Аннабель

Я очнулась быстро, словно меня кто-то дёрнул за руку из толщи воды, и первым, что увидела, был белый потолок королевского госпиталя с тусклыми магическими светильниками, а вторым — лекарь, который кружил надо мной как заведённый, проверяя пульс, заглядывая в глаза и что-то бормоча себе под нос.

— Госпожа Аннабель почти здорова, — отрапортовал он, не смея поднять взгляд на сурового мужчину, сидящего у моей кровати. — Её рана затянется без следа буквально через пару минут. Я могу идти?

— Идите, — раздался низкий и бесцветный голос, от которого по коже побежали мурашки.

Я повернула голову и увидела Андера, который сидел на стуле со сложенными на груди руками, а его цепкий взгляд изучал меня так, будто я была главной подозреваемой в его деле. Мужское лицо не выражало ровным счётом ничего, и лишь напряжённые скулы и дёрнувшиеся зрачки выдали, как быстро и жадно он осматривал меня с головы до ног.

— Ещё раз выкинешь что-то подобное… — начал Андер, но его голос дрогнул на полуслове, потому что он явно не знал, как закончить эту угрозу.

— Что ты сделаешь? — спросила я, мельком посмотрев на почти зажившую руку, где тонкий розовый шрам исчезал прямо на глазах. Я вдруг почувствовала обиду от того, что он позволил мне потерять столько крови и совсем не спешил, теряя свою истинную. — Ты позволил мне истекать кровью, между прочим.

— Я позволил тебе сделать выбор, — ответил он жёстко, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — И ты выбрала не разговор, а угрозы.

Я замолчала, потому что он был прав только наполовину. Будь я тихой и послушной драконицей, мой отец сейчас бы сидел в тюрьме.

— Есть много способов заставить дракона отказаться от его идей, — добавил инквизитор уже тише, всё ещё осуждая мой поступок.

— Мой шантаж сработал идеально, — я расплылась в улыбке, гордясь собой. — Ты должен оценить его по достоинству. Возможно, я найду и другие действенные способы.

— Я всего лишь не стал рисковать твоей жизнью, — отрезал Андер, и в его голосе не было ни намёка на похвалу. — Не обольщайся.

— А что с моим отцом? — спросила я. За то время, что я провела без сознания, глава семейства мог натворить непоправимых глупостей.

— Я отозвал своих людей, — сказал инквизитор и отвернулся к окну, словно разговор был ему неприятен. — Суть проблемы мне ясна, и экспериментатор находится в этой комнате, поэтому ты сделаешь антидот, и чем быстрее — тем лучше.

Я не ответила, а вместо этого принялась рассматривать его профиль с острыми скулами, прямым носом и губами, которые он постоянно сжимал в тонкую линию. Как можно быть таким красивым и таким холодным? Элис заметно нервничала, стоя рядом с Андером, даже мой отец сразу взял на себя вину, не пытаясь обманывать, потому что с такими людьми шутки плохи. Только я не боялась Даркмура. Как можно бояться своего истинного дракона? Свою пару. Пусть он и отрицает это сейчас.

— Зачем ты танцевал со мной? — спросила я тихо, желая узнать правду. Мне хотелось услышать признание, но упёртый дракон думал иначе.

— Это эффект твоего усилителя, — ответил он, даже не повернув головы.

— Ты флиртовал со мной весь танец, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Ты прижимал меня к себе так, что у меня рёбра трещали.

— Я уже объяснил, — отрезал Андер, резко поднимаясь и уходя прочь. — Я должен отправить письмо твоему отцу, что ты жива.

Он вышел, даже не взглянув на меня. Инквизитор просто сбежал от дальнейших вопросов, найдя благородный повод.

Я осталась одна в палате, где белые простыни пахли лавандой и чем-то лекарственно-успокаивающим. Я провела ладонью по руке, не найдя пальцами ни следа от пореза, ни капли запёкшейся крови. Только лёгкая сонливость напоминала о моём отчаянном поступке. Кто бы что ни говорил, но я поступила правильно, спасла отца и осталась с Андером Даркмуром наедине. Вряд ли многим удаётся так долго побыть в его компании.

Я закрыла глаза и думала о том, как вскрыть этого дракона и где у него броня тоньше.

Когда в дверях снова послышались шаги, я не стала открывать глаза, но всем телом чувствовала его тяжёлое и почти осязаемое присутствие. Два пальца легли мне на шею, нащупали пульс, и я услышала короткий выдох облегчения, который главный инквизитор королевства тут же спрятал под маской невозмутимости, после чего опустился на стул и снова сложил руки на груди.

Я приоткрыла глаза. Через узкие щёлочки увидела, как мой дракон сидит, откинувшись на спинку и уставившись в потолок с лицом-маской, но его правая рука чуть заметно и нервно барабанила по левому предплечью.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, взглянув исподлобья, но не меняя положения головы. Странный дракон. Если ты отворачиваешься, то зачем тогда следишь за мной тайком?

— Ты будешь со мной всю ночь?

— Да. Чтобы ты не сбежала, — последовал незамедлительный ответ, поясняющий причину.

— А если я пообещаю не сбегать, ты уйдёшь?

— Я тебе не верю.

Я улыбнулась в темноту и прошептала:

— Получается, ты в любом случае просидишь у моей постели всю ночь. Разве это не любовь?

— Будешь болтать — прикажу напоить тебя снотворным, — фыркнул он, но в его голосе не было злости, а уголок губ пополз вверх, но быстро вернулся на место.

Я помолчала пару секунд, собираясь с духом, и самым невинным голосом, на который только была способна, спросила:

— Может, ты ляжешь рядышком, и я усну намного быстрее?

Андер медленно повернул ко мне голову, и в приглушённом свете его глаза казались ещё темнее. Тёмно-серый цвет захватил радужку и придавал такой шарм, что я прикусила нижнюю губу от удовольствия лицезреть такую картину.

— Если я лягу рядом, вряд ли ты уснёшь, — сказал он тихо, почти шёпотом, смотря только на мои губы.

Я успела заметить, как дёрнулся его кадык от сглатывания, но он словно дал себе мысленную оплеуху и снова попытался взять себя в руки. Но было уже поздно.

— Пожалуйста, Андер, — попросила я с придыханием, чуть двинув плечами и грудью от глубокого вздоха.

Он посмотрел на узкую больничную кровать, рассчитанную на одну хрупкую драконицу, а никак не на здоровенного инквизитора.

— Мы не поместимся вдвоём, — оправдался он. Фраза прозвучала почти как извинение. Значит, он не против лечь рядом.

— Я могу прижаться к тебе, — продолжила я и сама испугалась того, как это откровенно прозвучало. Драконица не должна вести себя так пошло, но к чему этикет, если я говорю со своим истинным.

— Если ты ко мне прижмёшься… — Андер не договорил, а вместо этого резко выдохнул, провёл рукой по лицу и выругался: — Чёрт. Как ты это делаешь?

Я видела, что он злится на себя, потому что на его висках начали проступать серебряные изящные рога. Я смотрела на них восхищённо, чувствуя, как у меня внутри живота всё сжимается в тугой узел.

— Дашь потрогать? — выдохнула я, сама не узнавая свой голос с лёгкой хрипотцой.

— Нет, — процедил он сквозь зубы, но даже не двинулся с места.

— Я дам тебе потрогать свои, — предложила я, понимая, как это глупо, но уже была не в силах остановиться.

Андер тяжело и очень глубоко вздохнул, после чего отвернулся, выругавшись так тихо, что я не смогла расслышать.

Рога исчезли так же внезапно, как и появились. Я разочарованно вздохнула и надула губы. Андер заметил и это краем глаза, после чего снова вздохнул — на этот раз тихо и почти обречённо.

— Ты очень красивый, — прошептала я, рассматривая его профиль в тусклом свете, стараясь запомнить каждый сантиметр.

— На тебя действует магия, поэтому ты так думаешь, — ответил он, меняя позу, ставя локоть на подлокотник и подпирая кулаком подбородок. Он смотрел на меня будто нехотя, когда человек не хочет показывать свой интерес открыто.

— У тебя было много женщин? — спросила я, проверяя почву.

— Достаточно, — ответил он без тени смущения.

— И где они сейчас?

— Ты думаешь, я слежу за ними? — усмехнулся он нервно.

— Ты не ответил на вопрос.

— Мне нет дела до прошлого, потому что прошлое должно оставаться в прошлом, — сказал Андер, и его скулы заметно напряглись, после чего он помедлил, но всё-таки спросил: — А у тебя?

— Что у меня?

— Ты поняла вопрос.

Я отвела взгляд, потому что мне стало стыдно, хотя стыдиться было нечего.

— Я белый лист, на котором нет ещё ни одного рисунка.

Он молчал долго, вовсе перестав дышать, а потом выдохнул тяжело, сжав руку в кулаке до белых костяшек.