Альма прищёлкнула время на одиннадцатый и выбралась из-под стола. Весь класс замер. Все сидели с ощелолёнными лицами, у некоторых даже рты широко открылись.

Альма схватила стул фрёкен Крилле и бросила его в окно. Гвардейцы полетят к её дому, как только узнают адрес. Фора у неё минимальная. Она вытянулась в воздухе стрелой. Надо успеть первой!

Всего несколько мгновений спустя показался её дом. Дом, который совсем скоро будет окружён гвардией Грубель. Подкрепление уже в пути. Скоро весь остров станет бордовым от формы.

Альма приземлилась на щебёнку и бросилась к двери. Она поняла, что на одиннадцатом Симон её не услышит, и отщёлкнула.

– Папа! – крикнула она. – ПАПА!

Через мгновение отец выбежал к ней в коридор.

– Альма! – Его глаза метнулись от неё к входной двери. И наполнились ужасом. Он подскочил к ней, пока Альма переводила дыхание.

– Гвардия Грубель идёт, – сказала она. – Сейчас. Я должна нас спасти…

– БЁРРЕ! – прокричал Симон, перебивая Альму. Альма боялась, что он растеряется от страха. Но Симон обнял её и спокойно спросил: – Сколько их было, ты знаешь?

Перепуганный Бёрре кубарем летел к ним по лестнице.

– Шесть, – ответила Альма. – Что ты…

– Хватай Бёрре, – велел Симон.

Альма запустила руку в мех, под которым была такая знакомая тёплая кожа. И увидела, как Симон находит свою нить времени, берёт Альму за руку и щёлкает.

Они оказались на одиннадцатом все втроём.

– Быстро в туалет.

– Что…

– НЕКОГДА! – крикнул Симон. – В туалет под лестницей, сейчас же!

Альма покрепче ухватила Бёрре и потащила его по коридору. Что задумал отец? Они что, все вместе спрячутся в крошечном туалете, который не работает?

В маленьком туалете рядом с раковиной стоял унитаз с уходящей вниз трубой. На кирпичной стене, которая, должно быть, была задней стенкой камина, висело старое зеркало.

Альма услышала, что по коридору к ним бежит Симон. Но в туалет он не зашёл. Он замер напротив открытой двери, уставившись на вход.

– Прячься, они вот-вот будут! – крикнула Альма.

Вдруг снаружи раздался хруст щебёнки.

Гвардейцы уже здесь!

Кто-то схватился за дверную ручку. Дверь открывалась.

Симон не двигался с места.

– День добрый, – поздоровался один из гвардейцев. Альма узнала голос.

Симон не ответил. Альма услышала, как он прошептал себе под нос.

– Раз, – прошептал он. – Два.

– Мы разыскиваем вашу дочь.

– Три, – шептал Симон. – Четыре. Входите, входите.

Внезапно что-то хрустнуло на кухне. Альма догадалась, что дом окружён.

Симон обернулся на звук.

– Пять, шесть, – сказал он уже громко.

Симон бросился к Альме и Бёрре, схватившись за дверь. Вдруг он рванул что-то вниз. Альма сначала даже не поняла, что это было. И тут весь дом задрожал. В коридоре почему-то резко стемнело.

В тусклом свете лампочки над зеркалом Альма увидела, как Симон опускает ещё один рычаг. В коридоре с потолка свисали две металлические пластины. И только тогда Альма поняла, что случилось. Симон заблокировал коридор двумя большими пластинами, которые раньше были подвешены к потолку.

– Поберегись! – крикнул Симон.

Альма присела с Бёрре под наклонным потолком туалета.

– ЧТО ЗА… – услышала она возгласы из-за пластин. – Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ!

В туалетной комнате Симон выбросил ногу вперёд и вверх, удивив Альму ловким приёмчиком из карате. Зеркало треснуло от удара. Альма не могла поверить. За зеркалом в кирпичной стене оказалась дыра. Симон просунул руку. И вытащил два предмета. Рюкзак-переноску для детей и лиловую коробочку с арием.

– ВЫ НЕ СМОЖЕТЕ ПРЯТАТЬСЯ ТАМ ВЕЧНО! – услышала Альма крик гвардейца. – Достать кеваны!

Кеваны! Они скоро прожгут пластины. Но Симон будто и не слышал угрозы. Ловкими пальцами он открыл коробочку. На бархатной подушечке сиял лучами, как маленькое солнце, арий.

Симон надел его на шею. А потом принялся за сбитого с толку Бёрре. Пёс попытался вырваться, но Симон так строго приказал «стоять!», что Бёрре немедленно замер. Симон затолкал пухлую тушку в переноску и закинул её на спину.

– А теперь полезай в дыру! – скомандовал он Альме.

Альма слышала, что к ним ломятся с обеих сторон. Она была настолько напугана, что не смогла сдвинуться с места.

– Я знаю, что делать, – сказал ей Симон с лёгкой дрожью в голосе. – Я нас отсюда вытащу!

Альма снова обрела контроль над телом. Она поставила ногу на дверную ручку рядом с Симоном и, опираясь на неё, забралась в дыру. Там было холодно, а единственным источником света была тусклая лампочка в туалете. Симон с Бёрре за спиной забрался следом за ней. Они оказались плотно прижаты друг к другу, больше места там не было. Казалось, стены их раздавят. Альма услышала громкий звук.

– Рано или поздно они сюда прорвутся, – прошептала она.

– Но нас здесь уже не будет, – сказал Симон и направил свет ария на своей шее вверх, чтобы Альма увидела, на что он указывал. Она подняла голову и поняла, что над ними четыре этажа дома, а ещё выше – серый прямоугольник неба.

Симон выпустил пару лучей, и вскоре Альма уже поднималась по необычайно широкому дымоходу. Сразу за ней следовал Симон.

Казалось, подниматься пришлось бесконечно долго, но вот уже они достигли прямоугольного выхода. Альма вылетела из трубы. Она услышала, как заскулил Бёрре, и обернулась на Симона.

Отец пролетел лишь половину трубы. Вес Бёрре не давал лететь быстро. А потом заметила ещё один арий, блеснувший в темноте под ними. Альма увидела отчаяние на лице Симона, когда его потянуло вниз.

– Альма, лети! – крикнул он. – Не думай обо мне. ЛЕТИ!

У Альмы перехватило дыхание. Никуда она не полетит без Симона и Бёрре!

Альма схватила свою нить времени. Всеми пятью пальцами она сжала её, как можно крепче, и потянула назад. Жить без пальцев Альма смогла бы, а без Симона – нет.

Она закричала от боли. Казалось, будто всю ладонь охватил огонь. Но Симона уже не затягивало внутрь, он поднимался выше. Альма повернула время вспять.

Когда её пальцы заскользили, она уже знала, что нужно делать. Она со всей силы пнула ближайший кусочек черепицы – к счастью, он поддался с первой же попытки. Альма схватила его и метнулась обратно к трубе, услышав перепуганный скулёж Бёрре.

– Голову в сторону, папа! – крикнула она.

Симон подчинился, и Альма увидела внизу противное заострённое лицо гвардейца, вцепившегося в ногу Симона. Альма изо всех сил метнула в него черепицу.

Ей показалось, что время остановилось. Альма вглядывалась в лицо Симона, чтобы понять: попала ли она, ослабла ли хватка.

Когда она поняла, что улыбка Симона становится всё ближе и ближе, Альма закричала снова, только на этот раз от радости. Вскоре уже и Симон выбрался из трубы.

– За мной! – крикнул он Альме. И как только она взлетела с крыши, он бросил в трубу какой-то маленький круглый предмет. Альма узнала его. Эфиран. Мгновение – и кирпичи трубы дождём полетели вниз.

Альма осмотрела небо, готовясь к встрече с новыми гвардейцами. Но никакой гвардии Грубель вокруг видно не было. Обернувшись, Альма поняла почему.

Толстые металлические листы закрывали окна и двери их дома. Гвардейцы просто оказались заперты внутри! И тут Альма всё поняла. Симон колдовал над окнами не за тем, чтобы из них не сквозило. Он всё переделал, чтобы рычагом в туалете опустить металлические экраны. И он не пытался починить дымоход, а расширял его, чтобы они смогли пролезть. Симон был не плохим ремонтником, а отличным! Самым лучшим! Скрыв это от Альмы, отец превратил дом в крепость лишь с одним выходом – через трубу.

Симон с Бёрре за спиной маневрировал лучом между деревьев. И прежде, чем последовать за ним, Альма бросила взгляд на четырёхэтажный дом по аллее Эвельсёй 22а. Теперь Габриэлла узнает её имя, если не узнала уже. Узнает и про Симона и совсем скоро выяснит, что он долгое время работал в парламенте.

Их жизни, какой они её знали всегда, пришёл конец…