Комбинезон – лётный костюм – сел на Альму как влитой, будто его шили точно по её меркам. Подкладка была сделана из чего-то напоминающего поролон, только ещё мягче. Продолговатые металлические пластинки, оказавшиеся с одной стороны белыми, а с другой чёрными, были пришиты к костюму верхней короткой стороной. Их были сотни: плотные ряды усеивали весь костюм. Альма поднесла руку к груди и провела по пайеткам. Они слегка покалывали кожу, но легко поддавались её движениям. Тогда Альма и поняла, что у пайеток два цвета. Когда она проводила рукой вниз, пайетки поворачивались белой стороной. А когда вела вниз – чёрной. Костюм менял цвет!

– А какого цвета должен быть костюм? – спросила она Пиллу, которая переодевалась в соседней кабинке.

– В зависимости от времени дня. Белый днём, чёрный ночью.

От входной двери послышался звон колокольчиков.

– Ну что, Френг, готова? – спросила Пилла.

Альма провела рукой вниз, приглаживая оставшиеся чёрные участки костюма, чтобы он стал полностью белым.

– Готова!

Уже взявшись за ручку двери, Альма вспомнила про Авира. Он ведь тоже уже должен был прийти в раздевалку. Альма затаила дыхание и почувствовала покалывание в животе. Она распахнула дверь.

Скамейка перед шкафчиком Авира была пуста. Но вдоль всей стены уже сидели одетые в одинаковые костюмы ученики. По одному перед каждым шкафчиком, за исключением одного. Отсутствовал только Авир!

Куда же он делся? Может, с ним случилось что? Альма растерянно села на своё место.

– Ты Авира не видела? – спросила она Пиллу как раз в тот момент, когда дверь на их конце комнаты сделала оборот.

В раздевалку влетел стройный мужчина с суровым лицом, одетый в небесно-голубой костюм. Он приземлился посреди комнаты примерно в середине ряда, немедленно приковав к себе всеобщее внимание. Он замер в позе тренированного спортсмена, будто хорошая форма заслуживала некоторой доли дополнительного восхищения.

– Меня зовут Йесп Йесс-Авальдсен, – сказал он звучным, мужественным голосом.

Мужчина собирался сказать что-то ещё, но тут дверь одной из кабинок распахнулась. Авир!

Альма чуть не вскочила от радости, но, к счастью, успела овладеть собой. Авир тоже успел переодеться в белый костюм, и даже вздыбившиеся волосы не нарушали линию всегда идеального пробора. Он выскочил и уселся на скамейку. Альма чуть наклонилась и попыталась поймать его взгляд, но большие карие глаза неотрывно смотрели на Йеспа.

– Солнцеловы первого ранга! – отчеканил инструктор с армейской строгостью. – Вы прошли ислетание. Поздравляю.

Взглядом он скользил по всему ряду внимательных лиц.

– Но теперь забудьте об этом. Теперь, – повторил он, указывая пальцем в пол, – здесь, ислетание – лишь отправная точка. Стартовая линия. Вам всё придётся доказывать по-новой.

Йесп поднял висевший на шее арий и открыл его, выпустив из шкатулки луч. Йесп поймал его кончиками пальцев, заставив описывать в воздухе круги.

– Если вы пришли сюда подготовленными, воодушевлёнными и настроены трудиться, как никогда прежде, вы не просто благополучно выпуститесь с курса, но и выйдете на совершенно новый для себя уровень. – Йесп запускал в образовавшийся круг всё новые и новые лучи, и теперь перед ним кружилось целое солнечное кольцо. – А если пожалеете сил, не выложитесь по полной, вторую попытку дадут только через три года. Мы тут не будем нянчиться с безответственным отношением.

У Альмы чуть не отвисла челюсть. Три года? Об этом ей никто не сказал!

Йесп поместил руку под круг. Он стал перебирать пальцами, будто играя на музыкальном инструменте. Круг становился всё шире и шире.

– Но у вас, тех, кто сидит здесь сегодня, возможности безграничны.

Лучи в кольце вдруг разлетелись по идеальной дуге в разные стороны комнаты. Один направился прямо к Альме. Она проследила взглядом, как он проскользнул над ней в пустой стеклянный шар, подвешенный над её шкафчиком. В то же мгновение шар окрасился в фиолетовый.

С остальными тринадцатью шарами произошло то же самое.

– Меняя длину световой волны, можно получить различные цвета, – объяснил Йесп. – И я могу увеличивать длину волны в ваших шарах. С фиолетового, как сейчас, по всему спектру: синий, голубой, зелёный, жёлтый, оранжевый и, наконец, красный. К концу года ваши шары должны дойти до жёлтого или выше.

Теперь Альма поняла, что имела в виду Пилла, говоря о спектральных шарах. Её отец получил красную, высшую ступень.

– В конце каждого учебного дня я буду ставить вам оценки за достижения и технику. Эти оценки будут влиять на свет в ваших спектральных шарах. Когда будете возвращаться в раздевалку, сможете посмотреть, как шар изменил цвет. Никаких протестов и возражений не принимается. Я вижу всё, что вы делаете. Если вам не нравится цвет шара, способ его поменять только один: стараться усерднее. Всё ясно?

Альма окинула взглядом ряд учеников и увидела, что руку поднял широкоплечий парень со светлой кудрявой чёлкой. Хейсманн Боркельвинк.

– А если я сделаю что-то на отлично, а вы меня не увидите? Очень может быть! У вас же два глаза. А нас четырнадцать.

– Тогда придётся повторить.

– А если второй раз не получится? Что, если настолько здорово получилось всего однажды?

– Если что-то умеешь, то умеешь. И можешь повторить несколько раз. А если не можешь, значит, просто повезло.

– Нельзя недооценивать удачу, – улыбнулся Хайсманн. – Удача по жизни далеко завести может.

– Недостаточно далеко, Бокельвинк, – ответил Йесп. – Если выдержите курс, вам будет присвоен второй ранг солнцеловов. Журнал учёта в библиотеке Хомлунга в Стольбю обновят, и вы сможете стать стажёрами на страже сети времени. Наиважнейшая работа, но и опасная тоже. Поэтому на мне лежит большая ответственность, – с нажимом сказал он.

Хейсманн кивнул.

– Но, – добавил учитель уже мягче, – всегда можно попробовать крикнуть мне, может, всё же успею увидеть!

Еле заметная улыбка пробежала по губам Йеспа и тут же исчезла. Лицо его снова приняло суровое выражение.

– Ну, хватит болтать! – гаркнул он. – Построились! За мной!