Тайрелл

Разговор с Кайрексом только укрепил в нём дурацкую надежду. Это казалось Змею почти невозможным, но что если всё же… Что, если Лин — не истинная этого надменного Дэйрона Тарка? Что, если на самом деле… Нет, это было слишком невероятно, но Тайрелл всё равно не мог перестать об этом думать.

Ураган помешал обстоятельному разговору с Лин. В тот момент ему было плевать на весь мир, пусть бы он горел в огне. Ещё меньше ему хотелось, чтобы в Ларитоне узнали о его присутствии. Но дракон, умевший переносить и ментальное воздействие, и боль, не смог долго выдерживать умоляющий взгляд девушки.

И даже ураган, помешавший им поговорить, всё равно послужил в пользу его невероятной теории. Присутствие Лин делало Тайрелла сильнее. Его способностей хватило на то, чтобы остановить смерч, но справиться со стихией получилось только, когда она оказалась рядом. И потом, помогая Лин восстановить разрушенное, Тайрелл ощущал, как между ними словно протянулась некая общая ниточка. Замечал, как они понимают друг друга без слов, а их чары сплетаются, усиливая друг друга.

К тому времени, как они вернулись к мельнице, Змей чувствовал себя полным безумцем. Потому что кому ещё может прийти в голову мысль о том, чтобы объявить чужую истинную своей?

Но на следующее утро, когда он собирался всё выяснить, ему пришло послание — срочный вызов в Драконий Суд. Змею предстояло лично выдвинуть свои аргументы против главенства Рейны. Ужасно не вовремя, учитывая, что возле Лин каждый день тёрся этот подозрительный дракон, имя которого будто вымарали из всех архивов империи.

Тайрелл был уверен, что девушку тянуло к нему, а не к тому, кто называл себя её женихом. И когда Змей зашёл в мельницу, чтобы ещё раз увидеть своё сокровище и предупредить об отлучке, он не ожидал обнаружить, что Тарк уже изо всех сил старается оборвать ту тонкую связь, что объединяла их с Лин.

Обвинение её жениха попало точно в цель. Недоверие в глазах девушки убивало, но Змею некого было винить кроме самого себя. Это он не понял, что перед ним любовь всей его жизни. Принял свои чувства за обычное влечение, хитрил и скрывал своё имя, свои мотивы. Это было его слабое место, и подлец Дэйрон ударил прямо в него. А теперь вместо того, чтобы объясниться, нужно было спешить на заседание суда. Как будто Тай — трус, сбегающий от справедливых обвинений.

Если он проиграет в борьбе за главенство, Рейна может навредить его Лин. Но если он уйдёт сейчас, чтобы отстоять своё, то потеряет её доверие. Внутри себя дракон горько усмехнулся. Выглядевший поначалу слабаком Дэйрон оказался достойным противником. Знал Тарк или нет, но своими словами он загнал Змея в ловушку.

Айлин

Дэйрону удалось вытащить на свет то, на что мне долго удавалось не обращать внимания. Чувствуя горечь недоверия, я с трудом сделала вдох, опасаясь смотреть в глаза Тайреллу. Мне казалось, что стоит только в них взглянуть, я снова растаю. И так и не узнаю, какие у него на самом деле были причины оставаться в Ларитоне.

— Тебе нужен камень, да? Тот, что хранится наверху.

Слова дались мне тяжело, потому что я знала ответ. Тай подошёл ближе, но нас разделял магический барьер, который я ставила для Дэйрона.

— Всё не так просто. Сначала мне был нужен только он. Потом и он, и ты. Теперь…

— Теперь я завладела им и не смогу вернуть, пока Дэйрон рядом.

Тайрелл прошипел сквозь зубы проклятье.

— Лин, слушай… Меня срочно вызывают в столицу. Обещаю, я вернусь через пару часов, и мы найдём способ разобраться с этим. Вместе.

Я стиснула зубы от неожиданно остро резанувшей ревности. Что там Дэйрон говорил про красивую жизнь Тая в столице? Как бы сильно ни тянуло меня к нему, я не была частью этой жизни.

— Иди, — выдохнула я. — Вряд ли что-то изменится за пару часов.

Тайрелл молчал, а я по-прежнему старалась не смотреть на него.

— Не верь ему, Лин, — прозвучал голос, заставлявший моё сердце биться быстрее. — Единственное сокровище этой мельницы — это ты.

Послышались спешные шаги. Тай вышел и скрылся снаружи во вспышке портала. Я закусила губу. Так хотелось верить красивым словам! Но один дракон уже уверял меня, что я — его сокровище. И красивые слова обернулись болью.

Думать об этом было слишком тяжело. Я занялась привычными делами, отгоняя от себя гнетущие мысли. Слова Дэйрона не повлияли на моё притяжение к Таю, но теперь казалось, что меня в очередной раз могут обвести вокруг пальца. Что за красивыми словами Тая скрывался какой-то корыстный интерес. И на этом фоне Дэйрон с его невольной тягой истинности выглядел как-то более честно.

Я мрачно усмехнулась тому, как всё обернулось, и невольно прислушалась. Наверху послышался какой-то непонятный тонкий звук. Потом клацанье когтей — это Виспер, переваливаясь с боку на бок, спустился по лестнице, важно прошествовал по кухне, схватил со своего блюдца кусок ветчины и поспешил обратно наверх, распушив хвост.

— Зачем ты вытащил мои простыни? — успела крикнуть я вслед, но он умчался, как всегда, оставляя меня без ответа.

Ещё один эгоист, который думает только о своём! Глядя ему вслед, я с укором покачала головой и чуть не подпрыгнула, когда за спиной раздался звонкий женский смешок.

— Надо же, какой забавный питомец.

Я обернулась и подвинула защитный барьер к лестнице, чтобы не пугать посетителей магией. Гостья оказалась молодой женщиной со светлыми волосами и пышными формами. Обычно те, кто впервые оказывался в мельнице, рассматривали обстановку. Она же оглядывала меня, причём с таким любопытством, что сразу становилось понятно — её привлёкли сюда не моя выпечка и не легенда о ручье.