Перед нами возник дворецкий. Высокий, тощий как жердь, с длинным носом и бесцветными глазами, которые, казалось, видели всё и сразу. Его ливрея была не алой, как у лакеев, а тёмно-бордовой, почти чёрной, с серебряным кантом. На груди — значок в виде драконьего глаза, символ дворцовой канцелярии. В руках он держал толстенную книгу в кожаном переплёте, которая пахла старой бумагой и чернилами.

— Лирон Кантес, Аннабель Кантес и Элис Фейт, сопровождение для моей дочери, — озвучил глава семейства.

Дворецкий оторвал взгляд от списка и заглянул за плечо Аннабель. Быстро, цепко взглянул на меня — с головы до ног и обратно. Я заметила, как дёрнулся уголок его рта: то ли усмешка, то ли нервный тик. Моё розовое безобразие явно не вписывалось в его представление о сдержанных нарядах сопровождающих юных дракониц, но он был слишком хорошо вышколен, чтобы позволить себе комментарий. Он деловито хмыкнул, поставил галочку в своей книге и сделал жест рукой — пропустить.

— Добро пожаловать на бал дебютанток. Вас проводят в главный зал.

Двое лакеев в алых ливреях синхронно, будто репетировали это годами, взялись за ручки огромных двустворчатых дверей, украшенных резными изображениями огнедышащих драконов. Искусная работа завораживала: каждая чешуйка прорисована, каждый коготь заточен. Драконы на дверях были изображены в движении, и магия заставляла их слегка мерцать при открытии.

Створки разошлись в стороны бесшумно, и перед нами распахнулся бальный зал.

Аннабель вцепилась покрепче в руку отца и с детским очарованием оглядела всех присутствующих. Её глаза блестели предвкушением, щёки раскраснелись от волнения. Она была на своём месте — юная драконица, наследница рода Кантес, будущая хозяйка чьего-то сердца.

Я шагнула за ними, ловя на себе редкие, ничего не выражающие взгляды. Я всего лишь сопровождающая, прислуга с образованием. Девушка в чужом платье, которой здесь не место. Запах рахат-лукума и орхидей снова ударил в нос, напоминая об экспериментах моей подопечной. Не знаю, как сработал этот аромат, но я заметно расслабилась и отпустила ситуацию. Пусть жизнь идёт своим чередом. Я с радостью прослежу сегодня, как моя воспитанница встретит своего мужа, и от всего сердца за неё порадуюсь.

Слуга бального зала проводил нас к нашему личному столу у стены. Таких столов были сотни, и за ними уже сидели дебютантки и их потенциальные женихи. Королевская ложа на метр возвышалась над полом, и в ней было пусто.

Пока гости прибывали, а я нервно ела шоколадные конфеты с цельным миндалём из хрустальной вазочки, Аннабель цепко вглядывалась в парней.

Они переговаривались с отцом, обсуждали наряды и титулы и с нетерпением ждали, появится ли королева.

Когда все места были заняты, золотой рог пронзил воздух тремя протяжными нотами. Распорядитель в бело-золотой ливрее вышел на середину зала и провозгласил:

— Поприветствуйте Их Величества — короля Эдварда Третьего и королеву Элинор! Благая весть для всех гостей: у нашего королевства скоро появится наследник. Да будут благословенны дни короля и королевы! Да будет здоров и смел будущий король, который скоро появится на свет!

Зал замер на секунду, а потом взорвался овациями.

Под руку с мужем в зал вошла королева — стройная, высокая женщина с волосами цвета воронова крыла, уложенными в сложную причёску с мелкими бриллиантовыми шпильками. Её платье из тяжёлого серебристого шёлка струилось по мраморному полу, как туман над озером, а под высокой талией угадывался аккуратный округлившийся живот. Пятый месяц, не больше. Драконица держалась с достоинством, которое не могли поколебать ни неудобный наряд, ни множество взглядов, но в глазах её была мягкая, почти человеческая усталость. Немудрено понять, что беременную женщину так вымотало, — даже корону не стала надевать.

Король Эдвард рядом с ней возвышался как скала — под два метра ростом, широченные плечи, мощная грудь. Тёмно-русые волосы были украшены золотой короной и падали на воротник алого мундира, расшитого серебряными драконами в цвет платья жены. Королевская чета двигалась к своей ложе медленно и величаво.

Я чуть не подавилась конфетой, понимая, что все вокруг встали со своих мест. Пришлось тоже подняться и проводить рукоплесканием хозяев дворца до их места.

Свита короля и королевы шла следом, не менее важно. Главный инквизитор — беловолосый, серьёзный мужчина лет тридцати — возвышался над остальными как минимум на голову, сравниваясь ростом только с королём. Он был одет во всё чёрное, как сама смерть: длинный сюртук без единого намёка на цвет, чёрные штаны, на поясе — массивная серебряная пряжка с драконьей головой. Под тканью угадывались широкие плечи и мускулистая фигура воина, а не кабинетного чиновника. Он шёл с идеально прямой спиной, не глядя по сторонам, и даже его тень казалась тяжелее, чем у других. Мне стало как-то нехорошо. Я таких людей побаиваюсь, хоть и не могу назвать себя пугливой.

Следом за Андером шёл начальник стражи, крепкий бородатый здоровяк в алом мундире с золотым шитьём. Его грудь была увешана медалями и значками, как праздничная ёлка игрушками, а сам он — мешок подарков на Рождество в большой семье. Мышцами там и не пахло.

Третий — кузен королевы, тот самый, о котором говорила Аннабель: тощий, сутулый, с жидкими усиками и надменным взглядом, который он то и дело прятал, отводя глаза. За ними чередой потянулись остальные придворные высоких кровей — высокие, статные драконы в парадных мундирах, обязательно с атрибутикой драконов, хотя бы на отворотах рукавов.

Все они поднялись в ложу и распорядитель объявил открытие бала дебютанток.

Если моя подопечная слушала внимательно каждое слово, то я увлеклась шампанским.

Всех дебютанток вызвали на середину зала, чтобы провести магический ритуал истинности. Никто особо на него не рассчитывал, так как драконы уже давно выбирали пару по интересам и выгоде, но древние традиции тоже не забывали. Две-три пары всё-таки находились именно таким путём.

Ритуал был очень простым: цветок белой орхидеи, размолотый в пыль, заговаривал придворный маг и осыпал каждую голову молодой девушки.

Я не совсем понимала, как это работает, но знала, что у драконов отличный нюх и этот ритуал позволяет усилить природный запах дебютантки и приманить правильного мужчину.

Я вдруг вспомнила духи, которые для меня сделала Аннабель. Я не могла заподозрить её в чём-то противозаконном, потому что подделывать королевский ритуал истинности запрещено. Возможно, это просто совпадение. Но оказалось, всё намного хуже.

Вернувшись обратно к своему столику, Аннабель быстро утащила меня в уборную, пропуская первый танец дебютанток. Я стояла у зеркала и наблюдала, как драконица задирает своё платье до бедра — в чём я ей помогла — и прямо из розового чулка достаёт флакончик. Открывает крышку и выливает на себя жидкость, растирая её руками по груди и ключицам. Хлопает ладонями по щекам и шее.

— Что это такое? — спросила я, когда пустая уборная, которую мы заперли изнутри, наполнилась едким до невозможности запахом ванили.

— Я сделала усилитель истинности, отцу ни слова, — зыркнула на меня Аннабель и спрятала пустой флакон обратно в чулок. — Нужно минут пять, чтобы он впитался в мою кожу и стал не таким резким.

Моя подопечная сорвалась с места и подбежала к окну, открыла его, впуская вечерний воздух.

— Разве это не нарушение закона? — спросила я, опасаясь за судьбу моей подруги.

— Я хочу найти истинную пару. Если мне не повезёт, то у меня есть список. Я всего лишь усилила действие гормонов, мой запах стал ярче. Ты знаешь, я подозреваю, что придворный маг не знает, как делать ритуал правильно, оттого и очень мало пар последние тридцать лет. Возможно, это саботаж. Богатые родители не хотят, чтобы их сыновья женились по любви, и платят магу. Если я права, то сегодня я обязательно найду пару, и на коже проступит магическая татуировка, а если не права, то я навсегда разочаруюсь в любви и выйду замуж за того, на кого укажет отец.

— Аннабель, я всем сердцем желаю, чтобы ты нашла своё счастье, но если...

— Никто не узнает. Истинная пара на то и истинная — другие драконы не почувствуют мой запах так резко.

— Я чувствую, — шепнула в ответ.

— Ты человек, ты чувствуешь только высокие ноты: ваниль, перец, мускатный орех, но не чувствуешь послевкусие, амбру и чёрный шоколад, — оправдывается драконица.

— Я чувствую только ваниль, — удивилась я.

— И всё? — так же удивилась собеседница. Я кивнула.

— А твой запах? — Аннабель подошла поближе и вдохнула мой аромат волос. — У тебя орхидея, ноты сладости, мёд и сахар, лёгкая горчинка острого красного перца и, о боже... ты чувствуешь? Это же имбирный чай, обжигающе горячий и такой...

Собеседница закатила глаза от удовольствия, и я даже моргать перестала.

— Ты вылила на меня тоже усилитель?

— Что? Нет. Конечно нет, — сразу очнулась Аннабель и побежала закрывать окно.

— Скажи мне честно, ты вылила на меня то же самое, что и на себя? — сложила я руки на груди, понимая, что мне бессовестно врут. Когда мордашка с признаками угрызения совести ко мне повернулась, я уже знала ответ.

— Я просто хочу, чтобы ты вышла замуж, нашла своё счастье, понимаешь?

— Но я человек, Аннабель.

— Это всё бредни. Мой усилитель должен работать на всех. И я подозреваю, что драконы специально скрывают формулу, чтобы она не просочилась к людям. Я перерыла архивы отца, все книги по этому составу. Я уверена, что мой усилитель сработает, — произносит драконица, беря меня за плечи. В её взгляде истинный огонь человека, который нашёл своё призвание. Когда Лирон Кантес говорит о своих артефактах, его глаза пылают именно таким огнём.

— Прошу тебя, Элис, не дай моему труду пропасть. Потанцуй с кем-нибудь, не отшивай ухажёров, если кто-то придёт на твой запах. Обещай мне? — прощебетала моя подопечная и сделала такую моську, что даже самый жадный ребёнок отдал бы ей свою конфету.

— Обещаю, — выдохнула я, смиряясь с ситуацией. В том, что сделала Аннабель, не было ничего страшного для меня, но вот когда её теория провалится и этот усилитель не сработает так, как должен, по её мнению... Я буду рядом, чтобы поддержать мою маленькую девочку. Я обняла драконицу и погладила по спине, понимая, что она и правда мне дорога и её разбитое от горя сердце я буду штопать вместе с ней.

— Элис, ты что, плачешь? — спрашивает меня собеседница и осторожно отклоняется назад, чтобы посмотреть на моё лицо.

— С чего ради мне плакать из-за какой-то глупой драконицы, которая нарушила закон ради того, чтобы найти свою любовь? — всхлипнула я и улыбнулась.

— Всегда знала, что ты сентиментальная, — хохотнула в ответ Аннабель и вытерла слезинку с моей щеки. — Нам нужно идти, а то я пропущу все танцы.

Я кивнула, хлопнула себя по щекам, приводя в порядок, и направилась за своей спутницей. Открыв дверь, Аннабель наткнулась на нескольких озадаченных слуг, дворецкого, главного инквизитора и Лирона Кантеса. Они все воззрились на нас, а мы — на них.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз. Главный инквизитор стоял в двух шагах, сложив руки на груди, и смотрел так, будто мы уже в чём-то провинились и ему оставалось только доказать это.

— Почему так долго? — вопрос Андера Даркмура прозвучал глухо, без единой эмоции. Главный инквизитор бесцеремонно прошёл в женскую уборную, оглядел всё цепким взглядом ищейки, потом резко развернулся и уставился на меня. Я невольно сделала шаг назад. Инквизитор смотрел сверху вниз, и от этого его тёмные глаза казались ещё тяжелее. Я человек. Я не имею права дерзить такой важной персоне. Если он захочет, меня вышвырнут из дворца за одну минуту, а Лирон Кантес даже заступиться не сможет — кто я против инквизитора? Никто.