Беда, как известно, не приходит одна, помимо обесценивания денег, внезапно умер дедушка Яков. Последним его подарком стали те самые сто долларов.

«Был человек, и нет человека», – сказала бабушка и заперлась со страшным хлопком двери в своей комнате.

К Якову бабушка испытывала смешанные чувства. С одной стороны – большая любовь, с другой – большое предательство. На всех совместных черно-белых фотографиях бабушка отрезала Якова, однако, не выкинула разъединенные половинки. Они просто продолжили существовать в альбоме раздельно. Разделенные множеством страниц. Совсем, как в жизни.

Когда Яков ушел, бабушка потеряла молоко. Триумфальное возвращение пропавшего Якова восемнадцать лет спустя тоже не принесло бабушке счастья. Она на нервной почве получила онкологию.

К подаркам Якова бабушка относилась скептически: «Мильке и Вовке – дома и дачи, а Лене – кроссовки и трусы. Пусть сам подотрется этими трусами».

Но, когда Яков умер, бабушка выла белугой. Свое горе она не захотела делить с нами. Мы тот вечер провели в гостиной. Трогать бабушку мы боялись. Я тоже взгрустнула, но без слез. Лет с девяти я уже не плакала, особенно на людях. Если меня лупил папа, я смеялась ему в лицо. Смех и слезы давно слились для меня воедино. Жалела ли я дедушку? Я его не знала. Скорее я жалела, что эти прекрасные вещи никто и никогда мне больше мне не подарит. А также письма на красивой бумаге, зеленые хрустящие доллары, запах счастья, который всегда сопровождал все посылки – ничего этого больше не будет.

Бабушка выла и громко сморкалась за закрытой дверью.

Грустный выдался день.