На День Города мы с Алисой решили впервые в жизни отправиться на салют в центр. Мама, из всей семьи, особенно не хотела, чтобы я ехала и пророчила дождь. Дождь, по-прежнему, оставался самым страшным, что по мнению мамы могло меня остановить. Бабушка по старинке пугала насилием и маньяками и дословно цитировала прошлогоднюю криминальную хронику с 27 мая с рекордным количеством убитых и раненых. Папа философски изрек: «Если человека тянет на приключения, его не остановишь».

Алиса ждала меня у подъезда. На плече у нее висел новенький фотоаппарат. Очередной подарок родителей для развития. Мы были в одинаковых майках Zara, которые нам привезла Юлька из Англии в свой первый приезд домой. (мне – голубую, Алисе – розовую). Любая поездка в центр всегда рассматривалась нами как торжественный выход. А поездка на салют – особенно.

Салют, к слову, оказалось не таким романтичным мероприятием, как мы себе представляли.

От самого выхода из метро Канал Грибоедова нас подхватила толпа и повлекла к Дворцовой. Все были пьяными и явно приехали с таких же окраин, как мы, если не хуже, и от этого становилось еще страшнее. Алиса тут же, как в любой нервной ситуации, захотела в туалет, и мы с огромным трудом вырвались из потока в районе Большой Конюшенной. Туалетов нигде не было, терпеть Алисе категорически запрещалось, и мы пошли в ближайший подъезд. Только мы устроились на лестнице, открылась дверь и появилась бабка.

– Ссать повадились! – завопила она. – Хулиганки!

Штаны мы натягивали уже в полете.

Вывалившись из подъезда, Алиса обнаружила новую неприятность, на ней больше не висел фотоаппарат.

– Украли! – схватилась за голову Алиса.

Она, конечно, была не из тех, кто долго оплакивает утрату. В голове Алисы моментально вызрела идея, начать копить деньги незаметно от родителей и в ближайшее время купить другой фотоаппарат, чтоб никто ничего не заметил. Эта новая цель придала ей сил. Алиса вообще очень любила иметь цель и идти к ней. А стоящих целей, на данный момент, у нее как раз не было.

Народ, тем временем, начал бить друг друга бутылками по голове.

– Ленк, может обратно? – первая предложила Алиса.

– Поехали! – с облегчением согласилась я.

Сама я никогда бы не озвучила, что не прочь вернуться, не дождавшись салюта. Приключение все-таки. Добровольно отказываться от приключений было не в моих правилах.

В вагоне метро творилось что-то ужасное. Вначале подрались два парня, а потом драка охватила практически всех пассажиров. Мы прижимались друг к другу в углу и молились, чтобы скорее объявили наш Проспект Ветеранов, конечную станцию.

Мы пошли к Алисе, домой я не торопилась. Аллочка запекла баклажаны. Мы наелись, посмотрели салют по телевизору, и я пошла домой.

По дороге я встретила ветерана, он шел по Удачному проспекту, в старомодном, сером, когда-то выходном костюме, сгибаясь под тяжестью орденов и медалей. Мы случайно встретились глазами. Его глаза я запомнила на всю жизнь, они были совершенно выцветшими и полными такого бездонного одиночества, что у меня защемило сердце. Настоящий герой, обеспечивший нам мирное небо над головой, идет никому не нужный. А под мирным небом молодежь лупит друг друга бутылками по голове. Мне захотелось плакать. Мир был чудовищно несправедлив, что-то безнадежно сломалось в его устройстве. Можно было только приспособиться и не замечать.

В тот год я стала засыпать под утро так крепко, что просыпалась как после потери памяти. Я по крупицам восстанавливала в голове, что я закончила школу, поступила в институт, Юлька уехала в Англию, я дружу с Алисой, мне надо ехать на на лекции. И каждый день я против своей воли мысленным взором видела себя, потом всю аудиторию в институте, весь город, всю страну, весь земной шар, и везде было одно и тоже, страдание, боль, ложные надежды, обман, подлость, жестокость, глупость и неминуемая смерть в конце пути.

Со мной как будто давно случилось какое-то горе, но я никак не могла вспомнить, какое именно. Ничего не приходило на ум, кроме ощущения, что дальше, после того, что произошло, со мной уже никогда не случится ничего хорошего.