Гильверт проводил Альму на два этажа ниже, на Э2, впустив в дверь-вертушку на другой стороне шахты.

– Удачи! – сказал он. – Всё пройдёт великолепно.

Альму подмывало спросить, почему он в этом так уверен. Если только на их кодовом языке «пройдёт великолепно» не означало «скорее всего паршиво», в рациональности бабушкиного телохранителя Альма сомневалась. После разговора с бабушкой стало ясно: что бы ни ждало её на этих курсах, основным мотивом будет стыд. Хорошо хоть Авир появится!

Звук закрывающейся за Гильвертом двери затих. Альма осматривала комнату перед собой в мёртвой тишине. Неширокая, длинная. Вдоль одной из стен выстроился ряд узких шкафчиков. А перед ними через всю комнату протянулась одна непрерывная скамейка. Над каждым шкафчиком висел на крючке пустой стеклянный шар. На противоположной стене было столько же дверей, но чуть пошире. На них было написано «Место для переодевания». Ничего интересного, комната оказалась раздевалкой.

Альма перевела взгляд на дверцы шкафчиков. На каждой была табличка с именем. На первой значилось: Лоам Лиен. На второй – Антонио Роло. Альма пошла дальше по ряду. Знакомые по ислетанию имена. Хейсманн Боркельвинк. Ремили Вел. Бадия Ноор. Лавранс Вальме. Некоторых она знала в лицо, других – нет. Ной Кельмин. Его она хорошо запомнила. Серебряная серьга в ухе и веснушки.

Когда до конца оставалось всего три шкафчика, Альма наконец нашла имя Авира. А рядом со шкафом Авира Альма узнала и ещё одно имя: Пилам Весенвик.

Пилла.

С ней Альма тоже познакомилась на ислетании. Пилла была невысокой девочкой, но зато незаурядной личностью. Альма осознала, что будет рада снова её увидеть.

На последнем шкафчике было написано: «Альма Френг».

Альма положила руку на табличку и слегка провела пальцем по своему имени.

Хорошо, что ей достался шкафчик рядом с Авиром и Пиллой. И сразу стало интересно: а как их распределяли? Явно не по алфавиту – ни по фамилиям, ни по именам. И даже Альма понимала, что вряд ли по тому, кто с кем знаком. Она вспомнила, кому принадлежали шкафчики, мимо которых она шла первыми, и тут же поняла связь. Порядок, в котором они прошли последний этап ислетания. Лоам была первой. Антонио – вторым. Ни Пилла, ни Авир, ни Альма на поляну так и не вернулись, значит, их распределили в случайном порядке в самом конце. И все же Альму задевало, что Авира и Пиллу поставили раньше неё. Получалось, она совсем последняя. Чтобы отвлечься на что-то другое, Альма ухватилась за тонкую металлическую ручку шкафа. И с удивлением поняла, что дверь легко открылась.

С чувством, будто сделала что-то незаконное, Альма огляделась в пустой раздевалке и заглянула внутрь. На единственном крючке внутри висел костюм, напоминавший костюм Гильверта, только этот был чёрно-белым.

Альма вздрогнула от звука за входной дверью, и тут же в комнату влетел Ной. Дверь за ним продолжала крутиться, и в комнату влетали всё новые и новые ученики. Ной о чём-то говорил, видимо, продолжая интересный разговор.

– … прямо на передовице «Вестника», ребят. Во дела!

Он приземлился на пол и спрятал луч в арий. Сразу за ним сел тощий рыжеволосый парнишка по имени Ремили.

– Но и не только в «Вестнике». Хотя газета рассылается всем солнцеловам в стране, – сказал Ремили.

– Да, согласен, – ответил Антонио. Рядом с ним приземлилась Лоам, шатенка с тонкими косичками.

– Тони! – воскликнул Ной. – Ну ты даёшь! Вступил в Клуб садоводов, поздравляю! Туда нереально пробиться!

– Да, это честь, – коротко ответил Антонио.

Альма закатила глаза, стоя у своей дверцы. Ну надо же быть таким высокомерным!

– В этом весь ты, Тони, – засмеялась Лоам.

Все продолжали болтать, расходясь по шкафчикам. В этот момент дверь снова повернулась, и в комнату влетела Пилла.

– А вот и Весенвик, – сказал кто-то.

– Привет всем! – поздоровалась Пилла. – Ремили! Сколько лет!

Она полетела вперёд, явно ища свой шкафчик, и кивнула по пути Ною. А встретившись глазами с Альмой, расплылась в широкой улыбке.

– Рада видеть тебя, Альма! – сказала Пилла, приземляясь рядом со своим шкафчиком.

У Альмы вдруг во рту пересохло. Пилла была такой крутой, такой спокойной! Альме хотелось быть такой же, но ей и в обычной жизни это нелегко давалось, а тут ещё эта воодушевляющая речь Элионоры!

– Нервничаешь?

Альма поморщилась.

– Нет, – соврала она.

– Везёт! А я – очень, – сказала Пилла. – Всю ночь не спала! Всё лежала и думала о папином спектральном шаре. У него был красный!

Ну вот. Ещё одно неведомое Альме слово.

– Его почти никто не получает, – продолжала Пилла. – Он меня встретит после занятий, ни за что не перенесу, если придётся сказать ему, что я облажалась.

– Ещё как понимаю! – с чувством сказала Альма. Может, она и не знала, что такое спектральный шар, но страх провала был знаком ей как никому.

Пилла улыбнулась Альме, но в её взгляде было что-то ещё. На секунду Альме показалось, что та чем-то расстроена, но ощущение тут же пропало.

– А у мамы шар был жёлтым. Правда, сама она говорила, что оранжевый, – продолжила Пилла и хихикнула. – Но нет, не был.

Альма тоже попыталась выдавить смешок. Но получился какой-то шипящий звук, будто у неё в горле запершило.

– У тебя всё нормально? – спросила Пилла и слегка похлопала её по спине.

– Да, да, – ответила Альма. – Так, попало что-то. Из зуба выковыряла.

– Ловко! Ты, значит, и перекус с собой носишь?

Альма моргнула пару раз, не понимая, что это значит.

– Ну, из зуба. Приберегла кое-что с завтрака.

Альма хихикнула, на этот раз искренне.

Пилла открыла шкафчик. К облегчению Альмы, там висел такой же костюм.

– Только представь, мы здесь! – воскликнула Пилла, а потом вдруг наклонилась к Альме и с заговорщическим видом слегка толкнула её в бок.

Толкнула совершенно по-дружески, и Альма поняла, что дружба, завязавшаяся на ислетании, никуда не делась, несмотря на все невероятные и страшные события, через которые им довелось пройти. «Хорошо бы в мире было побольше таких дружеских тычков», – подумала Альма.

Вдруг за спиной раздался звон колокольчиков, заставивший Альму резко выпрямиться. Она тут же обернулась и оглядела раздевалку. Звук нарастал, будто колокольчики приближались. В комнате было полно людей, но никто будто и не слышал перезвона, который становился всё громче и громче, всё ближе и ближе. Альма пригнулась, чтобы на неё не налетело то нечто, которое к ней приближалось. Неужели что-то невидимое?

– Что это за звук? – спросила она.

Пилла вопросительно на неё посмотрела.

– Какой звук?

– Ты что, не слышишь? – Голос Альмы задрожал от страха. – Колокольчики!

Пилла чуть наклонила голову и прыснула от смеха.

– Да я шучу, Альма, – сказала она. И указала вверх. По всему потолку шла тонкая прозрачная труба. А внутри висели латунные колокольчики.

– Раньше такие везде вешали в концертных залах, школах, да в куче разных мест! Нужно только запустить внутрь пучок лучей, и колокольчики зазвенят. И обычно это означает…

Колокольчики стали затихать, и Альма обратила внимание, что теперь и остальные засуетились.

– …что скоро что-то начнётся. Надевай лётный костюм! Переодеваться мы должны за пять мифф!