не нюхать, даже не дышать слишком глубоко. Кто знает, какие яды скрываются в этой красоте? Вот только, как оказалось, осторожность не всегда спасает.

Едва я ступила на мягкую землю, фиолетовые цветы словно ожили. Они потянулись ко мне своими бутонами, мягко касаясь моих ног, словно ласковые, но настойчивые руки. И в тот же момент, в моей душе поднялась волна… нет, цунами боли.

Откуда-то из недр памяти всплыла картинка: я — маленькая спряталась под лестницей от злобной мегеры-няньки. Там то меня и нашла старенькая бабушка-уборщица, когда пошла искать новое ведро.

Она спросила, какой у меня любимый цвет и когда я сказала, что фиолетовый, женщина нарисовала мне в воздухе букет красивых фиолетовых цветов, чтобы я не грустила.

Она сказала, что эти цветы безопасны лишь на рисунке, но в настоящей жизни они коварны, красивы, но смертельно опасны. И чем больше во мне обиды, тем сильнее они подействуют на меня.

— Поэтому не копи в себе обиду, деточка, — поучительно сказала бабушка, беря новое ведро. — Никогда не знаешь, где тебе встретится наперстянка.

Она как будто знала, что однажды мне встретится целое поле коварных цветов.

"Знала и молчала! — подсказал внутренний голос, вызывая в душе новую волну обиды. —А могла бы и предупредить, вообще-то!"

Это детское чувство захлестнуло меня с головой. Я обижалась на родителей, которые бросили меня, словно ненужную игрушку. На Эйдана, который сначала околдовал меня своими поцелуями, а потом растоптал мои чувства, как сорняк. На весь этот проклятый мир, который постоянно испытывает меня на прочность.

Я шла сквозь поле наперстянок, и с каждым шагом боль становилась все сильнее. Каждое касание цветка отзывалось в моем сердце горечью и разочарованием.

— Почему? – шептала я, сквозь слезы. – Почему все всегда так сложно? Почему я не могу быть просто… счастливой?

— Потому что ты не рождена для счастья! — я остановилась услышав тихий шелест лепестков.

— Вы ничего не знаете обо мне! — выкрикнула я цветам в ответ.

"Да-а уж, Алиса, — мысленно закатив глаза, подумала я про себя. —Ты споришь с полем цветов. При таких вводных психиатра на медкомиссии ты бы точно не прошла!"

Но разве сейчас время думать о медкомиссии? Надо выбираться отсюда, пока эти наперстянки не свели меня с ума окончательно.

Я попыталась двинуться дальше, но ноги словно приросли к земле. Цветы, казалось, стали еще ближе, их прикосновения – навязчивее.

— Тебя бросили родители, — зашептал один голос. — Ты никому не нужна.

— Эйдан просто играл с тобой, – подхватил другой. — Ты наивная дурочка, поверившая в сказку.

— Ты всегда будешь одна, — прозвенел третий. — Одиночество — твоя судьба.

— Проклятие не позволит тебе полюбить! — почти над ухом раздался четвертый. — Особенно одного из Гардов.

Я закрыла уши руками, пытаясь заглушить мерзкий шепот, но голоса проникали в мою голову, словно яд.

Воспоминания всплывали перед глазами: холодный приют, равнодушные воспиталки, редкие визиты желающих меня удочерить, полные неловкости и молчания. Все это было правдой, все это было частью меня, и цветы знали об этом.

— Нет! – закричала я, сорвав с себя охапку наперстянок. – Это неправда! Я сильная! Я справлюсь!

Но цветы не отступали. Они окутывали меня своим дурманящим ароматом озона, заставляя сомневаться в себе, в своих силах, во всем, что было мне дорого.

Внезапно, среди фиолетового моря, я увидела… силуэты. Две фигуры, стоящие, взявшись за руки. Они были размытыми, нечеткими, но я почему-то отчетливо знала, кто это.

Мои родители.

Сердце бешено заколотилось."Мама? Папа?"

Силуэты приблизились, и я смогла рассмотреть их лица. В их глазах была печаль, но в этот раз — какая-то другая, более глубокая и осознанная.

— Алиса, доченька, — произнесла мать, и ее голос был тихим, но твердым. — Нам нужно рассказать тебе правду.

— Ты не просто так оказалась в этом мире, — продолжил отец. — Твоя судьба связана с Эйданом.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что они имеют в виду.

— О чем вы говорите? — прищурившись, спросила я.

— В тебе течет древняя кровь, — сказал отец. – Кровь той, кто однажды проклял его род. Ты истинная — Вудрок. Ты – его единственная надежда.

— Черта с два я буду его надеждой! — выплюнула я в ответ. — Пусть этот заносчивый ящер обломится! Если его предки были такими же ублюдками, как он, то прокляли их абсолютно заслуженно.

Ярость, смешанная с обидой, захлестнула меня.

— Ты — ключ к снятию проклятия, — игнорируя мои слова, продолжала говорить мать.

— Ключ? — переспросила я. — Не хочу я быть никаким ключом!

В горле пересохло, хотелось метаться по всему полю от нехватки воздуха. Казалось, я схожу с ума.

— Я хочу быть счастливой, — выкрикнула я в лицо тем, кто ощущался моими родителями. — Я хочу нормальную жизнь.

— Тебе не суждено быть счастливой, Алиса, — произнесла мать, и ее слова прозвучали, как приговор. — Такова цена за магию потраченную на месть. Изабелла думала, что отомстит и это сделает ее счастливой, но она лишь обрекла всех женщин рода Вудрок на вечные страдания. Твое сердце никогда не узнает любви и не сможет полюбить само.

Я покачала головой, отказываясь верить.

— Нет! — прорычала я сквозь зубы. — Я устала расплачиваться за ошибки предков и сама решу, что мне делать!

Я попыталась убежать, вырваться из этого кошмара, но чья-то сильная рука схватила меня за плечо. Я обернулась и увидела… незнакомые лица.

Высокие, крепкие мужчины в темных плащах смотрели на меня с холодным, расчетливым взглядом. В их глазах не было ни сострадания, ни жалости. Только голодный блеск.

— Наконец-то мы тебя нашли, — прошипел один из них. — Ты же знаешь, он не любит, когда от него бегают.