— Ты что, отдала его в полицию? — она слишком бледна. Ее трясет, как в лихорадке.

— Откуда ты знаешь про письмо, мама? — Ника стремительно пересекает холл и оказывается рядом с нами.

— Ты детей без присмотра оставила? — хмурится Макар. — там же вода!

— Я приказала им сидеть на лежаках до моего возвращения, — отмахивается Ника.

— Девочки, вы заигрались, — Макар шумно вздыхает. — Остановитесь, пока не поздно. Я за детьми.

Он собирает с пола полотенца и вальяжной походкой идет в сторону аквазоны, а мы с сестрой продолжаем стоять в холле. Меня всегда поражала выдержка Макара. Это его слегка расслабленное отношение к жизни. Такого вывести из себя весьма сложно.

— И все же, откуда ты знаешь про тот конверт, что вчера прислал курьер? А, мам? — переглядываемся мы с Никой.

Та закатывает глаза.

— Я знаю, кто такая Лера Преображенская! — шипит она. — В молодости мы с ней были хорошо знакомы. Потом стали злейшими врагами. Я подписана на ее аккаунты во всех сетях. Я уже много лет зорко слежу за ее жизнью. Естественно, я первой увидела фото, которое Преображенская выставила в сеть с вычурной подписью: «Только мой»! То, что наш Сашенька попался в сети этой паучихи, ввергло меня в шок. Я наняла частного детектива. Через полдня он прислал мне отчет — оказалось, что нашего дорогого Сашеньку развели на деньги. Сулили высокий выигрыш, а в итоге он проигрался в пух и прах. Мало того, он ублажал Преображенскую, чтобы заполучить ее расположение в игре! Конечно, я собрала все долговые расписки и приложила фото, которое мне прислал детектив. Отправила все это Саше анонимно, чтобы он знал — кто-то в курсе его дел с Преображенской. Я хотела его припугнуть. Остановить творящееся безобразие. Но я немного не рассчитала. Саша сорвался среди ночи и ушел из дома. Я вчера весь день ждала курьера, чтобы забрать письмо и понадежнее его припрятать. А оказалось, Марго успела его перехватить… какая катастрофа! Это я подвела твой брак под монастырь, Маргарита…

Мы с Никой переглядываемся. Сказать, что мы в шоке — ничего не сказать.

— Мама, детектив дал тебе только одну фотографию? С чего ты взяла, что Саша ублажал Преображенскую? — уточняю я.

Она закатывает глаза.

— Конечно же, нет! Я выбрала одну, самую приличную.

— Я хочу видеть остальные.

— Нет! Тебе не стоит на это смотреть.

— Мама! Покажи все, что добыл детектив, или я за себя не ручаюсь!

Ника сосредоточенно молчит. Только переводит взгляд то на меня, то на маму.

— Я бы тоже взглянула, — наконец произносит она. — Мам, не томи нас! Покажи, что ты получила от детектива?

Она хмурится.

— Ладно. Только обещайте, что все останется между нами. Не хватало ещё грязи в связи с этими пикантными фотографиями.

Я осторожно втягиваю грудью воздух. Пикантными фотографиями? Значит, там есть, на что посмотреть?

Мы идем следом за мамой в ее спальню.

Она подходит к комоду, достает оттуда небольшой сейф в форме книги, отпирает его ключом.

Извлекает конверт с фотографиями и протягивает нам.

Ника выхватывает конверт, и мы с ней приземляемся на мамину кровать.

Смотрим во все глаза фотографии. Надо сказать, в тот вечер неведомый фотограф запечатлел весь процесс Сашиного падения — сначала идут фото в каком-то гостиничном номере. На Лере Преображенской весьма неплохое нижнее белье, все кружевное, белое, она в нем смотрится, как постаревшая невеста в брачную ночь. Даже подвязка имеется.

Процесс весьма красноречив. Они оба обнажены. Занимаются грязным, животным сексом.

— Боже… — с моих губ срывается полный отвращения стон. Я отвожу взгляд, не в силах смотреть на такие подробности.

— А тело у неё даже ничего, для такого-то возраста, — Ника, в отличие от меня, брезгливостью не страдает. Больше неуемным любопытством. Уж сестренка любит покопаться в чужом грязном белье.

— Перестань… — хриплю я.

Ника вертит фото, на котором мой муж и Преображенская, оба обнаженные, находятся в каком-то экстазе в позе то ли «собаки», то ли наездников. Кто на ком едет, тоже неясно.

— А вот у твоего муженька задница — отстой. Слишком плоская, и совсем не впечатляет. Торс накачал, а про зад забыл. То ли дело Макар… — сестра на миг прикрывает глаза, и ее губы расплываются в дурацкой блаженной улыбке.

Я фыркаю. Видимо, хорошо вчера примирились под бутылку виски, раз она до сих пор витает в фантазиях о своем Макаре.

— Мам, ты была права, мне не стоило на это смотреть. Как это развидеть? — стону я.

— Нет! Посмотреть стоило, Марго. Теперь ты знаешь все, — убеждает меня Ника.

Наша мама стоит у окна и рассматривает пейзаж моего сада.

— Пионы скоро зацветут, — сообщает она. — Марго, ты их удобряла в этом сезоне?

Мы с Никой переглядываемся. Кажется, мама пытается уйти от жуткой реальности?

Я пожимаю плечами.

— Нет, не удобряла. Зачем? Саша завтра нас выгонит.

Ника хмурится.

— Мама, не переводи тему. Почему ты сразу не сказала нам про измену Саши?

Она тяжело вздыхает.

— Я думала, что смогу его образумить. Что все уладится. Мужчины иногда гуляют. Изменяют женам. Мне казалось, Сашу ещё можно вернуть в лоно семьи… ведь то, что он делал с Преображенской — скорее всего, вынужденная мера. Ну не мог мужчина, вроде нашего Саши по доброй воле кувыркаться с этой курвой!

— Ты хотела, чтобы мы с ним продолжали жить вместе после этого?! — я широко распахиваю глаза и указываю ей на фотографии. Омерзительные фотографии, на которых голая Преображенская скачет верхом на моем муже.

— Теперь мне понятно, отчего она подписала выложенную в сеть фотографию с такой красочной подписью, — ухмыляется Ника. — Не первый раз, наверное, кувыркались.

Я несколько мгновений молчу.

— А знаете…. - выдыхаю внезапно. — Я хочу, чтобы эти фотографии увидела Ирина. Пусть знает, с кем она имеет дело.