В середине первого класса нам объявили, что в конце года нас примут в октябрята.

В качестве подготовки мы заполняли специальный альбом октябренка, в него мы клеили картинки и писали всякие лозунги, о том, что октябрята – будущие пионеры и комсомольцы, а также являются всем примером, «Любят школу, уважают старших». «Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут». Делать альбом мне понравилось. Я вообще любила клеить и рисовать. Нас весь год стращали, что те, кто плохо учатся и плохо себя ведут, не будут приняты в октябрята, но якобы узнаем мы о том, кто избранный, а кто – нет, только непосредственно на церемонии посвящения.

Родители Димы Рысакова на родительском собрании сказали, что если Дима придет из школы с красной тряпкой на шее, они его выгонят из дома. Тамара Андреевна успокоила их, что до красной тряпки далеко, а с Диминым поведением и октябрятский значок под вопросом. Родители сказали, что и этот значок Диме, в любом случае, не нужен. Шел 1987 год.

Мои родители все еще жили в 1934 году.

– Какие смелые, – поражалась мама. – И как не боятся?!

– Не смелые, а глупые, – отвечал папа, – еще не ясно, куда маятник качнется.

Я очень волновалась на тему приема в октябрята. Дело было не в учебе и даже не в поведении. Накануне бабушка, узнав о важном событии, сказала: «Ну, все, жди, Софа сказала, что вызовет тебе санитаров прямо туда, в этот ваш Дворец Пионеров». Мне не пришло в голову как-то обжаловать приговор, я просто приняла это как факт.

Значит, завтра, при всех октябрятах города, случится этот позор.

Ночью я не спала.

На всех фото, которые сделали нашему классу на следующий день, я стояла повернув голову назад, то есть на дверь. Я ждала, что в дворцовую дверь за мной придут санитары прямо посреди церемонии. Натянут на меня смирительную рубашку, скрутят руки за спиной, может, сделают укол, чтобы я не орала, и уведут, а все по-прежнему будут получать октябрятские значки, и вообще, продолжат жить, и только моя жизнь закончится.

Но мою фамилию благополучно назвали, я вышла, и на грудь мне прикрепили звездочку.

Санитары так и не появились.

Кстати, звездочки надели всем, и тем, кто плохо себя вел, и тем, кто плохо учился, и Кате Петренко, которая так и не выучила ни одной буквы, и Диме Данилину, который все время плакал, (и на вручении звездочек тоже), и Антону Петрову, который всех бил, и Асе Хасановой, которая рассматривала под окнами домов презервативы, и Диме Рысакову, чьи родители отказались от звездочки и заодно от будущего пионерского галстука, и Вере Афанасьевой, которая считала себя золотогривым жеребенком, и Наташе Степановой, которая ругалась матом и носила уже новый крестик назло Фашистке, и Белову Артему, который писался, и мне, хотя меня должны были со дня на день забрать в психушку.

Весь наш класс стал в тот день октябрятами.