Зимой около дома Маринки Белкиной, (она жила в соседнем доме-корабле, в подъезде прямо около Универсама), одна гуманитарная служба поставила свой фургончик и начала разливать на морозе в пластиковые стаканчики горячий бульон из кубиков Кнорр (тот, что «вкусен и скорр»)3. А еще не за долго до этого, около Универсама завелась колония бомжей, они построили в кустах свои фавеллы из коробок и начали там жить на постоянной основе. Кто знает, может это мега-поселение бомжей, а может высокая концентрация алкоголиков около Универсама, послужили причиной тому, что именно тут, прямо возле деревянного короба с газетой «Известия», гуманитарная служба разместила свой фургончик.

Надо отметить, что Маринкин дом, по стечению понятных обстоятельств, справедливо считался самым худшим в микрорайоне. И в худшем подъезде этого худшего дома, как раз, и жила Маринка. В Универсаме располагался единственный большой алкогольный отдел, и алкаши, отоварившись, шли пить и, в дальнейшем, писать и какать именно в Маринином, ближайшем к магазину, подъезде.

Подъезд давно перестали мыть и убирать за бессмысленностью этого занятия. Входная дверь висела на честном слове и никогда не закрывалась. В сравнении с этим подъездом, наш выглядел просто подъездом дома высокой культуры быта, (о чем всегда с достоинством любила упомянуть мама, после того, как забирала меня от Марины).

Поэтому, в том, что именно тут разместили фургончик виделась хоть какая-то высшая справедливость.

Бесплатный Кнорр прямо под окнами не один день соблазнял Марию Ефимовну, которая не знала, чем кормить внучку. Наконец, она решилась на личный вопрос к моей бабушке:

– Сима Борисовна, а не хотите ли вы покормить Лену после школы бульоном? Его бесплатно разливают около Универсама.

– Чтоб я кормила Лену этим говном с бомжами и алкашами? Да будь я проклята! Пусть подавятся своими подачками!

Мария Ефимовна морально уже была готова к отказу. Все знали, что моя бабушка летом работает при общепите, а значит, не нуждается в еде, скорее всего, круглый год.

Мария Ефимовна еще раз все обдумала и наконец решилась. Вместе с Маринкой, замотанной до самых глаз шарфом, она пришла к Универсаму и встала в очередь. Ее очки немилосердно потели, и она не могла отличить стоявшего перед ней бомжа от соседа-алкаша. Бомжи пахли, толкались, матерились, алкаши делали примерно тоже самое. Мария Ефимовна протирала очки и прижимала Маринку, терпеливо двигаясь в очереди.

И тут прямо перед своим носом она увидела камеру, микрофон и Александра Невзорова4 из программы «600 секунд». Один только вид разъяренного Невзорова наводил ужас, но он заговорил:

– Страна на коленях! – начал свой речитатив Невзоров. – Интеллигенция, не имея возможности прокормить себя и своих детей, вынуждена вместе с антисоциальными элементами добывать себе пропитание. На этот раз бесплатный горячий бульон.

– Расскажите о себе, – обратился он к Марии Ефимовне. – Наверное, научная степень, два высших?

Мария Ефимовна закрыла лицо рукой, отвернулась и под крики и улюлюканье бомжей поволокла Маринку прочь от вагончика.

В тот день и в дальнейшем они так и не поели бульона.

Зато вечером того же дня вся страна увидела по телевизору Марию Ефимовну с Маринкой, толкавшуюся в очереди за бульоном с бомжами и алкоголиками.

Бабушка била себя по бокам и покатывалась со смеху: «Интеллигенция! Два высших! Смех и грех! А я ей говорила, не ходи за этим говном!»

Я тоже смеялась вместе с бабушкой, я терпеть не могла бульон Кнорр и, конечно, не стала бы его пить, но мне было как-то завидно, что Маринка попала в телевизор, и обидно, от того, что мы не пошли с ними и пропустили настоящее приключение.