Гул. Вокруг шум и движение, а в моей голове беспорядочное стрекотание и звон.

"Подъем, скорее, скорее!" Я распахнул глаза. Мгновенно поднялся на сиденье, не понимая до конца, что происходит. "Роберт вышел на связь, через десять минут выдвигаемся!".

Карани тут же скрылась. Я потряс головой, прогоняя остатки сна. Шайер подскочила. Коротко глянула на меня, распахнула дверь, выскальзывая поспешно на улицу. Я торопливо натянул футболку и тоже выбрался. В голове ускоренно вертелись шестеренки. В ушах шумела кровь.

На улице стало темнее, но время даже не к полуночи. Еще только вечер. Поздний вечер.

– Я заберу у Стивена наши вещи и наведу кофе, – проговорила Шайер. Коротко кивнул ей, срываясь в ту же секунду к Боуру.

Стивен собирал развешенные вещи, Норман сидел на трейлере.

– Что сказал Роберт? – выпалил я, не успев ещё подойти к упаковывающему технику Михе. Тот нетерпеливо махнул головой, убирая приёмник в багажник машины. – Удели гребанных две минуты и доложи, что сказал Сборт! Сейчас же, Михаэль! – тот с силой захлопнул крышку и развернулся ко мне. Мимолетная борьба отразилась на его лице.

– Они не могли выйти на связь раньше – были серьезные перебои, – терпеливо процедил. – Нашли то ли пансионат, то ли базу отдыха. Оттуда ведет асфальтированная дорога в другую сторону. Рядом стоит пара машин, но признаков живых людей нет. Возвращаясь, решили посмотреть, что дальше по реке. Сошли с дороги проверить, наткнулись на старый оставленный палаточный лагерь. Заблудились. Полдня круги навязывали, сейчас в пути к нам. Мы заберем их по дороге, и направимся в найденное место.

– Что с Марком?

–Мы с Сэмом помогли ему перейти в мою машину.

– Отлично, – кивнул я Михе, неосознанно махнув рукой "вольно" и кинулся обратно, по дороге перехватив Штеф с вещами и термосом. Мы наскоро закинули вещи в багажник, и почти мгновенно запрыгнули в машину.

На часах чуть больше десяти.

Я торопливо повернул ключ в замке зажигания. Мотор загудел. Шайер вдруг опустила лицо в руки, что-то невнятно проговорив. Затем, вскрикнув "Сэм", хотела уже было вылететь из машины, но я успел ее остановить:

– Он в безопасности. Марк с Боуром поедет.

Шайер кивнула, замялась, посматривая по сторонам, и только затем закрыла дверь.

После слишком резкого пробуждения в теле расплывалась вязкая слабость. Лес в мареве. Воздух точно непрозрачный, плотный. От прямых стволов рябило в глазах, и потому, когда неподалеку кто-то промелькнул, я подумал, что мне просто почудилось. Но и Шайер напряглась, наклоняя корпус вперед и, сощурившись, всмотрелась в темноту леса.

– Мне показалось? – голос ее вибрировал. – Там кто-то был. Явно же не Роберт.

– Останься в машине, – бросил я Штеф, не поворачивая головы. – Миха, – высунулся из окна, – у нас все по местам?

– Да, – Боур, спрыгнув со ступеней трейлера, медленно попятился к моей машине. – Ты что-то видел?

– Не уверен, – ответил, всматриваясь в тени леса. – Нам показалось, что среди деревьев кто-то был. Либо крыша окончательно поехала, либо… – не договорил. Бросил взгляд на Штеф. Та сидела напряженно, почти не дыша. Если не показалось, то ее вечерняя прогулка становилась по-настоящему опасной и опрометчивой.

Пахло сыростью и древесиной. Тихо. Очень тихо.

– Может и правда привиделось? – почти неслышно протянул Михаэль. Я еле заметно кивнул, отчетливо слыша свое учащенное сердцебиение.

И в это мгновение раздался оглушительный крик Марка. Взгляд назад – Нюстрам, будто обезумев, вцепился в волосы и смотрел на нас. Еще через секунду я понял, что смотрел он за нас.

Я обернулся. Ломаный силуэт в метрах пятнадцати невесомо выплыл из-за ветвей и стволов.

Время остановилось.

Зараженная. С расквашенным обезображенным лицом. Вся в крови.

Одиночный хлопок выстрела. Тело девушки, бездвижное, повалилось на землю. Михаэль так и стоял, как вкопанный. Я повернул голову, увидел побелевшую Сару, опускающую пистолет.

Марк больше не кричал. Потерял сознание.

Оставшиеся вещи были молниеносно погружены, горгоновцы буквально запрыгнули в машины. Марка Боур привел его в чувство, правда, очнулся Нюстрам в состоянии полубреда. Говорил несуразное, разговаривал сам с собой.

Поочередно мы выехали за Михаэлем. Шайер сидела, откинувшись на спинку кресла и закрыв верхнюю половину лица рукой. Она не сказала ни слова о случившемся, лишь забилась в угол и молчала. Я видел на ее щеках свежие дорожки от слез, но понимал, что сделаю только хуже, если постараюсь заговорить.

По дороге забрали помятых Роберта и Стэна. Накатанная колея один раз ушла от реки в лес, где разделилась на два пути (может, где-то здесь Сборт с Тарэном и решили стать следопытами и новооткрывателями), но заплутать с уже прошедшими этот путь сослуживцами не могли: машина Михаэля свернула, и вскоре мы добрались до небольшой мостовой переправы. От берега до берега – метров десять. Мост старый, но не особо изношенный. Не так много прошло времени, и вот разъезженная лесная дорога вывела на асфальтированную. Вдалеке, за деревьями, начинало в темноте виднеться бело-голубое здание.

Машина Михи остановилась. Я напрягся, затормозил, поставил машину на ручник. Штеф впервые за поездку убрала руку от лица, недоуменно посмотрев вперед, затем на меня. Боур вышел на улицу, обошел свою машину спереди, открыл дверь второго переднего сидения. Вытащил тело Марка. Шайер охнула, сгибаясь и опуская лицо в руки. Я закрыл глаза, стискивая зубы.

***

Выкрутил руль и выжал тормоз почти у самых ворот этой, как мне все-таки казалось, базы отдыха. Светлое здание светилось ярким пятном в тени ночи. На черно-синее небо выплыл белый лунный диск.

Очищенная площадка: достаточно большая территория, где, по всей видимости, стригли траву, размещали поле для спортивных игр, беседки и прочую лабуду. Само здание огорожено забором. Домик сравнительно небольшой. Два этажа, часть помещений с панорамными окнами – идеальное место для уединения и побега от городской суеты. Вид на лес, рядом речка, чистый воздух, удаленность от дорог и скоплений людей.

Роберт вышел из машины. Подозвал к себе Миху, меня и Нормана. Понятное дело, он и не планировал полуночное заселение – каким бы снаружи не казался домик пустым и оставленным, хер там знает, что действительно могло быть в реальности, – а потому дежурившим ночью отдан приказ пронаблюдать за возможной активностью внутри: как минимум, подглядеть с ночной оптикой в окна. Без фанатизма, но со знанием дела. Остальным директива отсыпаться. Утром, с первыми солнечными лучами, нам со Стэном и Норманом путь внутрь – осмотреть, в случае необходимости зачистить.

Приказ отбоя. В полусознательном состоянии обратно в машину.

Диск луны на темном небе. Светлое строение впереди.

Я думал, что не смогу уснуть, но стоило лишь закрыть глаза, и сон сразу сломил. Пустой и беззвучный. Он закончился также внезапно, как и начался. Я легко провалился в дрему, также легко ранним утром очнулся. Предрассветный полумрак. Лес впереди в мареве. Дымка повисла над верхушками деревьев.

Роберт уже не спал. Завидев меня, подозвал. Еще раз обговорили осмотр помещений. Еще раз обсудили падение Старых Рубежей. Еще раз я согласно кивнул решению Сборта хотя бы какое-то время побыть в удалении от дорог и городов.

– Внутри вроде спокойно, – проговорил командир, глядя на темное стекло окон. – Но был замечен один зараженный во дворе за забором.

– Это не критично. Я мог бы и сам сходить все осмотреть.

– Нет, возьмешь с собой Тарэна и Роудеза. И Штефани с собой прихвати, – проговорил Роберт тоном, не предполагающим оспаривания или полемики, но я нахмурился, дернув головой.

– На кой черт?

– Кхм, – Сборт прокашлялся. Посмотрел на меня выразительно. – Пусть прогуляется. Буди и собирайтесь.

Командир круто развернулся на пятках, направляясь к трейлеру.

Я помедлил. Выругался. Глянул вслед Роберту. Спорить бесполезно: для себя он уже все решил, выводы сделал, и ход дальнейших действий разработал.

– Штеф, подъем, – я хлопнул по капоту.

Обойдя машину, открыл багажник и достал черную сумку с оружием. Тяжело выдохнул, проверяя заряд пистолета. Вытянул из кармана пачку сигарет, закурил, осмотрелся. Норман, намурлыкивающий себе под нос "меньше стресса – в добрый путь, у меня жилет – не боюсь тонуть", был бодр в утренний час по одной только причине – еще не ложился.

Убрав пистолет в кобуру, я махнул рукой только выбирающейся из машины полусонной Шайер. Девушка оставила дверь открытой, проворчала себе под нос, растирая припухшие глаза, пока я копался в сумке с оружием.

– Ну? – осведомилась нехотя и лениво. Зевнула, закрывая лицо руками. Взгляд ее был осуждающим и недовольным. Я протянул ей пистолет, опуская сигарету и выпуская табачный дым. Штеф недоуменно покосилась на оружие. – На сиденье уже лежит один.

– Тот пригоден для дальней стрельбы, – ответил холодно. – Он тяжелый, шумный, но обеспечивает высокую точность на значительном расстоянии. Этот, – я повел пистолетом, – с патронами замкнутого типа. Стреляет очень тихо, для близкого выстрела безупречен. Идеален для использования в небольших помещениях и минимизации стороннего шума.

– Так я и не собираюсь стрелять в "небольших помещениях". Да и в целом не собираюсь. Зачем он мне? – буркнула Шайер, но пистолет из моей руки взяла.

– Пусть на всякий случай будет. Ты идешь со мной и Норманом на осмотр, – захлопнул багажник, делая еще одну затяжку. На немой вопрос Штефани пожал плечами, – приказ Роберта. У тебя, скажем так, проверочный променад. После недавних событий…

– Не объясняй. Понимаю.

Роберт не церемонился. Не переживал, не спрашивал: отдавал холодные и четкие приказы. Четко, по факту, координируя наши действия. Прежде чем направить нас на осмотр, Сборт подозвал Шайер. Она направилась к нему с записной книжкой; минут пять они проговорили в отдалении.

Небо чистое и ясное. Ни облачка. Сизая от росы зелень травы. Ночная тишина постепенно проходила: эхо перепевов птиц доносилось со всех сторон. Еще немного, и солнце поднимется из-за горизонта, и однообразные серые краски пейзажа станут яркими и сочными.

Наконец вернулась Шайер, и Роберт, после пары напутственных слов, направил четверку вперед.

Отработанная схема. Ничего нового. Урок, давно выученный и давно выверенный.

Мы быстро подошли к металлическим приоткрытым воротам. Ограждение из кирпичной кладки не позволяло узнать, что находится внутри. Я глянул на Нормана и кивнул: Роудез, сильнее сжав пистолет в руке, подлетел к воротам; постучал как можно громче, пока я достал мачете и принял стойку. Сжал рукоять. Лезвие направлено в сторону локтя. Через пару мгновений донеслось отдаленное хрипение.

Три. Два. Один.

Норман распахнул ворота, отскакивая назад и поднимая пистолет, а я рванул вперед. Зараженный показался справа от меня. Почти в ту же секунду я выхватил один из ножей и швырнул в мертвеца. Тот повалился на зеленую траву. Я резко обернулся. Зараженный медленно поворачивался в нашу сторону от пустого бассейна. Бросился к нему; мертвец протяжно захрипел – высокий, больше двух метров, – и я подпрыгнул, нанося прямой удар в голову.

Еще пару шагов вперед, точно в забытье, инерционно, прежде чем оглянуться. Стряхнул кровь с мачете – чувство дежавю. Стойкое и изматывающее.

Горгоновские старички постоянно повторяли: когда выходишь на бойню, отбрасывай прочь сомнения и замешательство. Но сейчас не было бойни. Не было резни, и не было привычного противодействия рядовому противнику. Смерть не шла по пятам: мы уже оказались в ее плену, в ожидании уготованной участи, стремясь оттянуть исход последнего мига. Религиозность бы дала свою трактовку происходящему. Но, увы, я был лишен возможности смахнуть все на волю Богини Матери.

Перешагнул через тело, выпрямился, окидывая округу взглядом.

Тишина.

– Чисто! – крикнул Стэн с другой стороны внутреннего двора.

– Чисто, – отозвался я, осматриваясь и затем поворачиваясь к Роудезу, находящемуся параллельно мне. Он согласно кивнул и махнул рукой Штеф, зажато шагнувшей в ворота. Увидев тела мертвецов, буквально на мгновение она замешкала; затем достала пистолет и подошла ко мне.

А далее все по плану Роберта. Без лишних слов и промедлений. Горгоновцы разделились, каждый направившись в свою зону осмотра: Норману второй этаж, мне с Шайер первый, Стэну – двор.

В здании отсутствовало подвальное помещение. Широкая белая парадная лестница вела наверх. Внутри достаточно минималистично: светлая мебель, высокие потолки, минимум декора и гарнитура, максимум пространства и света из многочисленных окон. Чисто. Несмотря на мертвецов во дворе, внутри признаков борьбы не наблюдалось. Не было крови, разложившихся трупов и злотворной вони. Даже неожиданно.

Шайер испуганно озиралась по сторонам. Она, копируя мою походку, согнула колени и старалась передвигаться боком. Самое забавное в том, что поступь этой хрупкой изящной девушки, которая ниже меня почти голову и легче раза в два, была громче моей. Я указал Штеф на место рядом с собой, чтобы она никуда не уходила и держалась прямо за мной.

Норман шуршал наверху. Скрипнула дверь, звуки шагов Роудеза донеслись из комнаты прямо над нашими головами: еще один еж. Шлепает ногами, как ластами. Именно по этой причине Роберт направлял меня, если нужно было куда-то по-тихому дойти и также по-тихому свернуть кому-нибудь шею.

У входа находилась стойка со шкафчиками. Там же – ключи от комнат (из девяти четыре ключа висели на месте). Дышать нечем; помещение превратилось в парилку. Все окна наглухо закрыты, а ужасная жара нагревала дом настолько, что он не успевал и за ночь остыть.

Шайер заглянула за барную стойку. Юркнула вправо, посмотрела в приоткрытую кладовку: я почти зашипел, сердито указывая девушке не уходить от меня ни на шаг.

Тишина. Только Норман наверху и Стэн во дворе, уже в чем-то роющийся.

Мы прошли с Шайер через роскошную гостиную: большой мягкий кожаный диван, полки для сувениров, шикарная плазма на половину стены. Засохший крупный цветок в углу. Горшок вытянутый, керамический. Пара шмоток на полу. Затем кухня. Все по последнему слову техники. Два вытянутых стола, стулья не из дешевых. На полу разбросаны газеты. Заголовки старые, может, двухмесячной давности: почему Иванко Хорст – лжец и лицедей, переговоры с представителями Холодного Штиля, рекомендации медиков для поддержания иммунитета, новые наказания при несанкционированном пересечении внутренних границ. Ни слова про Северную заразу. Ни слова про провальную военную операцию Трех у приграничных к Штилю районов. Ни слова про митинги у Старых рубежей в поддержку Хорста.

На кухне неприятный запашок, но его источник обнаружился сразу: из холодильника несло тухлятиной.

Движение дальше. Вышли через застекленный коридорчик в еще одну большую комнату. Из мебели практически ничего, зато три двери – может в спальные комнаты, может в санузлы.

Вдруг заскрипело. Я мгновенно замер, поднимая руку. Тяжело и медленно выдохнул, вслушиваясь в воцарившуюся тишину. Сложно определить, с какой стороны раздался звук, но явно не сверху.

Шаги медленные и осторожные. Я почти не дышал и сжимал мачете с такой силой, что рука немела. Воздух затхлый, тяжелый. Казалось, еще немного, и можно задохнуться, упасть без сознания.

Шаг. Еще один. Дыхание – ровное и спокойное.

Вслушивался в тишину. Прикрытая дверь влекла к себе. Меня изнутри влекло туда. Кивнул Шайер на дверь и принял стойку. Та взялась за ручку, помешкала секунду. Хотела открыть, но затем настойчиво постучала. Посмотрела на меня и только после моего кивка распахнула дверь, отскакивая назад. Я дернулся, но…

В комнате пусто. Перевернутый книжный шкаф, кровать, торшеры, тумбочки. Погром. Окна задернуты плотными шторами. Редкие первые солнечные лучи пробивались сквозь щели в ткани, освещая витающую в воздухе пыль.

И отвратительная вонь. Запах гниения. Рой мух и прочих мелких летающих тварей.

Шайер пыталась подавить рвотный позыв, закрывая низ лица рукой. Вытащила из кармана бафф, который я когда-то ей отдал, и поскорее надела. Я перехватил низ футболки, натягивая его себе на лицо. Шагнул в комнату.

Никого. Засохшая кровь на полу и стенах. Явные следы борьбы. Справа дверь, ведущая в личную ванну. Хотел двинуться туда, но вновь заскрипело. Явно. Громко. В этой комнате.

Резко обернулся. Шкаф у другой стены подперли стулом, и из шкафа кто-то пытался выбраться, и теперь, когда мы оказались в комнате, этот кто-то стал активнее.

Все дальнейшее произошло в пару десяток секунд.

Только я оттолкнул стул ногой, как плотные двери распахнулись, и огромная смердящая туша буквально вывалилась наружу. Настолько большая, что от неожиданности и сделал полушаг назад. Ботинок заскользил по жиже или слизи. Я начал терять равновесие. Зараженный схватил меня за ногу и потянул на себя.

Полсекунды. Время замедлилось. Даже успел подумать, какой я долбоящер, и что сейчас упаду. Еще половина, и я хрястнулся на пол спиной. Мачете отлетело в сторону. Я всадил мертвецу берцем по тому, что некогда было лицом. Еще раз. Еще раз, нащупывая рукой мачете. Но вместо рукоятки перехватил торшер. Смотрел вперед себя. На руках зараженного – остатки веревок и содранная кожа. Вместо рта кровавые ошметки.

Еще один удар берцем. Мгновенно подскочил на ноги, переламывая надвое о колено торшер. Только мертвец начал поднимать свою тушу с пола, как я тут же всадил ему заостренной частью стойки в челюстную мышцу шеи. Так, что окровавленный конец вышел из черепа.

Легочный рокот раздался позади, дверь скрипнула – в моей голове только и пронеслось: ванная! – но не успел повернуться, как поочередно раздалось два хлопка. Краем глаза увидел, как второй мертвец повалился на пол, с пробитой головой…

О, Небеса, Штефани.

Я, опешивший, обернулся к Шайер. Она стояла вся побелевшая, все еще держа поднятым пистолет. На лице ее начали проступать красные пятна, глаза все шире и шире. Я рванул к ней, дернул на себя, вынуждая отвернуться от тела – она продолжала смотреть, не моргая и не дыша, открывая рот в беззвучном крике.

– Шайер, на меня смотри! На меня! – девушка медленно перевела взгляд. Ее глаза заволокли слезы. Прошло мгновение, и она согнулась в немой истерике, я еле смог ее удержать. Еще через секунду в комнату влетел Норман.

***

Земля твердая и каменистая; лопата с каждым разом все тяжелее входила вглубь. Я вытер краем футболки проступивший пот, переводя дыхание и поднимая глаза. Выудил пачку сигарет, закурил. Внутри что-то скребло, душа или желудок, хрен его знает, но состояние в крайней степени дерьмовое.

Машины стояли вне двора базы, хотя ворота были уже широко раскрыты. На ступенях трейлера сидела Шайер, закрыв лицо руками. От нее не отходила Сара. Там же находился и Роберт, ведущий успокаивающую беседу, и Михаэль, уже осмотревший моего горе-спасителя и давший ей успокоительного. Мне к Шайер Сборт запретил подходить в ближайшее время под угрозой расстрела, чтобы я лишний раз не напоминал ей своим видом о случившемся – видимо, и сам командир не рассчитывал на подобный поворот.

По правде, меня в холодный пот бросало каждый раз, когда я вспоминал о состоянии, в которое впала Штеф. Ее еле смогли успокоить, и, по большей мере, это была заслуга диких успокоительных Михаэля и невероятного умения Карани забалтывать людей.

Еще зараженных на базе не обнаружилось. И тел больше никаких не нашли; разве что останки в припаркованной во внутреннем дворе машине. Так или иначе, мы со Штеф оказались самыми удачливыми, сорвав флеш-рояль и собрав всех оживших трупов в доме.

Стэн еще, несколько раз ударив лопатой, громко выругался. Он выпрямился, в спине его захрустело. Я бросил взгляд на него, затем на яму – уже в два метра глубиной, достаточно, чтобы сбросить сюда тела, сжечь их и закопать останки.

Сэм, который тоже был сослан Сбортом подальше за его нудение и причитания, крутил в руках головоломку. Я фыркнул, выпустив табачный дым – додумается ли Сэм не долбить Шайер мозги с тем, что она позволила себе выстрелить, да еще и в человека? Хотя, если его морализаторство и здесь ввернется, то среди "Горгоны" точно найдутся те, кто будет способен подобные наставления заткнуть.

Я вновь взялся за лопату, ударил в сбившуюся землю. Уже не для самой ямы. Просто старался перенаправить бушующую внутри бурю. Со всей силой и яростью бил по камням. Помогало? Не особо.

Норман со Стивеном подтащили тела.

– Хорошо хоть каждому из мертвецов мы могилу не копаем, – вздохнул Дэвис, перенимая протянутую Тарэном лопату.

– Хорошо, что мы их себе не копаем, – хмыкнул Стэн, поднимаясь из ямы.

– Можно без драматизма? – я бросил недокуренную сигарету под ноги и подтянулся из ниши, затем оббивая с берцев прилипшую землю. – Давайте по-быстрому все закончим и разойдемся, – отбросив лопату в сторону, кивнул Норману, и мы подошли к телам. Я глянул на Стэна, не двинувшегося с места. – И с хрена ли мы стоим? Или руки марать не охота?

– Да вы и сами справитесь, а я уже сыт по горло мертвецами, – безразлично бросил Тарэн, пожав плечами. Я поднял бровь, стискивая зубы. – Вам не переломится самим скинуть и закопать.

– Послушай, Стэн, – процедил Роудез, – не начинай из себя хер пойми кого строить. Сейчас все не в духе, не нарывайся.

Вопрос был не в телах. А в том, что Стэн прихерел. Он последние дни старался поменьше посидеть на дежурствах. Строил из себя страдальца. Нет, я не умалял его тоску и боль по брату, но и для нас и Чарльз, и другие ребята не пустые места. Мы все потеряли членов семьи. Мы все хотели оплакать.

– Стэн. Мы просто сделаем это вместе. Уже из принципа, – голос мой вибрировал от напряжения.

– Из принципа, Крис, с тобой я точно ничего не хочу делать сообща, – проговорил Тарэн с расстановкой и неспешно отвернулся, собираясь уходить.

– Придержи Стивена, – проговорил я глянувшем на меня Норману, и сорвался с места, в пару шагов настигнув Тарэна.

Резко схватил его за плечо, развернул к себе, мгновенно нанося удар в челюсть. Стэн пошатнулся и согнулся, а я, не теряя времени, начал методично бить в район почек. С диким рыком Тарэн ринулся вперед. Повалил меня на землю. Наотмашь еще несколько раз я ударил его по лицу. Но сам не поймал кулаков. Резкая боль в животе на пару секунд вывела из строя. В глазах помутнело. Мощные удары пришлись по лицу прежде, чем я сбросил Стэна с себя.

В голове зазвенело. Я перекатился на бок, тряхнул головой. Земля плыла под ногами. Во рту металлический привкус. Сплюнул. Покачиваясь, поднялся на ноги. Следил за Тарэном. Он тяжело оторвался от земли, отхаркнул кровь. Секунда. Он принял стойку. Его туловище наклонилось вперед. Я сдавленно выдохнул. Ждал, точно зная, что Стэн бросится первым. Еще секунда. Тарэн ринулся вперед. Я увернулся, делая подножку. Стэн повалился на землю. Несколько раз я ударил его по коленям и спине. Бил сильно и жестко, не всегда рассчитывая, куда придется удар. Но в голове было ясно. Стэн катался по земле, закрываясь руками. Внезапно, он сбил меня с ног. Я упал на спину (второй, сука, раз за день), захрипел. Как можно скорее откатился дальше. Постарался подняться.

Еще секунда. Различил голоса. Мы с Тарэном смотрели, как озверевшие, друг другу в глаза. Рванули друг на друга. Вновь сцепились, ударяя, куда придется… А еще через пару мгновений нас с усилием растащили подоспевшие горгоновцы.

– Конченые придурки, сию секунду перестать! – Сборт схватил меня за футболку, надавливая мне на грудь и удерживая на месте. И Роберт был в ярости. Настолько взбешен, что начал ругаться.

– Я тебя зарою вместе с этими трупами! – прорычал Стэн, стараясь вырваться из цепной хватки Михаэля. – Зарою, Льюис!

– Да как ты это сделаешь после того, как я тебе хребет вырву?! – я дернулся вперед, выхватывая нож, но Сборт тут же ударил меня по предплечью: нож упал на землю в тот же миг, как Норман перехватил меня за плечо, блокируя возможность перехватить еще одно лезвие.

– Крис, стоять! – гаркнул Роберт, в силой отталкивая меня назад; затем глянул на Тарэна. – И ты свой рот закрыл! Иначе сейчас оба будете лишены звания! Еще одно движения, и на двух горгоновцев станет меньше!

Я скривился, сжимая кулаки, но покорно отступил.

Мышцы оставались напряжены; и Норман все еще крепко держал. Стэн тоже поуспокоился. Только его отпустили, как тут же Тарэн зашатался, не в силах удержаться на ногах. Я усмехнулся, вытирая кровь с разбитой брови и щеки, пока Михаэль придерживал Стэна.

– Я знать не хочу, почему вы опять сцепились, – Роберт терял терпение, – и если бы не сложившиеся обстоятельства, вы бы оба без выяснения причин направились на недельку в одиночку со всеми вытекающими. Два долбака! – Сборт на секунду замолчал, переводя дух и с усилием медленно выдыхая. – Значит так, уважаемые. Вам десять минут, чтобы привести себя в порядок, закончить с телами и прийти ко мне. Я пока подумаю, что с вами делать, но ночное дежурство вне очереди и выговор вы себе обеспечили.

***

Я умиротворенно курил, смотря на то, как солнце медленно опускалось за полосу леса. День подходил к концу. Тяжелый, муторный день. Один из многих… Через открытые настежь двери машины проносился вечерний прохладный ветер. Я не хотел уходить. Еще больше не хотел ночевать на новообретенной базе. Хотя, конечно, все очищено, а Сборт раздал нам ключи от чистых ранее закрытых комнат, где комфортные мягкие постели, о которых еще вчера я мог только мечтать, но… Плевать. Все равно вторая половина ночи – мое дежурство. Поспать на два часа больше или меньше – особой роли не сыграет.

Сбил пепел с сигареты, и тот попал на недавно поменянные бинты на костяшках.

В принципе, не так уж серьезно и досталось. Ночные дежурства и чуть сниженный паек – Роберт не мог сейчас сильно сцепить нам горло, ведь мы оказались в крайне тяжелой ситуации, и ему было нужно, чтобы все оставались в подобающем состоянии: в любую секунду выполнить любой приказ. Но, если переживем, и все вернется на круги своя, Сборт еще припомнит, и тогда уже придется отвечать по полной. Делало ли это меня напряженней? Не думаю. Главное звания горгоновца не лишиться. Остальное не страшно.

К Шайер меня до сих пор не подпускали, да и саму девушку я не особо-то видел весь день. Крайний раз, если не ошибаюсь, она попалась мне на глаза после драки со Стэном, когда меня отчитывала Сара, помогая обработать разбитое лицо. Впрочем, весь оставшийся день после того прошел в суматохе – то могилу закапывали, то Сборт к себе вызывал, то после еще мелкие приказы выполняли, в основном касающиеся окончательной очистки базы и парковки машин во дворе. Я так и не поговорил со Штефани о миновавшем, да и не понимал, нужно ли или предпочтительнее просто промолчать.

Потушил окурок о подошву, затем зашвырнул его в пустой бассейн. Откинулся на спинку кресла, продолжая смотреть на заходящее солнце.

За столько лет как-то привыклось стараться запомнить каждый момент, ведь любой из них мог стать последним. Я никогда не хотел встретить смерть со страхом или отчаянием. Лучше ухмыляться ей в лицо, помогая сильнее сжать костлявую ссохшуюся руку на своей глотке. Бороться до конца. Наслаждаться жизнью до конца. Видеть в любой хероте что-то приятное. До конца.

Однажды и до конца.

Медленно опускалось солнце. Зелено-оранжевое марево укутывало небосклон.

Мертвые поднялись, чтобы пожирать живых. Да уж, несколько иную обстановку я представлял для своей кончины. Хотя это, конечно, не выбирают.

Когда внезапно пришла Шайер, я даже удивился. Она молча ворвалась в мою одинокую идиллию самотерзания и рефлексии. Молча заняла второе переднее кресло, сразу же переведя взгляд на опускающееся солнце, и не сказав мне ни единого слова. Штефани смотрела на закат, и разноцветные пятна на небе отражались в ее глазах.

– Смотри, как красиво солнце подсвечивает облака снизу, – проговорила девушка тихо, не поворачивая ко мне лица, – от ярко-желтых до сине-красных. Такая эстетика… А вон там вообще будто бы розовую краску положили мастихином на синий фон. Знаешь, как такой цвет называется в живописи? – она посмотрела на меня. В ее глазах блестели слезы; губы припухшие, раскрасневшийся нос. Но говорила Штеф как ни в чем не бывало.

– Как называется такой синий?

Шайер кивнула на мое уточнение, а я пожал плечами, отрицательно махнув головой.

– Кобальт синий спектральный, – прозвучал девичий голос.

Я тяжело сглотнул. Посерьезнел:

– Спасибо, что прикрыла мою спину, – произнес хриплым шепотом. Шайер бросила на меня взгляд, хотела что-то произнести, но не смогла. – Если бы я мог забрать твою боль и твои терзания, я бы сделал это. И повернул бы время вспять, чтобы тебе не пришлось стрелять.

– Не нужно, – девушка качнула головой. – Все так, как должно быть. Я не жалею, – она сжала губы, шмыгнула носом, вновь смотря на исчезающее солнце. – День простояли, осталось ночь продержаться. Кто знает, насколько длинной и темной будет эта ночь… – туманно проговорила Шайер. Продолжила спустя паузу. – Завтра новый рассвет, – она смотрела на живописное небо над лесом, – нужно оставить боль в сегодняшнем дне, избавиться от нее. Чтобы терзания ушли с последними лучами, – голос девушки дрожал. – Я выстрелила, потому что испугалась. Испугалась, что зараженный оказался бы быстрее тебя. А я не могла дать тебе умереть, Крис. Я выстрелила, не подумав.

– Ты действовала на опережение, и это лучший из навыков, – постарался подбадривающе ее заверить, и Штефани действительно посмеялась, утирая слезы.

– Роберт то же самое сказал.

– У нас был один учитель и один психолог, Шайер, – я смотрел в ее лицо. – Штефани, – осторожно коснулся ее руки. С секунду помолчал, подбирая слова, – ты можешь на меня положиться. И можешь мне доверять.

– А ты можешь доверять мне.

Уходило солнце. Надвигалась ночь, несущая за собой великую тоску и тяжелые терзания. Жизнь умолкала, время замирало. Но мы встречали эту надвигающуюся ночь вместе, скованные одним миром, связанные одними переживаниями. И не думали о грядущем, которого могло и не быть. И тогда каков был смысл узнавать, кто же являлся протектором Шайер? Куда двигаться после падения Рубежей? Оставалась ли у нашего грешного мира надежда? Наступит ли завтрашнее утро?

Мы не думали о грядущем, но оно уже нас ждало. Неминуемо высилось над нашими головами. Связывало по рукам и ногам серебристыми нитями змей. Подглядывало чумными глазами и нашептывало голосами умерших богов из глубин ледяного сумрака. Оно ждало багряными небесами и мрачными временами. Оно ждало пеклом и фатумом.

Мы не думали о грядущем. И не искали оправдание хаосу. Но он уже жил внутри нас.