Вите и Лиле разрешили ехать только в сопровождении их собственной бабушки. Попытка изнасилования Симы Борисовны сильно впечатлила Витину семью.

Бабушка Вити оказалась молодой и симпатичной, возраста моей мамы. Она с первых дней взялась за совместный активный досуг с внуками-подростками. На следующее утро бабушка и младшая сестра Лиля уже стояли на лыжах. Витя, сославшись на слабое здоровье, захотел остаться в лагере. Как только бабушка и Лиля уехали за территорию, Вите сразу стало лучше, и мы решили прогуляться.

Этот ледяной край с сугробами в человеческий рост, теперь, когда приехал Витя, казался не унылой тюрьмой, а сказочной Нарнией. Мы шли по лесу, сбивали шапки с елей и сосен, я рассказывала про Новый год, про то, как спасла бутылку водки, как видела две Луны, и как напали на бабушку. Витя расстегнул свой пилот нараспашку, засунул в карман ушанку, ему хотелось после болезни дышать полной грудью. Наше счастье длилось недолго.

– Витя! – раздался крик из леса. – Ты почему без шапки, после ангины?

Перед нами стояла бабушка на лыжах, румяная от свежего воздуха, рядом уже без лыж плакала Лиля, по ее лбу текла кровь.

– Что с Лилей? – испугался Витя.

– Упаала, и наткнулась на лыжную палку, – прорыдала Лиля.

Бабушка не теряла присутствие духа:

– Так, ребята, все, едем обратно! В медпункт.

И мы скорбной процессией потянулись назад к лагерю. Сосны и ели махали нам вслед пушистыми ветками. Снега было так много, что он заполнял собой все вокруг. Казалось, в мире остался только белый цвет, и его вполне хватало.

«Какие удивительные места, – мелькнула в моей голове мысль. – И идти не далеко. Надо отвести сюда ребят, особенно детдомовских. Они такой красоты, может, и не видели».

Витя, Лиля и бабушка пошли в медпункт, а я повела отряд на обед. Сразу после обеда, вместо тихого часа, я решила, по горячим следам, отвести детей на прогулку. Засидевшиеся на территории лагеря, дети прыгали от радости. План у меня был простой, довести ребят до горы, с которой открывался прекрасный вид на окрестности, и двинуться обратно. Предполагалось, что вся прогулка займет у нас минут сорок, как раз до темноты. Детей я повела одна, без Аллы. Она не взяла с собой теплую одежду. Я, кстати, тоже, но меня это никогда не останавливало. Я точно помнила, где находится гора и вела туда ребят. Я шла уверенно, но вскоре меня стал немного смущать тот факт, что мы идем уже довольно долго, а горы все нет. По моим подсчетам, она находилась достаточно близко к лагерю. Надо отметить, я всегда крайне плохо ориентировалась в пространстве и очень боялась потеряться. Иногда я даже не узнавала привычные места. На что я надеялась в этот раз? Как решилась идти одна? Внезапно я поняла, что я и двадцать детей находимся в незнакомом лесу, и я понятия не имею, как нам вернуться. О поиске горы уже не шла речь. Начало смеркаться. «Еще полчаса и стемнеет», – обреченно подумала я.

Я уже не чувствовала ног. Я ненавидела себя так сильно, как, наверное, никогда раньше. Дети сначала начали жаловаться на холод и проситься назад, а потом заревели в голос. Я изо всех сил сохраняла перед ними иллюзию, что все идет по плану:

– Мы еще не нашли гору, идем дальше. Смотрите, какое у нас приключение! Кто первый увидит гору, тому от меня приз!

Никогда до этого случая я не задумывалась, как безжалостна зима. С ней невозможно договориться. Она не услышит. Сейчас она проглотит нас, и мы останемся в этой ледяной вечности. Я еле передвигала одеревеневшие ноги, шансов чудом выйти на дорогу до лагеря было ничтожно мало.

– Лена, Лена! – звал чей -то голос.

– Галлюцинации начались, – догадалась я. – Приехали.

– Блин, ты оглохла что ли?

Нас догонял румяный, расстегнутый Витя.

– Витя… ты настоящий? – прошептала я синими губами.

– Нет! Я – игрушечный! Что вы так долго? Ты же говорила, вы на сорок минут.

Дети загалдели:

– Мы замерзли!

– Я почему-то не могу найти дорогу. – призналась я.

– Так ты стоишь на дороге! Вон лагерь!

Получается, мы просто ходили кругами. Было бы очень в моем стиле замерзнуть насмерть вместе с детьми прямо около «Юности». В такое никто не смог бы поверить, если бы не знал меня как следует.

– Давайте, давайте! – начал подгонять детей Витя. – Чуть-чуть осталось.

Мы пошли обратно. В глубине моей оцепеневшей от ужаса и холода души начал оттаивать крохотный кусочек. И он шептал: «Мы спаслись! Только что случилось чудо. Мы не достались зиме».

Завтра я буду ругать себя, завтра я поклянусь себе, что ни при каких обстоятельствах я не выйду с детьми одна без второго взрослого, завтра голоса папы, мамы и бабушки начнут орать в моей голове: «Тебе место в психушке! Куда ты полезла? Сдохнуть захотела? А о детях ты подумала?» И я не смогу им ответить.

Но сегодня я просто стану греть этот маленький кусочек счастья в душе, этот кусочек веры в то, что сверху кто-то очень сильно заботится обо мне и очень многое прощает.