— Да! Моя мама… Ваша шутка была весьма неудачной, если вы с сестрой таким образом хотели мне отомстить. Могли бы прислать фото с кем-то ещё, раз вы такие суки и вам неймется.

— Мне жаль, но эти фотографии были сделаны с места события частным детективом. Они реальны.

— Я вам не верю! Ни за что не поверю, что мама могла так со мной поступить! А знаете, что? Я вам отомщу.

— Вас никто не собирался добивать. Просто я хотела, чтобы вы были в курсе того, что происходило в последние несколько дней.

— Нет, вы с сестрой просто решили поглумиться над моей погибшей матерью! Но я этого не оставлю. Моя месть будет не хуже вашей. Поверьте, вы ещё не знаете, что такое месть. А мужа можете забирать обратно, мы с ним сегодня в обед расстались. Я не планирую продолжать отношения с этим человеком.

В трубке раздаются короткие гудки.

Я ошеломлена. С ума сойти можно. Мой муж изменял мне с целым поколением? С матерью и дочерью одновременно? Ещё и ребёнка сделал? Какой кошмар… Интересно, кто в итоге грохнул Преображенскую? Круг подозреваемых все шире, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Может, следователь Туманов продвинулся чуть дальше? Но в это верится слабо.

Я откладываю телефон в сторону.

Порываюсь позвать маму, спросить у неё, знала ли она о том, что у Преображенской была дочь, а потом вдруг вспоминаю слова Туманова о том, что Преображенская указала моего мужа как самого близкого человека у себя в записной книге. Может, потому что он был отцом ее внука? Тогда зачем она с ним спала? Ведь нормальная мать не станет отнимать мужчину у дочери?

«Это нормальная мать. А я имею дело с Преображенской. Странной персоной, которая не поддается адекватному описанию», — поправляю себя.

С ней жестоко расправились с помощью кувалды, которую обычно используют для дробления бетона и камня. Ей размозжили лицо и голову. В общем… неприятное зрелище. Такое уже ничем не восстановишь. Ни один визажист не справится. — вспоминаются слова Туманова тем утром, когда ее убили.

Я начинаю понимать, что убийца хорошо знал Леру. Он знал цену ее внешности, раз решил убить таким жестоким способом. Лишить ее навсегда самого важного для нее — лица — было целью номер один.

Поразмышляв ещё немного, я решаю спросить у своей матери о детях Преображенской. Ведь если моя мать пристально следила за ее жизнью, то такие подробности могут быть ей известны.

Несмотря на позднее время, я иду к маме в спальню.

Мама не спит. Читает что-то в электронной книге при свете ночника.

Я останавливаюсь в дверях.

— Что такое, Маргарита? Почему ты ещё не спишь? — удивленно смотрит на меня она.

— Мама, у Преображенской были дети? — спрашиваю без всяких прелюдий.

— Дети?..

Мама несколько мгновений молчит. Смотрит вдаль, сквозь меня, и ее лицо отражает горькое уныние.

— Мам? Я здесь, — взмахиваю рукой.

— Что ты хочешь от меня?

— Я хочу знать, были ли у Преображенской дети?

Мама неопределенно пожимает плечами.

— Она была беременна, потом отдала ребёнка в приют.

— Дочь или сын? Не знаешь?

— Отчего же не знать. Знаю. У неё родилась дочь.

— И…. она никогда не интересовалась судьбой дочери? Так и оставила ее в приюте?

Мама отчего-то сильно нервничает. Теребит покрывало пальцами.

— Я не знаю, Маргарита. Возможно, с возрастом Лера отыскала свою дочь. Но тогда… это был ее самый большой позор — ребёнок от женатого мужчины.

— От женатого? — что-то неприятно царапает странным подозрением.

— Да, она забеременела от женатого мужчины. — Мама скорбно поджимает губы, и где-то в глубине души что-то царапает мое сердце новым подозрением. Оно пока ещё неуловимо, но…

— А почему вы с Преображенской стали врагами?

— Маргарита, много будешь знать, скоро состаришься, — неожиданно холодно произносит мать. Маргаритой она называет меня редко. Только, когда злится. Или, когда я задаю неудобные вопросы. — Иди спать, пожалуйста! Вон из моей спальни!

Я растерянно смотрю на нее. Но спорить не собираюсь.

«Поищу что-нибудь в интернете на эту тему. Как знать, может, и нарою какую-то информацию. А ещё лучше, Нике дам пищу для размышлений», — размышляю по дороге в свою спальню.

Ника сразу все найдет. Но я не хочу будить сестру среди ночи. Лучше расскажу ей обо всем завтра.